Джеремия

— А у вас тут как раз один ребёнок родился, — мечтательно сказала Вилена. — Когда мы прилетели, люди говорили об этом. Миссис Лян родила сына. Джереми, почему её называют миссис Лян? У неё же есть своё имя.

— Её зовут Евгения Тибор, — сказал Джереми. — Но она замужем за человеком по имени Томас Лян.

— Какой странный обычай… Значит, если б мы поженились, меня звали бы миссис Грэй?

— Йенси, — сказал Джереми. — Не Грэй. Если у тебя нет своей фамилии — а у вас, как и у cidai, её обычно не бывает — ты была бы миссис Йенси.

— А я не могла бы взять себе другую фамилию?

— Могла бы. Но твоему мужу было бы обидно, — и тут Джереми вспомнил, что речь-то шла о нём. Он не сдержал смешка. Вилена положила камень обратно на стол и крутнулась на пятке. Кончики кос описали в воздухе дугу.

— Пойдём посмотрим на сына Евгении, — предложила она. — Тогда ты будешь знать, какие они, маленькие дети, и сможешь завершить статуэтку.

* * *

В больнице им пришлось надеть санитарные халаты. Томас Лян спал в отцовской комнате, миссис Лян дремала в постели, а рядом с ней сопел младенец по имени Шон. Вскоре он проснулся и запищал. Джереми поразился слабости его голоса. Какое хрупкое существо новорождённый человек… Джереми знал, что сам он родился гораздо более развитым. Ему нравилась эта мысль.

Миссис Лян покормила сына грудью, и медсестра спросила её, можно ли гостям посмотреть на ребёнка вблизи. Когда Джереми и Вилена вошли в палату, Шон уже опять уснул. Он был одет в тёплую голубую пижаму и лежал на руках у матери, вытянувшись на спинке, серьёзный, крохотный человек. Такой маленький, а уже всё при нём: нос, брови, пальчики с ногтями. Даже волосы есть. Джереми решил не подходить близко, чтобы не испугать женщину. Миссис Лян была маленькая и худая и обычно выглядела старше своих лет, но с рождением сына она помолодела. Она глядела на Джереми, на Вилену, опять на Джереми — и улыбалась.

* * *

Вопросы, которые Джереми не хотел задавать Вилене, он задал Висмарину.

— Вы прилетели за мной?

Висмарин сразу понял суть разговора.

— «За тобой» прилетела Вилена. Мы с сыном больше интересуемся камнем. Надеюсь, твоё самолюбие не задето, — он улыбнулся, блеснув белыми зубами.

Они свисали с обрыва в одной из пещер под карьером. Висмарин управлялся со снаряжением не хуже, чем Джереми. Разница была в том, что Джереми вообще не нуждался во всех этих тросах. Он мог бы ходить по трещинам и скалам, как по городским площадям. Снаряжение он взял за компанию.

— У меня нет самолюбия, — сказал Джереми. — Только факты. И долг. Скажи мне, что такое Крыса?

— Крыса, — ответил Висмарин, — это полуразумное земное существо, хорошо организованное и довольно прожорливое. Люди много тысячелетий подряд травили крыс разными ядами, пока не пришёл Собиратель и не забрал часть их в наше Сообщество. Крыс, я имею в виду. С тех пор люди перестали травить крыс ядами и стали звать Собирателя Крысой. Если ты хочешь знать, кто такой Собиратель, то так и скажи.

— Кто такой Собиратель? — Джереми решил сыграть по правилам. — Он слышит наш разговор?

— Да, он слышит наш разговор. Он знает то, что знают все улели. Собиратель — «эго» Сообщества. Это голос, которым говорят мириады живых существ в Галактике, включая крыс, Вилену, моего сына и меня.

— Зачем? Ты и сам неплохо говоришь за себя. Или сейчас говорит Крыса?

— Сейчас говорю я. Если Собиратель захочет что-то сказать тебе через нас, мы тебя предупредим.

Они добрались до искомой расщелины, спустились в неё и уперлись ногами об одну стену, спинами о другую. Расщелина медленно сужалась вниз, в чёрную глубину.

— Каждое живое существо в нашей Вселенной, — сказал Висмарин, — неплохо говорит за себя и, как может, живёт своей собственной жизнью — одиноко и с риском погибнуть от рук или зубов других существ, у которых тоже есть свои жизни и способность говорить за себя. Зачастую живые существа расстаются с жизнью в ужасных мучениях… из-за действий других живых существ. Я говорю о разумных, Джеремия. Собиратель не претендует на то, чтобы улучшить неразумную природу. Но нас, живых и разумных, Сообщество может избавить от желания причинять друг другу зло… и от вечного одиночества. Каждая живая душа во Вселенной — это остров, Джеремия, плавучий остров, безнадёжно отрезанный от других островов. Он может подплыть к другим как угодно близко, но никогда не соединится с ними в один архипелаг. Плавучие острова не пускают общих корней, и любой ветер может разбросать их перепуганные стайки по безбрежному океану. Разумные живут и умирают в одиночку. И некоторые довольны этим…

Он быстро глянул на Джереми.

— Некоторые довольны, да. Они сильны или думают, что сильны, и считают такую судьбу свободой. Это их выбор. Я решил иначе. Я пристал к архипелагу Сообщества, и бури мироздания меня больше не беспокоят. Я пустил корни в этот огромный коралловый риф. Висмарин, которого ты видишь — тот же остров, который ранее блуждал по океанам, со всеми своими песчинками, травами и зверями. Но он больше не одинок.

— Если Собиратель твоего архипелага отдаст тебе приказ саботировать реактор Мирамара, ты это сделаешь? — спросил Джеремия. — Ты это вообще заметишь или просто выполнишь приказ, как чумная марионетка?

Висмарин нахмурился. Джереми ждал ответа, но улели молчал, и Джереми понял, что причинил ему боль. Он ни капли об этом не сожалел.

— Собиратель, — медленно сказал Висмарин, — не отдаёт нам приказов. Он может дать понять, что нужно что-то сделать. Если он даст мне знать, что необходимо саботировать реактор, я спрошу его, какова цель такого поступка. Собиратель может обмануть меня не более, чем я могу солгать ему; он сказал бы мне правду. Я сверил бы его слова с доступной мне реальностью. Если бы эта цель показалась мне стоящей такой цены, я б, может быть, и сделал это, Джеремия. Если нет…

Висмарин замолчал и встряхнул головой. Джереми дал ему флягу с водой.

— Если бы Собиратель подтолкнул меня к злому делу, я ослушался бы его. Но это сущая ерунда по сравнению с самим наличием злого намерения. Всё это означало бы, что обрушился один из краеугольных камней Сообщества, и оно потерпело крах, Джеремия. Тяжёлый удар был бы нанесен всему тому, что оправдывало мой выбор.

Висмарин зажмурился. Джереми приготовился спасать его, если он сорвётся вниз.

— Обрыв — не лучшее место для размышлений о подобных вариантах, — сказал Висмарин. — Не следует забывать и о нашей цели.

Они пробрались туда, где Джереми давно заметил большую странную фигуру, спящую в стене расщелины. Она просилась под резец, но была слишком велика, и Джереми собирался заняться ею через год, когда найдёт кого-то себе в помощники. Вот и нашёл.

Вдвоём они закрепились в расщелине и высвободили фигуру из камня. Висмарин работал медленно и старательно. Там, где Джереми быстро вырезал бы массивную глыбу, он осторожно срезал угол за углом, слой за слоем. Джереми оценил его мастерство и решил не мешать и, быть может, чему-нибудь научиться. Когда они наконец извлекли фигуру из стены, прошло несколько часов.