Двойное дно

– День рождения мужа. Ему сорок.

Роб хмурится.

– У тебя новый мужик?

Не хочу объяснять, что я тринадцать лет как развелась и уже одиннадцать лет замужем за Кевом.

– Да.

– Передай мои поздравления. – Роб чуть улыбается и кладет покупки в пакет. – Он хоть врубается, как ему повезло?

Но я уже не слушаю Роба: за мной в очередь встала Элоиза. Я чувствую насыщенный запах ее духов, похожий на ладан. Сразу двое людей, с которыми я не хочу общаться. Прикладываю карточку к аппарату и выбегаю, опустив голову.

Пенни, 17:31

Сэл уходит вздремнуть перед ужином, и на балконе теперь уж точно только взрослые. Забавно наблюдать за жизнью женщины без детей: дневной сон, маникюр-педикюр, никакой ответственности. Помню, и я была такой. Но почувствовала себя счастливой только после рождения Рози.

В отсутствие Сэл мужчины наконец расслабились. При ней они как кобели рядом с сучкой, а без нее успокаиваются, вновь принимаются жевать и болтать. Сейчас Бретт, Скотт и Кев тихо обсуждают преимущества покупки дома.

Теперь мне хорошо и спокойно, я прислушиваюсь к монотонному разговору, и последние лучики солнца греют мне ноги. Рука то и дело тянется к животу. Мне не нужно вино, я и так пьяна от счастья, лежу себе на балконе, ступни на коленях у Кева, лицо прикрыто соломенной шляпой, из-под которой я иногда поглядываю в туманную голубую даль.

Энергичные голоса изнутри дома нарушают царящую на балконе атмосферу легкости.

Через секунду я уже сижу, приподняв шляпу за край, и всматриваюсь в комнату за окном. Рози, Леви и Элоиза со шлемами в руках топают по полу, подходят к комоду и сваливают в кучу ключи от велосипедных замков. Рози улыбается, в кои-то веки улыбается. Она смотрит Элоизе в рот, будто только что нашла лучшую подругу. Смеется и трогает Элоизу за плечо, а я стискиваю зубы.

– Приходи иногда понянчиться с Коко, – слышу я слова Элоизы. – У нас возле бассейна есть домик, там можно даже поспать.

В зубах у меня застрял кусочек горькой оливки. Выковыриваю его языком и пережевываю, пока эта женщина налаживает отношения с моей дочерью.

Ладно, пора готовить напитки к вечеру. Пусть они все возвращаются на свои виллы. Кое с кем из гостей мы собирались выпить уже сегодня: с коллегами Кева, с несколькими мамочками из нашего клуба. Но почему бы не встретиться в пабе? Живая музыка, неугомонные дети, горячая картошка, пьяные друзья.

– Давай поужинаем в пабе, – говорю я мужу, надеясь, что Скотт поймет намек: пора уходить. Не хочу ее больше видеть у себя в доме. Не хочу слышать, как они весело болтают с Рози.

Кев кивает:

– Пен, я за.

– А разве мы не здесь будем есть? – удивляется Бретт.

Щеки у него раскраснелись и блестят. Я обожаю брата. Его легко порадовать, легко любить. У мамы с папой Бретт был любимчиком. Он как большой ребенок, от которого никто и не ждет взрослых поступков.

– Куда проще принять гостей в пабе, как считаешь? – обращаюсь к нему.

В детстве они с папой неделями жили на Роттнесте, пока мы с мамой торчали дома, позволяя мальчикам отдохнуть. Я заметила, как брат рассказывает об острове Сэл. Авторитетно, гордо, с чувством собственничества.

Скотт приподнимается, допивая пиво.

– Да, нужно проследить, чтобы дети были готовы.

Элоиза выходит на балкон. По крайней мере, теперь она прикрыта: прозрачный кусок ткани висит на ее костлявой фигуре. Даже не буду смотреть на нее. Хорошо хоть, соломенная шляпа позволяет сделать вид, что я случайно не заметила Элоизу.

Бретт встает и пристраивает бутылку с пивом на столике рядом с сыром, который уже начал подсыхать.

– Паб – хорошая идея. Сэл там никогда не была.

– Не была в пабе? – подтрунивает Кев. – Не пускают по возрасту?

Бретт шутливо толкает его в плечо:

– Завидуешь?

Муж притягивает меня за волосы, как за поводья, и целует прямо в губы. Запах пива ударяет мне в нос, а Кев обращается к Бретту:

– Ну уж нет, дружище. Я ведь захомутал твою сестру.

Бретт изображает, что его тошнит, а я бросаю взгляд на Элоизу: она смотрит прямо на Скотта с тем неловким напряжением, прочитать которое легче легкого. Оно красноречиво говорит: «Ты меня никогда так не целуешь».

* * *

Я женщина, у которой есть всё сразу. Многие считают, что нельзя уравновесить карьеру, жизнь, заботу о детях, о муже, о себе, секс, спорт и правильное питание. Но они не видели, как это получается у меня. Я прикрепляю листочки с расписанием на холодильник и на дверь офиса. Я женщина-блокнот, женщина-список, женщина-напоминалка, женщина-органайзер, женщина-сортировщик. Если вы не знаете, где лежат длинные белые носки, то они в верхнем ящике комода. Кокосового молока всегда три упаковки, и как только одна уходит на тайский карри, я тут же заказываю новую. У нас никогда не заканчивается туалетная бумага. Вот такая я женщина.

Офисные рубашки накрахмалены, школьная форма вычищена. У меня есть коробки для обуви, шкаф для верхней одежды гостей и любой чай, какой только существует на свете. Вы не застанете меня врасплох, да и никто не застанет: едва гость захочет латте на миндальном молоке, я уже взбиваю миндальную пенку. Этим я и славлюсь. И горжусь. У меня на груди нет бейджа, но все и так понимают, кто перед ними. Я, конечно, делаю вид, будто не слышу, но мне приятно, когда люди за спиной рассуждают: «Это Пенни, та самая Пенни, которая всё умеет? Понятия не имею, как у нее получается».

А она просто берет и делает. Да и как женщина, а тем более мать может чего-то не уметь? Меня реально раздражает, когда мамочка в школьной группе жалуется, что у нее не получается соус бешамель для лазаньи. Да еще называет его «белый соус». Приходится поправлять.

Мамаши в наши дни совершенно беспомощные и бестолковые, они не знают, как заплести французскую косу, пришить пуговицу, нанести средство от вшей или сделать мужу достойный минет. Они считают, что тут нужны особые обстоятельства вроде дня рождения или годовщины свадьбы. Радуй его через день, и он будет смотреть на тебя с желанием, а во время мастурбации обойдется без порно и без воспоминаний о декольте секретарши.

Женщина, которая всё делает правильно, и получает всё. Это урок номер один. Я выучила его давным-давно и намереваюсь продолжать в том же духе. Вот почему я не люблю Элоизу. Она только изображает правильную женщину. Жульничает на каждом шагу.

Элоиза, 18:20

В пабе полно отдыхающих, и Пенни снова держится на расстоянии, болтая с группкой женщин в одинаковых платьях-матросках и парусиновых туфлях, с одинаковой красной помадой на губах. У нас с Пенни так постоянно. Безопасная дистанция. Короткий разговор. Разные компании для общения. И люди, много людей, за которыми можно спрятаться. Я никогда не была в этом пабе. В тот раз я еще не подходила по возрасту и тусовалась на другой стороне острова, где вечеринки длились всю ночь, а простыни никогда не были чистыми.