Два рейда

Мы с Тоутом находились на наблюдательном пункте недалеко от села. Тут же, закутавшись в шубу, сидел Бакрадзе. Увидели пять подвод, выехавших из леса. Их сопровождало отделение конных разведчиков. Неожиданно из леса, метрах в двухстах правее обоза, появилась группа гитлеровцев. Они открыли стрельбу из пулеметов и минометов. Обоз помчался вскачь. Разведчики спешились и вступили в бой с противником. Обоз, подгоняемый взрывами мин, мчался по открытой местности. Вдруг под задком одной телеги — взрыв. Отлетело колесо и покатилось вперед, обгоняя лошадей. Осколками распороло подушку. Кони, напуганные взрывами и стрельбой, летели галопом, волоча за собой искалеченную телегу и оставляя на своем пути облако из пуха и перьев. Уцелевшие раненые и ездовой каким-то чудом удерживались в повозке.

На выручку обозу из Рожковки выскочили человек двадцать всадников. Обходя справа, они вышли в тыл группе гитлеровцев, просочившихся в расположение первого батальона, и внезапной атакой разгромили карателей. Захватили в бою миномет и сразу же повернули его против немцев.

Обоз укрылся в селе. На подводах были раненые партизаны первого батальона. На пострадавшей телеге — тяжелораненый командир первой роты Степа Бокарев.

— Патронов, патронов давайте! — первое, что сказал Бокарев подбежавшему к нему комиссару Toyту. — У некоторых бойцов осталось по пять-десять патронов.

Особенно не везло в последнее время первому батальону. За четыре дня боев из строя вышли командир батальона Сердюк, командир роты Бокарев, его заместитель Декунов, погибли командир отделения Сидоренко, пулеметчик Щербат…

Обстановка у моста складывалась для нас трагически. Много было раненых. Наступил «патронный голод». У некоторых не осталось ни одного патрона. Да и боевой дух партизан поостыл. На бойцов сильно подействовало ранение командира роты Бокарева.

Противник продолжал наращивать силы. Танки курсировали вдоль леской опушки. Самолеты безнаказанно наносили удары по нашим подразделениям. Артиллерия и минометы непрерывно долбили боевые порядки партизан.

Выслушав донесения из батальонов, мы поняли — вторично овладеть мостом силами первого полка вряд ли удастся.

Посоветовавшись с Бакрадзе и Тоутом, я пошел к командиру дивизии просить помощи.

— Рассчитывайте только на свои силы, — ответил Верши-гора. — Помочь ничем не могу. Все полки втянуты в бой.

— А кавдивизион? — спросил я.

— Кавдивизион — мой последний резерв. Для него очередь еще не наступила.

Начальник штаба Войцехович раскрыл карту и рассказал мне обстановку на участках других полков. Там было не легче.

— Наши разведчики раньше не успели побывать в Беловежской пуще. Что там делается? Для нас — темная ночь. Прорваться с хода не удалось. Противник подтянул крупные силы и преградил путь в леса. Причина такого упорства — тоже загадка, — сказал Василий Александрович. — Кроме того, не менее полка гитлеровцев наступает с юга и востока. Только что разведчики доложили: подошли части противника с запада. Видимо, те, с которыми мы воевали вчера. Второй и третий полки с трудом сдерживают атаки пехоты и танков. Авиация не дает покоя. От вас зависит — быть нам в Беловежской пуще или нет…

В нерадостном настроении возвратился я в полк. Выслушав меня, Бакрадзе сказал:

— Что же, Вано, будем пробиваться.

— Я иду в первый батальон, — сказал Тоут.

Бакрадзе приказал «подчистить» хозяйственные подразделения. Собрать патроны у ездовых… Наскребли человек пятнадцать и послали для усиления рот.

— Это только и всего? — невесело спросил Тоут, разглядывая подкрепление. — Ну что же? И на этом спасибо. Сделаем еще одну попытку. Может, удастся мост захватить и вызволить группу Бычкова…

— Будь осторожен, — посоветовал я.

— Чему быть — тому не миновать, — ответил Иосиф Иосифович, проверил автомат и, в сопровождении горстки бойцов, неторопливо пошел туда, где батальон вел кровопролитный бой. Скоро они скрылись в лесу.

Провожая комиссара, мы с Бакрадзе даже не подозревали, что разговариваем с Иосифом Иосифовичем в последний раз.

Не знаю, верили командир и замполит полка в возможность выполнения этой задачи или нет, но за осуществление ее взялись горячо.

Тоут навел порядок в подразделениях, произвел перестроения и повел в бой. Атаку батальоны начали одновременно. Противник стойко оборонялся. Все же партизанам удалось приблизиться к мосту. В это время вспыхнула стрельба за рекой. Это Бычков услыхал нажим с нашей стороны и повел своих хлопцев на прорыв. Стрельба слышалась настолько близко, что казалось, еще одно усилие — и соединимся. Ставилось на карту всё. В этот решительный момент вперед выступил комиссар Тоут и подал команду:

— Коммунисты и комсомольцы — вперед!

Услыхав клич комиссара, на врага дружно бросились все бойцы первого батальона. А слева вели бой с фашистами роты Тютерева. Это была наша последняя отчаянная атака. Завязалась рукопашная схватка. Враг дрогнул. Казалось, нет такой силы, которая могла бы остановить партизан. Был момент, когда отделение Димки Качаева прорвалось к мосту. Вдруг из-за кустов выполз танк и устремился на группу храбрецов. Навстречу танку бросились гранатометчики и подбили его. Однако и отделение вынуждено было залечь…

Еще тяжелее пришлось первому батальону. Два танка выскочили из-за правого фланга первой роты. Скошенный пулеметной очередью, упал комиссар Тоут. Смерть комиссара ошеломила бойцов. Этим воспользовались немцы, усилили напор и начали теснить партизан… Тело комиссара подхватил командир взвода, но пробежал шагов двадцать и упал, смертельно раненный. Взводного сменил комсомолец Валя Косиченко, однако в последний момент смерть настигла и юного героя…

При выносе раненых и убитых погибло еще несколько человек, в том числе командир взвода Виктор Богданов. Всего же убитыми и ранеными за день боя дивизия потеряла сорок шесть человек. К сожалению, не всех погибших удалось вынести…

Наиболее ощутимой потерей явилась гибель комиссара Иосифа Иосифовича Тоута. Только теперь мы с Бакрадзе по-настоящему почувствовали, как нам недостает этого скромного, чуткого, на первый взгляд незаметного человека, ставшего душой полка. В последнем поступке раскрылись все лучшие черты в характере Тоута — коммуниста, патриота, воина, человека. Он мало был у нас, но оставил о себе светлую память.

…Раненого Бокарева заменил Иван Ильич Деянов. Это бывалый воин. В бой вступил в первые минуты нападения гитлеровцев в Южном городке Бреста, так и не успев принять военной присяги. Выбравшись из Бреста, попал в разведку 75-й стрелковой дивизии. В сентябре 1941 года при выполнении задания на Десне угодил в плен, но через две недели бежал. Пробираясь к линии фронта, переплыл Десну, заболел воспалением легких и долго провалялся в крестьянской семье в деревне Козловке недалеко от Путивля. Выздоровел и пришел к партизанам. Участвовал во всех рейдах соединения. Дважды ранен. Иван Ильич повоевал автоматчиком, пулеметчиком, командиром отделения, взвода и, наконец, стал командиром роты. Рота досталась ему в неприглядном виде. Вышли из строя все командиры взводов и помощник командира роты. Тут же в бою Деянов назначил новых из числа отделенных и лучших бойцов. В помощники себе взял командира отделения Ивана Георгиевича Зинченко и вместе с ним продолжал управлять боем роты.