Джеремия
Шрифт:
— Есть во всём этом что-то поганое.
— Да, — сказал Джереми.
Потом он спустился в лабиринт и проверил все шлюзы отсека, в котором сидел его гость. Отсек был запечатан насмерть. Он открыл один шлюз и долго вслушивался в темноту. Темнота притаилась, не дышала. Он опять закрыл шлюз и на время выбросил cidaiского стрелка из головы, но через две недели вдруг проснулся среди ночи с мыслью об этом почти человеческом существе, погибающем во тьме лабиринта. Он взял свой нож и ушёл вниз.
На Мирамар очень просились журналисты. Им не давали разрешений на посадку. По совету мэра Джереми сделал видеозапись для медиа. Главным мессиджем этой записи были предупреждения.
Джереми купил себе пистолет.
Он начал наведываться к тому месту, где похоронил cidaiского стрелка, и подолгу бродил по берегам подземного озера с выключенным фонарём. Воздух здесь был неподвижен. Где-то очень далеко работали вентиляторы и реактор. Другие машины спали. Джереми окружали десятки кубомиль гематита, мрамора, кварцев. Он знал их структуры и формы руками и телом. Он сидел на алых скалах в окружении тьмы и камня и спящих машин. Было спокойно и хорошо.
Книгу своего отца, Йенси, он тоже прочёл в подземелье. Книга называлась «Открытый путь». До сих пор он откладывал чтение по двум причинам. Йенси был могущественным злым духом, хозяином идей и умов, и Джереми хотел повзрослеть и окрепнуть перед встречей. Кроме того, его ум занимала Книга Часов. Но после встречи с Северином и решения выбрать руну он не стал откладывать это дальше. Однажды утром он взял книгу с полки, захватил фонарь и ушёл в лабиринт.
«Открытый путь» оказался коротким. Джереми прочёл его за один вечер. Джастин Йенси утверждал в этой книге одну очень простую мысль: человек есть ничто иное, как хищный, пошлый и злой зверь, нарушающий идеальный порядок Вселенной, и место этого зверя, если оно ему вообще отведено, на цепи, в наморднике, в клетке. «Мы были вместе во Тьме — Отец и я». Выключив фонарь, Джереми сидел у озера, и в его душе звучала первая строка Книги Часов. Контраст её живой любви к миру и людям с истовой ненавистью «Открытого пути» поразил Джереми, как впервые в жизни увиденный контраст белого с чёрным. Он опасался раньше, что отцовская книга утащит его во зло, но это был скачок в познании. Джереми листал страницы книги. Они были вместе во Тьме — Отец и он.
4. Вилена
Вода была как чернила. Джереми выплыл на середину озера и лёг на воду. Время от времени он чувствовал кожей лёгкие прикосновения водорослей и рыб. Фонарь на берегу светил мягко и ровно.
Чья-то фигура на секунду закрыла от него свет. Кто-то обошёл фонарь, почти бесшумно вошёл в воду и поплыл прямо к нему. Враг не стал бы двигаться так беззаботно. Джереми поплыл навстречу.
Она нырнула и вынырнула совсем рядом, и Джереми увидел отблеск света в колодцах её чёрных глаз. Она была чем-то напугана и молчала.
Они поплыли назад, к берегу. Джереми сел на камень и смотрел, как она подплывает и медленно выходит из воды, стройная и точёная, как статуэтка. Чёрные волосы были заплетены в пять тонких кос. Кожа у неё была светлая, с лёгким оливковым оттенком, а груди маленькие и острые.
На берегу она легла на живот и положила голову на сплетенные руки. Джереми перенёс фонарь повыше, усилил мощность, и ало-розовые своды пещеры озарились ярким дневным светом.
— Как ты нашла меня? — спросил Джереми.
— Я видела в сети твой поединок и захотела встретиться с тобой. Атье и Висмарин собирались лететь сюда, и я напросилась с ними.
— Я имел в виду здесь, внизу.
— Просто пошла по карте. Мне сказали, что здесь есть озеро. — Она пожала
плечами. В лежачем положении это выглядело забавно. — Вообще-то я хотела купаться, а ты тут как тут. Я не человек, если ты ещё не заметил, — добавила она невпопад.— Я заметил. И ты не cide. Улели?
Она кивнула. Опять забавно. Лицо у неё было круглое и ясное. Луноликая. Cлово явилось из книг, из стихов. Джереми улыбнулся. В ней было что-то почти детское.
— Меня зовут Джереми, — сказал он.
— А я — Вилена.
По выражению её лица он понял, что улыбка у него получилась.
Он шёл по лабиринту с фонарём в руке. Она шла следом, то и дело задерживаясь.
— Почему останавливаешься? — спросил он.
Каждое слово в его устах звучало, как приказ. Он всегда это знал, но раньше это ему не мешало.
— Здесь узоры — сказала она. — Вокруг нас. И фигуры, как спящие статуи. Я покажу их Атье и Вису. Они как раз за этим сюда прилетели.
Да, в камне таились узоры. Джереми знал их, знал каждую сокрытую фигуру в этих муравьиных ходах. Обычно он о них не думал. Найдя такую фигуру, он или вырезал её из скалы, или через какое-то время переставал замечать.
— Я иногда вырезаю их и шлифую, — сказал он. — Хочешь посмотреть?
— Да, пойдём, — живо ответила Вилена.
— Ой, какая она….
Вилена держала в руке застывшее пламя. В огненных языках танцевала каменная саламандра. Джереми наблюдал, как мягкие пальцы девушки осторожно касаются острых граней. Вокруг на столах, на полках, на полу стояли мраморные статуэтки — единороги, чудовища, птицы и люди.
— Я хожу вниз, — сказал он, — почти каждый день. Что-то зовёт меня, тянет в подземные ходы, в пещеры, в старый карьер. Большинство фигур в камне хотят там и остаться, но некоторые не против, чтобы их забрали. Их-то я и вырезаю.
— Так ты ками, — сказала Вилена. — Маленький бог. Эти камни любят тебя.
— Я — оптимен, Вилена. Знаешь, что это значит?
— Знаю, — доверчиво сказала она. — Это мрачный хранитель. Одно другому не мешает. А ты, кстати, совсем не страшный.
— Страшными мы не рождаемся, а становимся. Если хотим.
— А ты не хочешь?
Он знал, что надо было бы солгать, но не мог. Он даже не умел избегать трудных тем.
— Вилена, мне всё равно.
Ему действительно было всё равно. Если бы cidai и Пакс Весперия Романа были сильнее в техническом и военном плане, он приложил бы все силы, чтобы сравняться в могуществе с Гектором, своим проклятым братом. Но уже сейчас было очевидно, что государство гитов обречено, а cidai сами по себе не представляли опасности для человечества. Так это было в предысторические времена, о которых говорила Книга Часов; так было и поныне. Cidai могли завладеть умами и душами каких-то человеческих народов и сделать их врагами собственных собратьев, но нанести людям непоправимый ущерб своими руками они не могли. На это их не хватало.
Он отвернулся к окну, обьясняя ей всё это. Вилена тем временем перебирала заготовки. Она тронула его плечо, и Джереми, обернувшись, с облегчением понял, что эти темы не портят ей настроение. Она просто встряхивалась и переступала через неловкость. Он почувствовал благодарность кому-то, за что-то.
— А это? — она показала ему небольшой, частично обработанный камень. — Что это будет?
— Смотри, — сказал он. — Вот голова, ноги. Это ребёнок. Он спит. Я никак не соберусь закончить эту работу. Я никогда не держал в руках таких маленьких детей, вот в чём загвоздка.