Джума

Я думаю, имя генерал-майора Кавасимы Киоси вряд ли что-то скажет кому-либо из вас. Как и... название "Джума".

Добровольский неперпеливо заерзал на стуле, бросая красноречивые взгляды на майора и незаметно указывая на присутствующую при разговоре Сотникову. Иволгин и сам уже понял, что ее желательно под каким-то благовидным предлогом удалить из комнаты. Ибо характер предстоящей беседы вовсе не предназначался для посторонних. Тем более, учитывая статус Сотниковой, как сожительницы убитого воровского "авторитета". Все решилось, на удивление и к обоюдному согласию, просто. Капитолина, женским чутьем угадав, что разговор приобретает конфидициальную направленность, с присущим ей тактом вежливо перебила Артемьева:

– Извините, Георгий Степанович, что прерываю вас.
– И уже обратившись к майору, добавила: - Петр Андреевич, может, пока вы будете беседовать с доктором, кто-то из ваших помощников выслушает меня? Мы могли бы поговорить в кухне.

Иволгин с готовностью кивнул Костикову и Добровольскому. Когда они вышли, оставшиеся в комнате Игорь и Петр Андреевич с вниманием вновь стали слушать рассказ нейрохирурга.

– ... На чем мы остановились? Ах, да, простите... Кавасима Киоси и "Джума". Почему именно эти слова, произнесенные однажды внуком князя меня насторожили? Я слышал их неоднократно от своего отца. Он был единственным в этом крае эпидемиологом, который так именовал чуму.
– Артемьев позволил себе слабую улыбку: - Иногда, правда, он называл ее Пиковой дамой. Видите ли, так сложилось исторически, что все, связанное с чумой, у людей ассоциируется с черным цветом. В старину, например, на Востоке вокруг населенных пунктов, где свирепствовала чума, вывешивали на городских стенах черные штандарты, как предупреждение для всех, кто оказывался рядом с очагом болезни. Потому отец и называл чуму Пиковой дамой.

Что же касается Кавасимы Киоси, то это история не менее занимательная. Генерал-майор Кавасима Киоси был незаурядной личностью и высокообразованным человеком, несомненно - прекрасным организатором и талантливым ученым. В жизни он выбрал и военную, и научную стезю. К сожалению, закончил Киоси плохо, как и его сподвижники по "научной деятельности".

30 декабря 1949 года Военный трибунал приговорил его, среди прочих, к длительному сроку заключения, как бывшего начальника отдела бактериологического отряда №731. В ходе заседаний судебного процесса, который проходил в Хабаровске, было неопровержимо доказано: во время второй мировой войны в Японии создавались специальные подразделения для производства биологического оружия, готовились военизированные команды для заражения бактериями населения, скота, посевов, водоемов и колодцев на территориях государств, подвергшихся японской агрессии. Кроме этого, было установлено, что биологическое оружие, и не без успеха, применялось в войне против Китая и в диверсионных вылазках против Советсткого Союза.

Что касается Китая, то в качестве примера приводился факт вспыхнувшей в 1947 году в Северо-Восточном Китае, в Маньчжурии, тяжелейшей по течению и последствиям эпидемии чумы, в результате которой особенно пострадали две провинции - Тунляо и Жэхэ.

– Откуда вам это известно?
– с некоторым удивлением спросил Петр Андреевич.

Артемьев чуть улыбнулся:

– Вы даже не представляете, насколько легко, порой, собрать "совершенно секретные" сведения абсолютно легальным путем. При условии, конечно, если знаешь, где искать, что именно и как. Вы напрасно удалили Капочку. Все, что я рассказал, нашла она - в архивах и на книжных полках Публичной библиотеки.

– Сотникова?!
– недоверчиво воскликнул Иволгин.
– Но она же...

– Увы, Петр Андреевич, - понял его мысль Артемьев.
– Да, она была, скажем так, женой вашего подопечного Горыныча. С него, Евгения Ивановича Свиридова, и началась, собственно, вся эта история. Жизнь он вел, прямо сказать, недостойную и порочную. Но, справедливости ради, считаю своим долгом отметить: Евгений Иванович из, по-видимому, только ему известных соображений, решил отойти от "дел" и вообще уехать из страны, забрав жену и ребенка. Но прежде, решил довести до конца дело о "Джуме".

– Свиридов был как-то связан с Аста... С Рубецким-внуком?
– быстро спросил Иволгин.

– Вряд ли, - покачал головой доктор.

– Хорошо, Георгий Степанович, мы еще поговорим об этом. Извините, отвлек вас. Продолжайте.

– Вам, должно быть, известно, что Свиридов происходил из интеллигентной и образованной семьи. Получил в свое время прекрасное образование...

– Это уж точно, - не удержался Иволгин.
– Прекраснее не бывает: в общей сложности, почти двадцать лет тюрем и зон. Молчу, молчу, Георгий Степанович, - извинясь, пробормотал майор.

– ... Он всерьез увлекался искусством и антиквариатом...

"Я бы щас рассказал тебе, милостивый ты мой, об его увлечениях!" неприязненно подумал Петр Андреевич, но сдержался.

– ... Но, по словам Капитолины, - продолжал, между тем, Артемьев, - в последнее время ее муж был буквально одержим поисками белогвардейских кладов...
– Неожиданно он умолк и взглядом, в котором отчетливо читались испуг и решимость, взглянул на Иволгина.

– Что? Что такое...
– мгновенно среагировал тот, даже чуть привстав со стула.

– Петр Андреевич, - севшим голосом проговорил Артемьев, бросив взгляд на притихшего, сидевшего с открытым ртом, Приходько, - но все, что я должен рассказать дальше, я могу рассказать только вам. Простите меня, ради Бога. Но это, действительно, крайне серьезно.

Игорь, не говоря ни слова, поднялся и вышел из комнаты.

– Слушаю вас, - Иволгин интуитивно почувствовал, как в окружающем пространстве что-то неуловимо сдвинулось.

Напряженность нарастала медленно, но неотвратимо. Словно он находился высоко в горах: разряженный воздух больно царапал легкие, затрудняя дыхание, сбивая и ломая привычный ритм сердца; стало очень холодно и тихо. Но в этой тишине ему почудился неясный шорох, будто пересыпали из пакета в пакет крупу или песок. Шорох скользил, расстекаясь, расползаясь в стороны, охватывая все большую и большую поверхность и увлекая за собой все новые и новые пласты чего-то легкого и пушистого. Оно наслаивалось, тяжелело, превращаясь в килограммы, центнеры и, наконец, тонны, которые вдруг окутались искрящимся, невесомым облаком и... с оглушительным воем и грозным гулом рухнули вниз...

Иволгин пришел в себя, отметив, что наваждение длилось не более нескольких мгновений. Артемьев все так же сидел напротив, с выжидающим и испуганным выражением на лице.

– Слушаю вас, - повторил майор.

– Петр Андреевич, дело в том, что Свиридову удалось отыскать клад Григория Михайловича Семенова. Но трогать его нельзя ни в коем случае!

Услышав подобное, Иволгин сначала побледнел, а потом его лицо превратилось в застывшую, каменную маску. Лишь огромным усилием воли ему удалось сохранить внешнюю невозмутимость и подавить распиравшие его эмоции. Эмоций, если честно, было всего две. Но какие! В данный момент он с трудом подавлял в себе неукротимую ярость и безудержный смех. "Нет, ну ты подумай!!!
– подобно торнадо, закрутился в голове смерч мыслей.
– Как последний болван, сижу здесь и внимательно... Как это говорят? А! ...с неослабевающим интересом слушаю сказки дедушки Жоры! Старик, ясное дело, "поплыл". За эти дни на него столько свалилось, вот черепушка и не выдержала, а содержимое "потекло". Но я?! Я же здоровый, нормальный мужик! Или... тоже - ненормальный? Так, стоп! Где там эта вдова безутешная, с целым обозом золота в качестве приданного? Золото... "Золотое дело"... внезапно вспыхнуло в голове.
– Черт возьми..."

– Капитолина Васильевна!
– громко позвал Иволгин.
– Подойдите, пожалуйста.
– Перехватив неодобрительный взгляд Артемьева, раздраженно проговорил: - Георгий Степанович, вы хоть представляете, что рассказали?! Если это правда, тут скоро такое начнется...
– он обреченно махнул рукой: ... всемирное столпотворение! Стадо африканских бешенных слонов покажется милой прогулкой малышей из ясельной группы.

– Присядьте, - майор кивнул на стул вошедшей в комнату Сотниковой. Оперативники в нерешительности замерли у порога.
– Да не стойте за спиной, черт вас возьми!
– рявкнул он на них .
– Сядьте!
– И вновь обратился к женщине: - Капитолина Васильевна, меня интересует находка вашего... мужа.

Она посмотрела ему в глаза и твердым, четким голосом начала:

– Незадолго до смерти Жене удалось обнаружить местонахождение клада атамана Григория Михайловича Семенова...
– Капитолина бросила быстрый взгляд на Артемьева, но тот сидел опустив голову, казалось, ко всему безучастный и уже смирившийся со всем. Поэтому, замявшись на несколько мгновений, она вновь решительно продолжила: - ... Клад расположен в Черном яру и включает в себя часть золотого запаса бывшей Российской империи. По предварительным оценкам, как наших специалистов, так и зарубежных, его нынешняя приблизительная стоимость составляет пятьсот миллионов долларов. На сегодня это - самый величайший клад в мире...