Двойной агент
Шрифт:
Наконец я снова обрел дар речи.
– Зачем вы так сделали?
Он снова официальным тоном произнес: - Госдепартамент США объявил Ревина "персоной нон грата". А затем, тоном помягче, добавил: - Джон, скоро я вам снова позвоню. Однако, есть одна вещь, в отношении которой я должен быть твердо уверен, что вы её не сделаете. Не говорите никому, что вы были в числе тех, кто принимал участие в этой операции. Мы оба знаем, что в этом городе есть люди, которые осведомлены о вашем участии в нашей операции. Мы надеемся, что дальше них это никуда не пойдет. А в целом, я хочу, чтобы вы твердо усвоили, что вам следует хранить по этому поводу молчание.
Я уставился вначале на доклад, который готовил для очередной передачи Ревину,
Агент ФБР под конец произнес: - Ну, ладно, меня ждут дела. Помните, что я вскоре с Вами свяжусь ! До свидания.
Я повторил его слова "до свидания", медленно повесил телефонную трубку и уселся в свое вращающееся кресло. Мои мысли были в прошлом, перемещаясь от встречи к встрече с Ревиным. Я вновь слышал его голос, как будто он был сейчас со мной в этой комнате и говорил: - Если окажется, что ты агент секретных служб США, моей карьере будет конец.
Я почувствовал пустоту в желудке, а мысли всё крутились и крутились, высвечивая мелкие эпизоды отношений с Ревиным и его коллегами - Бутенко, Ступарём, Извековым, Малининым и Зоровым. Скоро все они узнают, что я дурачил их.
Я посмотрел на черный кожаный атташе-кейс, который я держал в багажнике моей машины с целью передачи Ревину в особенно напряжённый момент. Я собирался использовать его таким же образом, как он использовал в отношении меня часы Омега. Теперь сорок два доллара, уплаченные за него, израсходованы напрасно. Я вспомнил фильмы о Джеймсе Бонде с их неопределённой концовкой, совсем не как в нашем случае. Затем мне пришло в голову, что все эти советские представители наверняка видели фильм Из России с любовью, который им без сомнения понравился.
Я припомнил, что агенты ФБР говорили мне, что завершение дела уже не за горами, так как Ревин оказывал на меня слишком большое давление в целях получения секретных документов. Они также опасались резкого возрастания подозрительности со стороны Ревина.
Потом я подумал о докторе Ступаре. Теперь он работал руководителем отдела черной металлургии института зарубежных технологий в Днепропетровске - городе в украинской части Советского Союза. Доктор Ступарь несомненно занимался оценкой материалов по металлургической тематике, которые я передавал Ревину. Теперь и его карьера будет скомпрометирована. Так я просидел молча более часа, ощущая такую пустоту, какой никогда ранее не чувствовал. Ощущение разочарования довело меня чуть ли не до слёз. Я просто сидел и таращился затуманенным взором на документ, который я ещё недавно готовил.
На следующий день я поехал в лабораторию морских вооружений в Дальгрене обсудить некоторые мои новые соображения по поводу разработки лёгких материалов для броневой защиты с господами Хайбергером, Флайером и Мэлайэваком. Я не знал, получила ли огласку вся эта история, я просто занимался своим делом и старался выбросить из головы мысли о моей недавней двойной жизни. Но мне это не удавалось. В голове роилось слишком много вопросов. Меня беспокоило то, как об этом будут писать газеты.
Когда я ехал в машине обратно в половине третьего, я услыхал первое официальное сообщение о деле Ревина. Комментатор сказал: - В Вашингтоне сообщают о новом советском шпионском деле. Сотрудник отдела по науке посольства СССР, Валентин А. Ревин, объявлен Государственным департаментом "персоной нон грата". Его обвиняют в получении секретной информации от одного ученого из района Вашингтона. Фамилия ученого не называется.
Диктор далее продолжал: - Усилия советских представителей были пресечены Федеральным бюро расследований.
Это первое сообщение вызвало у меня раздражение тем, что в таком изложении оно создавало впечатление , что ученый, о котором шла речь, был, якобы, нелояльным гражданином. Вернувшись в город, я позвонил агентам ФБР и спросил их, не
собирается ли их служба добавить что - либо к уже прозвучавшему заявлению? Если нет, то при нынешнем его варианте я буду выглядеть весьма неприглядно, когда за это дело возьмутся газеты.Через несколько часов в выпусках новостей прозвучало добавление:
"Шпионская деятельность советского ученого и дипломата была пресечена совместными усилиями ФБР и принимавшего участие в этом деле американского ученого. Его установочные данные не называются, за исключением того, что он является местным бизнесменом и одновременно работает на более крупную корпорацию в качестве ученого и инженера.
В тот вечер я молча, забавляясь, смотрел телевизионные выпуски новостей. Это было редкое и щекочущее нервы ощущение от того, что в кои-то веки мне было известно реальное событие, стоявшее за сообщением в выпуске новостей. В тот вечер и следующее утро все последние выпуски газет были полны заголовков типа: - Соединенные Штаты выдворяют помощника атташе по науке советского посольства как шпиона, или - Советского дипломата обвиняют в шпионаже,
– Соединенные Штаты требуют высылки.
На первой странице газет была фотография Ревина в телефонной будке, сделанная 20 июля около университета штата Мэриленд, в тот вечер, когда я заложил тайник в городке Адельфи, штат Мэриленд.
Вашингтонская газета "Дейли ньюс" писала на первой странице:
– Для советской шпионской деятельности характерны признаки, свойственными приключениям Джеймса Бонда, с заранее планируемыми тайниками в пригородных зонах и сложной системой сигналов, использующей пометки в справочниках телефонных будок на перекрестках улиц и дорог.
Далее в статье обсуждался вопрос об анонимном американском ученом.
3 сентября газета "Вашингтон пост" напечатала большую статью, которая называлась "Официальная версия":
Ученый, имя которого пока не раскрывается, работает на частную фирму, а также имеет небольшой собственный бизнес в районе Вашингтона. В 1961 году на одном из научных заседаний он познакомился с сотрудником секции по науке посольства СССР. Между ними завязались дружеские отношения. Тогда же советский представитель стал просить у него технические и научные публикации. Эти материалы не были секретными, но и не были доступны советским представителям. Наш ученый поставил в известность об этом в ФБР.
Далее в статье Джорджа Ларднера приводились многие детали, уже известные читателю.
Пару недель спустя, 18 сентября было напрямую напечатано, что в этом деле я выполнял задание контрразведки. Ларри Стерн и Эндрю Гласс раскрыли истинный характер дела на первой странице газеты "Вашингтон Пост". Меня осадили репортеры и комментаторы выпусков новостей. Каждый хотел получить как можно больше подробностей. Известные обозреватели Дрю Пирсон и Джек Андерсон совместно подготовили и опубликовали статью, в которой воспроизвели всю эту историю, использовав информацию, полученную от своих конфиденциальных источников среди вашингтонских официальных лиц.
Почти в то же время, когда газеты назвали меня в качестве агента американских пецслужб, Советский Союз выслал Дональда Р.Леша из посольства США в Москве. Мистер Леш был специалистом секции по культуре посольства. Его обвинили в "деятельности, несовместимой с его дипломатическим статусом". Посольство отвергло все обвинения на том основании, что с мммоветское министерство иностранных дел не привело соответствующих доказательств.
Пресса продолжала оживленную дискуссию по этому делу. Я дал интервью нескольким газетам и обозревателям. Все хотели узнать, почему это мероприятие было реализовано таким образом. Раздавались обвинения, что его реализация была осуществлена преждевременно по сугубо политическим соображениям. Пресса задавалась вопросом, почему правительство не дождалось момента, когда советские представители вручили бы мне поддельный паспорт.