Две недели дождя

– Аида.
– Машинально поправил Лай. Ему тоже не нравилась зловещая тишина, которую буквально источала дверь в кабинет старшего инспектора.

– Инспектор Дэвис, инспектор Нэван, у меня есть теория!
– Зария явно изнывал от нетерпения поделиться, но не решился прервать их разговор раньше.
– Наш убийца - сатанист.

– С чего ты взял? Он совсем не похож на фанатика.
– Мик недоумённо пожал плечами. Эти ребята обычно бывали совсем не от мира сего, с поехавшей головой и моралью. Чаще всего, психи или подростки с промытыми мозгами. Их убийца не был ни тем, ни другим.

– Фанатизм и вера - совершенно разные вещи.

– Так же автоматически поправил Лай. Кофе понемногу возвращал его к жизни, но он всё ещё не был готов адекватно реагировать на окружающих людей.

– Верно.
– Кажется, Зария сам удивился, что согласен с Лаем. Он его всегда недолюбливал, но молчал из уважения к инспектору Дэвису.
– Если он - действительно убеждённый верующий, он вполне способен действовать согласно своей логике.

– Или если он просто социопат.
– Лай прикрыл глаза, потягивая кофе из стаканчика. Кофе был дрянной, но крепкий и горячий.

– Это само собой разумеется.
– Зария раздражённо отмахнулся, он был полностью поглощён своей теорией. Лай даже усмехнулся, представив, как его школьные учителя и врачи проводят тайком в подвале чёрные мессы. Кое-кто из школьников в этом даже не сомневался.
– Подумайте сами - это действительно похоже на ритуал!

– Объясни подробнее, с чего ты взял, что это вообще может быть ритуалом?
– Мик нахмурился, но Зарию слушал внимательно. Одно из качеств, за которое его любили починённые - он всегда их слушал.

– Он убивает женщин, а ведь именно женщины ближе к тёмным силам. Он берёт кожу только с левой части лица - опять связь!
– Зария торжествующе улыбнулся. В его представлении всё это было едва ли не прямыми доказательствами.

– А ещё он наносил им проникающие ранения ножом, пока они ещё были живы.
– Добавил подошедший Крис. Он выглядел сонным и немного растерянным.
– Устраиваел им лёгкую асфиксию, чтобы не сопротивлялись, и убивал. Смертельным всегда был только последний удар. Остальные он наносил так, чтобы они чувствовали боль, но не умирали.

– Жестоко.
– Почти равнодушно протянул Мик. Грегори действительно этого лучше не знать.
– А раздевал он их до или после убийства? И кстати, что ты здесь делаешь? Думал, ты домой уже ушёл.

– Ага, всю ночь в морге проторчал.
– Заразительно зевнул Крис.
– Раздевал он их после - в раневых каналах я нашёл нитки и частички их одежды. Думаю, раздевать их, удерживая за горло одной рукой, было бы слишком долго и хлопотно. Кажется, я всё это уже говорил, Лаю - точно. Не только мне тут нужно нормально выспаться.

– Тогда это точно ритуал. Иначе какой в этом смысл?
– Зария уверенно кивнул, он собирался настаивать на своей версии до конца. Это могло хоть как-то объяснить его страх перед этим убийцей.

– Так всё-таки, Крис, ты мог бы написать отчёт и уйти домой.
– Лай скомкал бумажный стаканчик и обернулся в поисках мусорного ведра.

– Мне и самому хотелось бы знать, зачем старший инспектор Хэрли позвал меня.
– Крис развёл руками, словно извиняясь за свою неосведомлённость.
– Сказал пока поошиваться там, где ошиваются все его бездельники.

– Бездельники, значит.
– Фыркнул Мик. Это всё-таки был хороший признак. Старик на них не то, чтобы зол, его достал кто-то другой. И не в бешенстве - тогда он был бы спокоен и до дрожи официален.

Лай успел сходить ещё за одним стаканчиком с кофе, когда открылась дверь в кабинет старшего инспектора Хэрли. Все, кто был в офисе, повернулись, ожидая громов и молний. Хэрли молчал, он смотрел на своих подчинённых, держа в руках стопку каких-то бумаг, и молчал.

– Коллеги, до обеденного перерыва вы должны заполнить эти бланки.
– Хэрли говорил холодным официальным тоном, тем самым, что означал бешенство.
– Вы должны отвечать честно и максимально подробно.

– Что это ещё такое?
– Мортимер стоял ближе всех к кабинету Хэрли, когда он вышел, поэтому взял листок первым.
– Мы должны указать, где были и что делали в определённые дни и часы? Нас что, в чём-то подозревают? Зачем вам это?

– Вас пока ещё ни в чём не подозревают, успокойтесь. Это простая формальность. Не хочу, чтобы у кого-то потом могли возникнуть вопросы.
– Хэрли тряхнул пачкой бланков.
– Разбирайте и заполняйте.

– Это же время, когда убили девушек!
– Лойдс внимательно смотрел на листок. Даты и временные промежутки чётко совпадали.
– Вы хотите сказать, что этот убийца - один из нас?

– Ланги!
– Выдохнули хором Мик и Лай. Кроме них, эта идея возникла ещё и у братьев Лангов, и встреча с одним из них вполне могла подпортить настроение Хэрли до состояния холодного бешенства. Значит, пока они общались с Клавдием, Юлий был здесь. И не просто был, он рассказал о своих догадках старику, а тот, всё обдумав, пришёл к мысли, что такое возможно. Так же, как и они.

– В каком смысле, Ланги?
– Крис недоумённо уставился на Лая. Конечно, эти двое ужасно раздражали, но в ход расследования сильно не вмешивались.

– Вчера на место очередного убийства явился Клавдий Ланг. Он сказал, что убийца вполне может быть полицейским.
– Лай задумчиво катал стаканчик с кофе в ладонях. Кажется, братья решили действовать наверняка, проверить свою теорию и ускорить процесс. Как же им не терпится залезть в голову очередного психа! Лай мог понять их мотивы, но методы всегда казались ему не слишком чистыми. Порой от них несло откровенным безумием, а порой - просто попахивало эгоизмом и самовлюблённостью.
– Слишком хорошо он знает наши методы, про облаву в парке тоже, видимо, знал.

– Как-то натянуто. Не пойму я их. Сначала из кожи вон лезут, чтобы оставить за вами это расследование, а потом палки в колёса вставляют.
– Крис пожал плечами. Поведение братьев-юристов казалось ему лишённым всякой последовательности.

– Или наоборот, мотивируют нас искать его быстрее.
– Лай сам не до конца понимал, был ли у Лангов чёткий план, или они просто реагировали на события.

– Я что, сам вам носить их должен!
– Рявкнул Хэрли, подходя к ним и протягивая им листы.
– Чтобы через час у меня на столе лежали! И да, Дэвис, можете занять третий зал для совещаний, он сейчас пустует.