Джума

... Зазвонил телефон. Капитан Добровольский метнулся к столу, схватил трубку, выслушал и кратко бросил:

– Добро, Саня. Спасибо!
– Придирчивым взглядом окинул кабинет: - Идет, ребята! Приготовились...

Дверь распахнулась. Застывший на пороге майор Иволгин оказался оглушен громом аплодисментов. "Убойная" опергруппа, в полном составе, приветствовала своего начальника. Петр Андреевич, не сдержав улыбку, вошел в кабинет, прикрывая дверь.

– Чего ржете?!
– спросил с напускной грубоватостью, оглядывая довольные лица коллег.

– Так ить, не кажный день "убивцев" ловим "на палец"!
– ехидно откликнулся Алексей.
– Андреич, ты точно палец ему в живот упер? Може... че другое?

– глаза его дурашливо и, вместе с тем, нагловато поблескивали.

Сотрудники опергруппы, не сдержавшись, зашлись от хохота. Иволгин, засмеявшись, только махнул рукой и, проходя к столу, небрежно заметил:

– Ладно, па-аца-а-аны, с меня - лимонад!

– Ага, ты нас еще в детское кафе своди и по мороженому купи!
– с обидой выдал Добровольский.

– Забудьте, - стал серьезным Петр Андреевич. Но заметив поскучневшие лица ребят, сжалился: - До вечера - забудьте. Если честно, мне не вам, а той девахе ящик шампанского выставлять надо. Не она бы, пить вам на моих похоронах, тьфу-тьфу!
– он суеверно постучал по столу. Затем, поежившись, продолжал: - Но иметь такую жену, упаси меня, Бог! Лицо - белое, глазищи во!
– для достоверности он выпучил свои и растянул их пальцами.
– И рот - в крови.

– Как же ты ее упустил, Петр Андреевич?
– спросил Саша Костиков, один из оперов.

Иволгин разочарованно прищелкнул языком:

– Фраернулся малость. Пока этих уродов вязали, она и - тю-тю..
– Он помолчал и вдруг с гримасой разочарования и недовольства выпалил: - А, вообще, скажу я вам, в паскудное время мы живем! Почитаешь прессу, посмотришь телевизор, такое впечатление, хуже нас, ментов, больше и нет. Но видели бы вы сегодня эти рожи в автобусе! Зверинец, а не люди. Ради одной паршивой остановки готовы были старуху живьем сожрать. Я ехал и прямо нутром чуял, как они чавкают! А ведь у каждого, наверное, по паре дочек-сыночков, тоже где-то и кого-то чавкающих. Или готовых к этому первобытному процессу. Так чего они от нас хотят?!!
– взъерепенился он, вскочив из-за стола и заметавшись по кабинету.
– Порядка? Защиты? Но милиция не может навести порядок в мозгах у людей и защитить их гнилое нутро от самих себя!
– Иволгин вернулся к столу, сел и с какой-то неизбывной тоской оглядел своих коллег: - И, знаете, ребята, что самое страшное? Вся эта гниль уже в крови у нас, от рождения. Ну, почему другие народы, как зубы коренные, друг за друга держатся? А мы - по головам, по головам, по головам, да все топориком норовим. Я вот думаю, бабку из-за остановки чуть не загрызли. А если, не дай Бог, война? Катастрофа какая?..

– Ну, нагнал страху, Андреич, - нервно хохотнул Добровольский. Может, кто и по головам, а нам, товарищ майор, как всегда в оцеплении стоять.

– А мы, Леша, давно в нем стоим. Только, знаешь, фокус в чем? Иволгин глянул остро из-под насупленных бровей: - Лупить нас почему-то стали в последнее время с обеих сторон. Не поймешь, кого от кого "отцепляем".

В кабинете повисла неловкая тишина. Таким своего начальника подчиненные редко видели.

– Ладно, проехали, - Петр Андреевич энергично потер ладонями лицо и обратился к Алексею: - Рассказывай, лягушка-путещественница, как там дела в столице?

Все облегченно вздохнули и настроились на рабочий лад. Добровольский раскрыл принесенную с собой папку и, переложив несколько листков, начал докладывать.

– Начнем с папы. Артемьев Степан Макарович, 18.. года рождения. Член, сначала РСДРП, потом ВКП(б) и, наконец, КПСС - аж с 1905 года. Партийная кличка была неизменной - "Тень". Выполнял особо важные поручения партии, связанные, в основном, с терактами и экспроприациями. Одно время, якобы, сочувствовал эсерам, но этот факт - спорный. Активный участник революций, гражданской и Великой Отечественной войн. Некоторое время был военным советником в Испании. Чем конкретно занимался - неизвестно...

– Серьезный дядька, - не удержался Саша Костиков.

– Образование.
– продолжал Добровольский.
– В 19.. году с отличием закончил Военно-медицинскую академию в Санкт-Петербурге по специальности "эпидемиология". Будучи студентом, в 1910 году находился в составе экспедиции русских врачей, выезжавших в Харбин в связи с эпидемией чумы. Заболел, чуть не умер...
– Алексей поднял голову и внимательно оглядел коллег: - Внимание, щас птичка вылетит! Близким другом Артемьева, еще со студенческой скамьи, был...
– он сделал эффектную паузу: - Кто бы вы думали? Ни больше , ни меньше - князь Рубецкой Сергей Михайлович! Именно он его и спас...

– А сам?!
– нетерпеливо выпалил Иволгин.

– Кто его знает?
– пожал плечами Алексей.

– Спасся, - тихо проговорил Игорь Приходько.

Все тут же с интересом посмотрели на него. Он смутился и покраснел.

– Да что, ты, как красна-девица, ей-Богу!
– не выдержал майор. Откуда знаешь, что он не погиб?

– Я недавно в музее декабристов был...

– Ну, ну, не тяни, Гоша!
– Иволгин нетерпеливо заерзал в кресле.

– Я и говорю, был, значит, в музее. Там про Сергея Михайловича все сказано. Он в гражданскую в Париж уехал, а потом в Канаду перебрался. Стал известным ученым. Он еще это... лауреат...
– Игорь наморщил лоб: - Премия есть... Во, Нобелевская! Он ее получил за какие-то работы в области... Вообщем, что-то с микробами связанное.

– Значит, Рубецкой...
– задумчиво проговорил Иволгин.
– Так, ладно. Леша, что там еще по генерал-майору?

– Про войну рассказывать?
– Добровольский скорчил недовольную гримасу.

– Ближе к нашему времени давай, - махнул рукой Петр Андреевич.

– Вообщем, после Парада Победы, а он был его участником, Артемьев срочно отбыл на Дальний Восток. В личном деле, начиная с июля сорок пятого и вплоть до марта пятьдесят третьего года, никаких названий воинских соединений. Есть только одна строчка...
– Он быстро пролистал свои бумаги: - Ага, вот: "Проходил службу в в/ч 1985-"Д". Все. Дальше - пусто, как-будто человека и не существовало. В графе "последнее воинское звание" стоит генерал-майор, а "последнее место службы", простенько и со вкусом - ЗабВО. Но... Щас не просто птичка вылетит, а целый птеродактиль! Есть в личном деле Степана Макаровича пара интересных бумаг.

В одной из них речь идет о ликвидации в/ч 1985-"Д". И подписана она, кроме Артемьева, еще и вездесущим и неугомонным застрельщиком построения социализма - не ко дню будь помянут!
– дорогим товарищем Лаврентием Павлычем.

– Как же Артемьев живой остался под чутким руководством Лаврентия Павловича, имея в активе князя-эмигранта, да еще и до генерал-майора дослужился?
– недоверчиво поинтересовался Костиков.

– Умный был очень, дорогой Сашенька, потому и остался, и дослужился, веско заметил Алексей.

– В жизни чаще, как раз умные - не остаются и не дослуживаются, - в тон ему ответил Костиков.

– Ну прямо крик души!
– не преминул съехидничать Алексей и, обращаясь к Иволгину, проговорил: - Примите к сведению, гражданин начальник: зажимаете подчиненных... очень умных.

– Потом выясните судьбу гениев, - недовольно поморщился Иволгин. Вторая бумага о чем?

– Вторая еще интереснее. Это копия докладной записки на имя Сталина. В ней Артемьев сообщает, что операция "Руно" завершена и - читаю дословно: "... фактор "ЯЗОН" введен в действие."