Эдем 9

Но ученица не останавливалась, хотя и играла уже не по собственным нотам. Она будто пыталась импровизировать, нарушая все мыслимые и немыслимые правила музыки. Звуки резали уши, а слушатель начал откровенно кривиться, но на лицах высших трибун вдруг неожиданно застыло тихое смятение. Происходило нечто неподвластное простому разумению, постепенно сильнейшие паресисы начали повергаться в ужас, изучая изменения в тенях Кихариса.

Алентина не играла по нотам, ведь не могла их уникально скомбинировать, беря за основу всё ранее услышанное. И в своей отчаянной попытке… не понравиться слушателю, нет, в попытке доказать что-то себе она вдруг начала раскладывать на неделимые частицы нечто действительно уникальное и неповторимое, что есть даже у криероса. Собственную душу, чувства, эмоции и ментальное тело.

Попытка связать всё это с нотами выходила крайне убогой, мерзкой и от звучания хотелось закрыть уши. Однако если посмотреть на происходящее через тени Кихариса… Многие лариосы, даже далеко не сентиментальные, уже тоже пустили слезу. Вся та боль выливалась наружу с потоками хара, разрываемое сердце и отчаяние, муки и страдания в попытках сделать невозможное, горе, грусть и бездонная печаль — Алентина буквально разрывала свою душу, обнажая ледяное сердце и пытаясь доказать, что что-то уникальное у неё есть.

Слетали все накопленные за жизнь слои из советов и опыта других смертных. И там, в далёкой глубине, размеры которой у каждого свои, находилось то, что так или иначе всегда будет являться неповторимым, путь и созданным путём рефлексии над уже известным. Пропуская через себя одну и ту же информацию, объединяя её со своим жизненным путём, тысячи мастеров в результате создадут нечто своё, хотя сырьё будет у всех одинаковое. И даже самые мерзкие критики позакрывали свои рты, как и начал исчезать скептицизм многих простых смертных слушателей, ведь в режущем слух плаче скрипки слышалась скорбь и огорчение самой Алентины, которая и сама не верила, что способна создать нечто уникальное.

Сделал последнее движение смычок и вдруг ученица замерла, чем вызвала ужас всех собравшихся. Всё её тело превратилось в лёд, как и инструмент вдруг начал меняться, пока последние удары делала ардия. В своей попытке что-то доказать представительница вида криеросов действительно достигла успеха, пусть и отдав ради этого жизнь. Хотя многие ещё ждали, что вот-вот смычок двинется.

— Не может быть… — ошеломлённо прошептал один из наставников, бросая взгляд на скрипку, что тоже стала льдом, так ещё и вобрала в себя всю ту уникальности магический рисунков созданных в посмертии из уникального набора всех личных богатств души.

Сразу же начали вскакивать лариосы на верхних трибунах, обещая миллионы золотых монет за эту скрипку прямо здесь и сейчас. Но резко вскочил Рудольф Гирардус и закричал:

— Это имущество Лансемалиона Бальмуара! Любое обсуждение продажи скрипки без него — вопиющее хамство и оскорбление!

За долгие тысячелетия Великий Амфитеатр не слышал ничего более ужасного. Долго ещё будут вспоминать зрители о случившемся. Некоторым будут сниться кошмары, ведь в Акероне очень много смертных, которые весьма сентиментальны и способны на высшую эмпатию. Каждый знает о том, что криеросы способны копировать, но до сегодняшнего дня немногие задавались вопросом: а что они чувствуют и чувствуют ли они вообще? Неужели вся та вырвавшаяся боль была взращена их собственным снобизмом? Быть может, стоило поддержать сам факт попытки Алентины и дать ей больше времени? Забил ли зритель последний гвоздь в крышку гроба?

И в этот момент глаза Надёжной Сестры неожиданно распахнулись. Она слишком увлеклась пьесой, забыв о своей главной цели. В едином моменте внутри неё воцарился ещё более сильный страх, истинный ужас от внезапного соединения разных деталей общей картины. Командир гвардии рода Бальмуаров… он пришёл сюда в полном боевом облачении. В случайных местах по всему периметру сидят его гвардейцы, также в артефактном снаряжении, скрытом под иллюзией обычной одежды. Самого Ланса здесь нет, как и нет генерал-губернатора.

— Прошу, пройдёмте, — внезапно над ухом сотрудницы Гильдии раздался шепот, на плечо легла рука ещё одного гвардейца. — Мой господин желает с вами поговорить. Вам лучше согласиться. По-хорошему.

Через считанные минуты Надёжную Сестру провели в секретную ложу, где уже сидел Лансемалион Бальмуар, попивая чай напротив запуганного до смерти генерал-губернатора.

— Что здесь происходит? И на каком основании вы смеете угрожать…

— Закрой рот, — жёстко произнёс аристократ, отставив чашку.

— Вы совсем уже…

— Госпожа… — встрял главный эльф Акерона, побелевший от ужаса. — Он заминировал весь Великий Амфитеатр.

После этих слов душа Надёжной Сестры ушла в пятки. Неужели всё настолько плохо и Гильдия уже совсем ничего сделать не может? Как так получилось, что сотрудницу самой влиятельной организации вызывает на ковёр какой-то лариос? Так он ещё и смеет устраивать теракт, за который его наверняка ждёт жестокая расплата. Страшнее становилось и от того, что этот янтарноглазый маг явно не сошёл с ума и следует чёткому расчёту.

— Это правда?

— Да, — спокойно ответил Ланс. — Бомбы находятся у моих гвардейцев. Одна команда и они активируют артефакты. Все конечно не умрут, как и арена не обвалится, но… трупов будет очень много. Кроме того, Рудольфу Гирардусу отдан приказ действовать максимально жёстко, так что и на главной трибуне резня будет весьма кровавой.

— Зачем?

— Для достижения своих целей мне остаётся играть лишь по-крупному.

— Духовенство вас раздавит, если у нас не получится сделать это раньше.

— Архиепископ в курсе происходящего. Или вы думаете у меня есть ресурсы устроить подобное в одиночку?

— Что это значит?

— Это значит, что Акерон убирается из уравнения, Мария, — ответил Ланс, обращаясь к сотруднице Гильдии по родному имени, тем самым демонстрируя свою силу: многих агентов Гильдии уже удалось вскрыть. — И либо мы все сейчас приходим к компромиссу, либо Ландос объявляет войну Акерону, а начало ей будет положено здесь с бойней на верхних трибунах и уничтожением местной высшей аристократии. Хорошо подумай, ведь мне терять нечего, как и многим другим, которых вы загнали в угол, рассчитывая, что влияние вашего авторитета безгранично.

Глава 1

Переговоры с Акероном закончились мирно, так что война не началась. Генерал-губернатор смог принять правильное решение, а вторая половина Гильдии в лице блока под негласным началом Надёжной Сестры просто оказалась поставлена перед фактом вместе с остальными возмущающимися по обе стороны баррикад. Глава Гильдии и первый блок в свою очередь слишком были заняты противостоянием с духовенством, которое пусть и не перерастает в фазу «полного истребления», однако менее кровавым эта холодная война от этого не становится.