Джейк

– Что же нам, просто ждать? – возмущается Дхавал. – Просто ждать, пока он не закончит увеличение?

Ему уже не терпится начать работу, ему надоело ожидание несколько тысяч лет назад, надоело отвратительно еще до того, как этот прибор был создан в капсуле; его руки требуют действия. Ремидос может его понять. Жан поднимает руку, призывая их к спокойствию, и Амун продолжает.

– Если я правильно интерпретировал источники древних, рост должен скоро замедлиться. Завершенная форма примерно такого, – Амун показывает ладонью чуть выше своего локтя. – Размера.

Дхавал заметно оживляется, и в этом Ремидос понимает его тоже – размер вполне подходящий, к нему удобно адаптировать и капсулу, и внутренние механизмы. Если Амун прав.

– Уже лучше, – Дхавал отвечает – Надо передать это Чи.

Сам Чи не приходит – он отказывается смотреть на прибор не из гадливости даже, из принципа. Он передает образец материала с манипулятором. Прибор копошится рядом, ползая по полу спальни, и несколько других манипуляторов окружают его, присматривая и убирая за ним.

Они стараются игнорировать его, но всё равно кто-нибудь то и дело оборачивается на его звуки.

Жан берет с манипулятора образец трубки и передает сначала Дхавалу.

Дхавал берет его небрежно, подкидывая в руке, и узнает почти сразу.

– Материал почти как в экзоскелете. Только гораздо прочнее.

Ремидос берет у него образец куда осторожнее – он жестковатый, с перфорацией для подвижности, темно-серого цвета, и с трудом изгибается в стороны. Толщиной он с её запястье.

– Не обязательно такой прочный, – она заключает. – Раз уж наш прибор не собирается разрастаться слишком сильно, – она вносит несколько правок в небольшой экран на поверхности трубки и поясняет. – Совместимость с органикой будет выше на сорок процентов. Это важнее сейчас.

Жан кивает – в их специальностях он доверяет им полностью – и отдает образец с правками манипулятору. Тот едет к выходу, огибая ползущий прибор. Они с трудом отводят от него глаза и возвращаются к разговору.

– Когда начнем замену? – Дхавал спрашивает.

Ему хочется пробовать.

Еще рано – они все это знают, но произносит Жан.

– Поменяем, когда остановится рост.

Ремидос подает знак манипуляторам, и один из них принимается замерять прибор второй раз за день. Их создание уже приобретает очертания, отличные от куска зловонной плоти – оно садится и пытается отростками поймать руки манипулятора. У него есть глаза.

Страшнее всего смотреть в глаза.

– Мне кажется, он мимикрирует под обстановку, – говорит Жан негромко, не отрывая от прибора взгляда. – Он всё больше и больше становится похожим на людей. Наверное, от этого в нём были изначально такие гибкие параметры.

Признавать это противно, но неизбежно – его толстые, нелепые отростки действительно начинают напоминать руки и ноги, его пульсирующая бесформенная выпуклость – голову и лицо. Манипулятор подхватывает его, относит в капсулу и подсоединяет трубку с питанием. Оно снова ест, и от этого сходство его с человеком выглядит еще гаже – издевательством, злой пародией. Им приходится привыкать к этому зрелищу; струйки стекают у него изо рта. Оно издает странный звук, и белесая масса выходит изо рта, покрывая слизью – им всё же приходится отвернуться. Манипулятор вытирает быстро и четко, но воспоминание об увиденном остается; они слышат его булькающие звуки.

– Это очень похоже на то, что я видел в источниках, – Амун вспоминает.

Через несколько дней у него даже появляются зубы.

7.

Он начинает перемещаться на двух ногах, как люди – сначала его попытки убоги, он падает, ползет, но вскоре поднимается снова. Ремидос тайно надеется, что у него не выйдет, но – тёмной материей, застрявшей где-то между сочленений внутреннего экзоскелета – она заранее знает: он пойдет. Первые шаги его шаткие, потому что созданы для человека.

Может, Разум просто решил подшутить.

Ремидос проводит теперь с прибором всё дневное время, наблюдая, ловя малейшие изменения. Он растет, не переставая. Иногда они только встают утром, а он уже ползает по спальне, оставляя жижу и слизь, и манипуляторы ездят за ним, убирая и оберегая. Это пугает в первый день, раздражает во второй, и Ремидос смиряется с этим, как с погасшими звездами, миллионами погасших звезд, как с неизбежным.

– Обрати внимание на отростки, – напоминает Дхавал, но сам не остается.

– Удачи, – говорит ей Касим, и ни один из них не хотел бы сейчас её работу.

Ни Зэмба, ни Чи не интересуется прибором – Зэмба искренне, пытаясь отстраниться; Чи чрезмерно. Гонзало, проходя, хлопает её по плечу, Жан только улыбается и кивает.

Команда уходит на завтрак раньше, оставляя Ремидос заниматься утренними замерами – она посылает сигнал манипуляторам и смотрит, как те пытаются поймать прибор. Он стал гораздо подвижнее и пытается бежать от них, издавая звук средний между бульканьем и смехом. Долго бежать он пока не может – Ремидос уверена, пока – и падает, спотыкаясь и снова начиная орать. Настройки звука у неё уже проставлены низкими, по умолчанию.

Ремидос ждет, пока манипуляторы поймают его, замерят и возьмут пробы, и только потом подходит, заглядывая в экран на спине манипулятора. Она просматривает анализы – создание дергается в руках манипулятора и хнычет – никаких изменений, и Ремидос разрешает отпустить прибор. Тот вырывается, пытается бежать, но падает снова.

Она тяжело вздыхает, закрывая руками глаза – пока никто не видит, пока прибор хнычет у её ног.

Только теперь она понимает, что Амун не ушел с остальными. Он стоит у стены, сложив на груди руки, так тихо, что она не заметила его за возней.

Ремидос вздрагивает под его взглядом.

– Ну как? – Амун спрашивает.

– Всё ожидаемо. Рост, – она немного запинается на этом слове, не "увеличивается", а именно "растет". – Стабилен. Состав не меняется. Достигнуто меньше половины от предсказанных тобой показателей.

Амун кивает, но вместо того, чтобы смотреть на прибор, почему-то не отводит от неё глаз. Глаза его густого, черного цвета – он придумал это пару сотен лет назад, Ремидос не нравится этот цвет. Она говорила ему ни раз, обновляя тело, но он хочет именно черный. Ей назло – иногда ей кажется.

– Как думаешь, как скоро он будет готов? – спрашивает Амун легко.

– Сам прибор? Если темпы не изменятся, должно хватить года. Но нам еще нужно завершить создание капсулы. Еще раз проверить её маршрут. Подготовить космодром.

– Я понимаю, – отвечает Амун неопределенно.

Иногда она совсем не понимает его, и Ремидос стоит в растерянности. Когда она оглядывается, прибора уже нет в комнате. Разум чувствует её панику и тут же высвечивает видео – на картинке прибор выбрался из спальни, видимо, убегая от манипуляторов, хотя те уже произвели замеры. Нелепо, и двери раскрываются перед ним, то ли принимая за достаточно крупное создание, то ли реагируя на манипулятор сзади. Один из манипуляторов всегда следит за прибором, не переставая.