Джума

– Что за фактор?
– удивленно поднял брови Иволгин.

– Понятия не имею, - откликнулся Алексей.

Петр Андреевич задумчиво потер переносицу:

– Чертовщина какая-то! Ладно, с этим у нас еще будет время разобраться. А теперь немедленно надо доставить сюда Артемьева.
– Он решительно поднялся: - Леша, Саша - вы к нему домой, а мы с Игорем подскочим в больницу. С этим "мил человеком" не мешает иногда подстраховаться.
– И совсем тихо пробурчал: - Никогда не знаешь, шо энти антеллигенты выкинут...

Глава четырнадцатая

В общей суматохе у отделения милиции Капитолина пришла в себя. Оглядевшись и видя, что никто не проявляет к ней интерес, посчитала за лучшее быстро ретироваться. Завернув за угол, смела перчаткой снег с ограды и хватанула ртом целый комок. Взглянув на руку, заметила белые хлопья, кое-где окрашенные кровью, и почувствовала подкатившую к горлу тошноту. Она опрометью кинулась к расположенному рядом скверу. Рвало ее долго и мучительно.

" Ну почему я такая дура?
– думала с жалостью к себе, собирая с веток чистый снег, снова и снова судорожно давясь им, внутренне содрагаясь от отвращения и брезгливости. Казалось, соленый и теплый привкус человеческой крови не исчезнет никогда.
– Как дикая собака накинулась. И вся жизнь моя дикая. А я и вовсе полоумной сделалась. Ну что я вечно в идиотские истории влипаю?!! И на работу, конечно, безнадежно опоздала..."

Она прибавила шаг и заспешила по улице в направлении библиотеки. Рядом со старинным, отреставрированным зданием, как всегда, стояло много машин, толпились люди. Неожиданно из парадных дверей выбежала Вера и на ходу запахивая шубу, держа в руках шапку, торопливо сбежала по ступенькам. Капитолина проследила за ней взглядом и увидела, как та быстро юркнула в поджидавшую ее машину, которая, взвизгнув покрышками, с ходу набирая скорость, устремилась по улице, ловко вклинившись в плотный автотранспортный поток.

"Куда это она? С кем?
– очнулась Капитолина, запоздало сообразив, что стоит посередине тротуара и недовольные прохожие, не церемонясь, толкают ее, громко выражая свое возмущение.

– Извините, - пробормотала она, но голос расстаял в пространстве.

Переодевшись, Капитолина прошла в читальный зал. За столом стояла одна из старейших работниц библиотеки Гайворонская Ольга Григорьевна, активистка и коммунистка с ...надцатилетним партийным стажем, которую все, и не без оснований, слегка побаивались. Капитолина, запыхавшись, приблизилась к ней, внутренне готовая выслушать нравоучительную и нудную нотацию о том, что сделали бы с ней в "прежние времена" за нарушение трудовой дисциплины. Ольга Григорьевна подняла голову от формуляра и поверх очков взглянула на Капитолину. И вдруг челюсть Гайворонской, что называется, отвалилась, едва не задев рабочий стол. Она смотрела на сотрудницу, словно та была, по меньшей мере, инопланетянкой или, на худой конец, банальным привидением.

– Вы-ы-ы?!!
– промычала Гайворонская, подтягивая отпавшую челюсть. Но вы же... простите, Капочка... Вы же должны лежать в реанимации...

– Я-я-яаа?
– пришел черед изумляться Капитолине.

В ответ Ольга Григорьевна поджала губы. Взяв себя в руки, холодно и сухо проговорила:

– В прежние времена, милочка, за подобное могли и шлепнуть. Вы хоть представляете, что оголили?!
– И сама же с вызовом и негодованием ответила: - Рабочее место! Я была о вас лучшего мнения. Уж коли проспали, могли бы найти в себе мужество сказать об этом прямо, а не сочинять глупейшие истории. Подсылая, к тому же, своих... своих... Вообщем, вы знаете кого. А Вера Николаевна, между прочим, очень за вас переволновалась...

– Да что произошло?!
– не выдержав словесного шторма, крикнула ничего не понимающая Капитолина.

Гайворонская с минуту осуждающе на нее смотрела, но потом снизошла:

– За Верой Николаевной заехал мужчина. Он представился доктором, сменившимся с ночной смены. И, представьте, поведал нам душераздирающую историю о том, как вас сбила машина и вы находитесь в тяжелом состоянии в реанимации. Профком решил даже вам материальную помощь выделить. Единовременную, естественно.

Капитолина, широко открыв глаза, истуканом стояла напротив коллеги, отказываясь верить в этот бред.

– Но я никого не просила, - выдавила она потрясенно.
– Честное слово...

Гайворонская внимательно оглядела ее с ног до головы:

– Знаете, Капа, я уже ничему не удивляюсь. В том числе и тому прискорбному обстоятельству, что вами интересовались из органов.

– Из каких органов, какие доктора? О чем вы, Ольга Григорьевна?!! чувствуя, что сходит с ума, прохрипела Капитолина на грани истерики.

Однако, та не удостоила ее ответом. Повернувшись, она пошла прочь, молчаливая, несгибаемая и прямая, как гробовая доска.

Капиталина, обхватив руками голову, тяжело осела на стул, но тотчас вскочила и, пройдя к телефону, принялась лихорадочно накручивать диск, совершенно игнорируя возмущенных читателей.

– Алло!
– закричала в трубку.
– Это детский садик? Алло!
– Услышав удовлетворительный ответ и немного успокоившись, попросила: - Позовите, пожалуйста, Нину Викторовну из третьей подготовительной.

Казалось, прошли тысячелетия, прежде чем в трубке прозвучал знакомый голос воспитательницы:

– Слушаю вас.

– Нина Викторовна, это Капитолина Сотникова. Извините, пожалуйста, с Женей все в порядке?

– Сотникова?! Но вы же в...

– Нина Викторовна, это недорозумение, поверьте. Где Женя?

– За ним приехала Вера Николаевна и забрала, - взволнованно, почувствовав неладное, проговорила воспитательница.
– А что, не надо было отдавать? Но она столько раз забирала Женечку... Я подумала...
– Она замолчала, шумно дыша в трубку.

– Все хорошо, Нина Викторовна... Все в порядке, - упавшим голосом ответила Капитолина, кладя трубку.

Затем в панике стала набирать номер домашнего телефона. В ответ - лишь бесчисленные гудки.

– Здравствуйте, Капочка.

Вздрогнув, она обернулась. Рядом стоял заведующий Публичной библиотекой Казимир Владиславович Бронский, милейший и добрейший старичок, чем частенько беззастенчиво пользовались многие сотрудники.

– Я слышал, у вас неприятности?
– сочувственно поинтересовался он.

– Казимир Владиславович, родненький, мне срочно домой надо! взмолилась она со слезами на глазах.

– Раз надо, идите. Я попрошу Ольгу Григорьевну, она подменит.

– Она не согласится.

– Кто, Ольга Григорьевна? С привеликим удовольствием! Не переживайте.

– Казимир Владиславович... Я не знаю, как вас... благодарить.

– И не надо, коли не знаете, - улыбнулся он.
– Пока не уладите дома все дела, не приходите.
– Он поднял вверх палец: - Запомните: самое бесценное в жизни - не друзья, богаство, чины и даже не Родина, а - семья. Человек может потерять все, в том числе, и память, но голос крови остается. Он сильнее смерти, потому что звучит и после нее, в наших детях, внуках и всех последующих поколениях.