Двойник

– Хорошо.

Сезонов вышел из кабинета и помедлил у дверей, ведущих к пришельцу. Собравшись, он повернул ручку, толкнул дверь и вошел.

Пришелец будто что-то разглядывал в столешнице и даже не поднял голову.

Подполковник посмотрел в сторону на место стекла в стене и увидел зеркальную тонировку.

– Вы нас не видите, но мы вас видим, – тут же прозвучал в ухе голос Калдыша.

– Я понял, – произнес Сезонов, медленно шагнув к столу. Он осторожно, без резких движений сел на один край свободной скамьи и выпрямился, держа с пришельцем дистанцию. Наконец можно рассмотреть его внимательней и ближе.

Крупный скелет, широкие плечи, развитые мышцы – будто спортсмен, атлет. Сильные руки сцеплены на столе в замок. На лицо падают волосы, скрывают взгляд. Может, прямо сейчас этот человекоподобный инопланетянин мыслит, как бы схватить подполковника и свернуть ему шею? Но тот надеялся на свою быструю реакцию и в немалой степени – на свою силу.

Секунды шли. Голос Калдыша в ухе молчал. Пришелец не менял позы. Сезонов внимательно и беззастенчиво, с любопытством разглядывал его.

Он знает, что космический гость понимает русский язык. И инопланетянин знает, что этот факт известен незнакомому ему военному. Пока это единственное, в чем Сезонов уверен.

Неизвестно, поддается ли правилам психологии, которые работают с людьми, поведение пришельца, выглядевшего в точности как землянин. Сезонов решил не начинать действовать негласным протоколом допроса, а просто присматривался к сидевшему напротив, не изучал, но ловил во внешности то, что уверило бы: перед ним –космическая раса. Однако он видел перед собой образ и подобие человека-землянина. Лишь собственные слова самого пришельца смогут подтвердить или опровергнуть его, офицера, идеи и вымыслы. Но космический гость не шевелил губами. Подполковник не хотел играть с ним в «молчанку», но и не знал, как разговорить. Не знал, с чего начать разговор, какой задать вопрос, да так верно, чтобы пришелец начал открываться. О чем землянин, разумные предки которого заселили планету более двух миллионов лет назад, может поговорить с внезапным межгалактическим визитером?

Как вариант, друг про друга или про иные вселенские разумы, помимо их существующие.

Идея пришла мгновенно.

Сезонов молча встал и повернул лицо к стеклу, успев поймать на себе изменившийся взгляд инопланетянина, проскользнувший под упавшей на лоб челкой.

– Что-то случилось? – послышался в наушнике голос Калдыша.

– Мне нужен лист бумаги и карандаш. Или ручка, – сказал лейтенанту Сезонов.

Тот не удивился его просьбе, не стал расспрашивать. Подполковник некоторое время постоял возле дверей, прислушиваясь к шорохам за спиной. Но было тихо: пришелец действительно не двигался с места и будто бы даже не дышал.

Дверная ручка провернулась, на пороге оказался Калдыш и протянул Сезонову пару альбомных листов и наточенный простой карандаш.

– Спасибо, – подполковник кивнул и, когда дверь за лейтенантом закрылась, вновь сел за стол напротив инопланетянина.

«Я, конечно, не художник, но очень сильно постараюсь», – подумал Сезонов, следуя карандашным грифелем по белому листу, воспроизводя на бумаге ярославское чудовище из своих далеко не приятных жизненных воспоминаний. Он не поднимал глаз на пришельца, уверенный, что тот и так наблюдает за ним. Его рисунок, скорее всего, может, и не так четко и ясно, видят находящиеся через стенку омичи – смотрят на экран монитора, куда камеры транслируют с разных ракурсов, как он пытается изобразить незнакомое им нечто. Голос Калдыша в наушнике молчал.

Когда через минуту существо оказалось на бумаге, с большими глазами, цепкими лапами, длинным хвостом, в целом похожее, Сезонов развернул рисунок к космическому гостю и пальцами подтолкнул лист ближе к нему, ясно и четко задав вопрос:

– Знаете, кто это?

Он не надеялся, что этот пришелец, который сидит перед ним, знает о том, что на бумаге. Он лишь попытался ступить шаг по одному плану, скорее безнадежному. Просто случайно предположил: может быть, эти с виду разные пришельцы – из одного мира.

Его ждал внезапный успех.

Недолго всматриваясь в рисунок, опустив лицо, инопланетянин нагнул голову, кивая.

– Каалы.

Он заговорил. Дал короткий и ясный ответ. Подполковник не мог поверить в удачу. Ему не почудилось: негромкий низковатый голос пришельца, произнесший чисто и ровно, но непонятное слово.

– Коалы? – Сезонов подумал, что ослышался, поверив, что космический гость назвал пушистого зверька из Австралии. Инопланетянин помотал головой и произнес по буквам русского алфавита.

– На вашем языке они произносятся так. Очень долго было подбирать транскрипцию.– («Да он еще и филолог! И такие, кажется, для него сложные слова знает: „произносятся“, „транскрипция“. Удивительный субъект!») – Дикие и чудовищные звери с такими развитыми рефлексами, групповыми и индивидуальными инстинктами, что порой считают, точно у них есть разум, причинно-следственные цепочки, логические связи в голове. Но по мне они просто паршивые животные, которых пора истребить.

Пришелец смотрел на рисунок, не поднимая на подполковника глаз. А тот изумленно смотрел на космического гостя, вслушиваясь в каждое слово, пытаясь уловить хоть что-то, какие-нибудь акцентные помехи, что угодно, что бы выдало во внешне человеке хотя бы иностранца, не говоря уже о неземной расе. Пришелец говорил без запинки, с интонацией, приятным низким тембром. Сезонов был не просто удивлен, но восхищен: услышать от инопланетянина сразу несколько смысловых взаимосвязанных и логичных, правильно выстроенных предложений по всем правилам русского языка – нечто, приравненное к чуду!

– Кошмар какой, – промычал Сезонов, воскрешая в памяти те немногие встречи с тварями в Ярославле, задав новый вопрос: – И они где обитают, как живут?

Подполковник понял, что ухватился за ниточку, которую теперь ни за что нельзя отпускать и терять из виду, а только следовать по ней и собирать все тайны происхождения пришельца, сидевшего напротив, в клубок. Он не мог, не должен и не хотел оставлять эту линию разговора, не должен был давать пришельцу вновь замкнуться, замолчать.

– Дикие они. Вдали от народа, от поселений. В местах непроходимых или там, где можно заманить в ловушку: окружить и сожрать. Мигрируют с места на место. Ночные звери. Днем выползают, если подыхать собрались от ран или старости, или большая пасмурность, так что светил не видно из-за туч и осадков. – («Ночные – как и понял о них то немногое, что успел приметить, капитан Багров.») – Провоцировать их нельзя: накидываются, только когда против себя почувствуют реальную опасность. Ненавистники шумного и резкого. Молодую особь еще можно одолеть, но одну и то с трудом. А если взрослый, если два, три, стая накинется – конец конечный.Откуда вам о них известно?

Инопланетянин наконец поднял голову. Лицо расслабленное, но в глазах – подозрение, сомнение. Сезонов понял: это первое проявление интереса со стороны пришельца к землянину. И этим первопроходцем в завязывающихся отношениях между двумя внешне схожими расами с разных планет (и, может, даже вселенных) стал именно он, подполковник. Добился контакта с внеземным разумом. Ну, это он с Ярославля научился.

– Не так давно я встречался с ними, видел живьем.

Пришлось открыть правду – лишь бы не дать пришельцу замолчать. Омичам это слышать совершенно нежелательно, но ничего: перед теми, кто следит за ним в кабинете, будет поставлено жесткое веление впредь не упоминать данной темы и не пытаться выведать ответы на возникшие вопросы.

Пришелец молчал, разглядывая подполковника. Не верил, что землянин видел существо? Нужно срочно продолжать беседу-допрос, не давать не говорить!

– Получается, что и вам они известны, – осторожно заметил Сезонов.

– Они из моего мира.

Это уже интересно. То есть в одной чужой вселенной существуют две расы – или два вида (как минимум): человекоподобные – и страшилища. Это как на Земле четыре царства, сотни и тысячи видов, семейств, родов и так далее. Это как землянин и собака – оба на одной планете. В том, другом, неизвестном мире, откуда пришелец, есть разумный вид (из которых он сам), а есть фантастические твари, которые могут сожрать автомобиль производства АвтоВАЗа.