Две столицы

А вообще, если его пошлют на Кавказ, да ещё в нагрузку войско дадут, то гусары там не нужны. Это не равнинная Европа. Там нужны именно егеря. А что если попросить сформировать отдельный егерский полк из ветеранов Кавказских и суворовских войн и чтобы у каждого был штуцер? Визг, конечно, командиры полков поднимут, но Александр если примет решение, то его уже тяжело переубедить — как он ответил про мир с Наполеоном: до Камчатки будет отступать, но мира не подпишет. И додавит ведь гадину в Париже, хотя все советчики будут уговаривать вышвырнуть Буонопартия из России и в Европу не лезть. Надо только время подобрать подходящее, когда будет в правильном настроении.

Дамы спустились ужинать. Твою ж! А чем их кормить? Что-то зевнул Брехт. Само не сдеялось. Пришлось импровизировать, заставил конюхов и Кирилла срочно чистить картошку и морковку. Поджарит сейчас на сальце, что есть у сторожа, с дороги и голодухи срубают за милую душу, чай не графья. Ах, да теперь даже князья.

— Стеша, слушай меня внимательно, — пока Антуаннета ушла мыться с дороги, остановил девушку Пётр Христианович, — ты теперь будешь графиней Сайн-Витгенштейн-Берлебург, дочерью моего двоюродного дяди графа Кристиана Генриха. Он умер лет восемь назад. Жену его и твою мать звали Шарлота Фредерика Франциска. Она тоже уже умерла. Да, и она была дочерью графа Кристиана Йохан цу Ляйнинген-Вестервург. Он тоже уже умер. Ты только что приехала ко мне из Гессена, где обучалась при монастыре.

— Монашка!? — фыркнула полячка.

— Нет, это учёба просто. Ну, учат как домашнее хозяйство вести, как варенье варить, ну и слово божие с кучей разных языков. Ты какие языки знаешь?

— Польский, русский, немецкий, французский, латынь.

— Всё, хватит, — Брехт на неё руками замахал. Вот что за век: все вокруг знают кучу языков? Один он недоучка, — Я тебе вот на немецком написал все эти имена. Выучи их, чтобы от зубов отскакивало. Потом я тебе что смогу про Герма… Про наше княжество расскажу, — блин, нет ведь ещё никакой Германии.

Брехт про этого дядю вспомнил, когда на корабле на коврике валялся. Сначала вспомнил про Стешу Котковскую, и про то, что хотел её выдать за дворянина. Копался в памяти Витгенштейна, но ничего хорошего не находилось там. Как были заблокированы участки памяти из детства, так и остались. А вот когда совсем плохо стало вспомнил один из немногих разговоров с отцом графа Витгенштейна. Как раз про этого дядю разговор зашёл, что он бездетный умер и можно бы съездить в родные развалины и побороться за наследство, хотя бы за часть. Так и не решились тогда, весна была, и отец на Украине будущей чего-то там в их имении перестроить решил. Лучше синица в руках.

— А звать-то меня как? — прочитав бумажку, уставилась на него голубыми глазами сестрёнка троюродная.

— Засада! Пусть будет Стефания Августа София.

— Как Матушку Екатерину?

— Как Матушку.

Глава 6

Событие четырнадцатое

— Я думаю остаться здесь на время.

— Вы объявляете или просите?

— Возражений быть не может, жалобы могут быть.

— Вашество! — В дверь тарабанили. Брехт только заснул. Сначала супружеский долг исполнял. Потом воды попил, потом супружеский долг исполнял. Потом пятка зачесалась. Потом супружеский долг исполнял. Потом …

Потом заснул, и вот только сон приснился, как он не супружеский долг выполняет с …

— Вашество!

— Что там? — толкнула его локтем Антуанетта.

Пришлось вставать. Неугомонный Кирилл заговорщицки поманил его за собой, свечкой толстой-претолстой лестницу освещая. Так-то положено ноне в спальных рубашках и мужчинам и женщинам спать, но Брехт эту моду отринул, спал в пижаме, что специально себе заказал у швей, ещё в Студенцах, в ссылке прозябая. Пижама была из материала на фланель похожего, а может ею и являлась. Купил в Москве в магазине красного цвета, красно-коричневого. Теперь чуть полиняла от стирок и просто коричневой была. Считай — форма Ахтырских гусар.

— Вашество, там опять бусурмане.

— Что значит опять? — Пётр Христианович отобрал у ветерана свечу.

— Едрить. Точно ведь.

Брехт спустился с крыльца. Ветрено на улице, свечу сразу задуло. Нда, пора керосиновую лампу изобрести.

— Кто там? — за воротами было полно всадников. Ржали кони, стучали копытами, звенели уздечки.

— Говорю же — бусурмане. Горцы, я их язык слышал, — подсказал сзади сторож кутузовообразный.

— Открывай граф. Это Марат Карамурзин, — ну, точно, его голос. Блин, а ведь он пригласил, по существу, правителя Кабарды на коронацию. Не совсем правителя, скорее, военного вождя — высший совет князей и дворян выбирает верховного князя Кабарды — Пщышхуэ.

Брехт кивнул Кириллу и тот, гремя засовами, распахнул ворота и, на просторном дворе бывшего немецкого магазина, сразу стало тесно. Целый полуэскадрон верхами вломился, оттеснив Петра Христиановича на крыльцо. С одного из коней спрыгнул горец, в черкеске и папахе с серебряными газырями, и легко взбежал по ступеням.

— Здравствуй, аскерчи, еле нашёл тебя! — обниматься полез.

— И тебе, Марат, Ас-саляму алейкум, — а чего, Брехт, что есть силы, сжал князя в объятиях своих медвежьих.

— Эй, да ты ослаб, граф. Хотя ты же хан сейчас... Ты совсем ослаб, хан. Когда боролись, был сильнее. — Но кости-то трещали.

— Слушай, Марат, а как ты меня нашёл? В Москве ни одна собака не знает, где меня найти. — Правда интересно. Никому же адреса не называл. Император спросил, есть ли где ему остановиться, граф кивнул, но ведь адреса не называл.

— Чего проще... Велел полицейскому вести нас к главному полицейскому, тот дал провожатого. Принимай гостей. Аскерчи нужно коней обиходить, напоить, накормить. Самим поесть. Принимай гостей, хан.

Твою же налево. Как он такую банду разместит в своём маленьком домишке? Их человек тридцать, да лошадей шестьдесят. Он жену-то еле накормил вечером, а сейчас, среди ночи, чем кормить тридцать человек? Ну, хорошо хоть на заднем дворе колодец есть.

— Кирилл, где можно купить сейчас куриц или баранов? — Подумал о колбасе, но отбросил сразу эту мысль. Там, сто процентов, свинина.

— Нигде. И завтра нигде.

Точно и завтра нигде, все ломанутся через пару часов на коронацию. Весь город.

Стоять бояться! А ещё ведь где-то сегодня-завтра грузинская делегация пожалует. Чего доброго ещё и с царицей Мариам. Стоп.

— И что обер-полицмейстер Каверин вас сюда направил?

— Кавери не кавери, дал солдата в синей форме, тот довёл, — Марат погладил по шее жеребца. — Воды надо.

Брехт проводил несколько черкесов на задний двор, показал, как пользоваться колодцем с журавлём. А сам соображал сначала, откуда Каверин знает, где он живёт. Однозначно послал кого из полицейских, проследить за князем Дербенским. Плохо. Ну, хотя, вот, пригодилось. Но тайной квартиры теперь нет. Потом бросил эту думу думать. Кормить людей надо.