Эдера

— Леона Сатти, — вымолвил насмерть перепуганный фотограф, заслоняя рукой разбитую в кровь губу.

— Умойся и приведи себя в порядок — сказал Андреа глухо. — А потом я отведу тебя, куда следует, и ты сам всё расскажешь.

— Не ведите меня в полицию! — взмолился фотограф.

Притащив беднягу к квартире Эдеры, Андреа решительно нажал на звонок и не отпускал его несколько минут, пока у Чинции не сдали нервы.

— Как ты смеешь трезвонить! — закричала она, открыв дверь.

Вместо ответа Андреа втолкнул в прихожую фотографа, а сам быстро пошёл к лифту.

— Он сумасшедший, — указывая на Андреа, произнёс фотограф. — Но я вам расскажу всё, клянусь!

Поняв, как она заблуждалась и как оскорбила своим недоверием Андреа, Эдера бросилась за ним вдогонку, но у подъезда его уже не было. К телефону он тоже не подходил, и тогда Эдера, не зная, с кем говорит, осмелилась назвать себя и сказать, что ей очень нужно разыскать Андреа.

— Он позвонит вам, как только вернётся домой, — любезно ответила Матильда, и, довольно улыбаясь, направилась к комнате Серджио.

У самой двери она остановилась, прислушалась: господа всё ещё продолжали ссориться. «Не буду их сейчас трогать — пусть, наконец, выяснят отношения», — рассудила Матильда.

Ссора эта едва не разгорелась ещё за ужином, когда Андреа объявил, что готов хоть завтра представить Эдеру всей семье.

Леона от неожиданности поперхнулась, Серджио напряжённо молчал — весь вечер он был в каком-то непривычно пасмурном настроении, а Валерио откликнулся радостно:

— Ну, наконец-то! Ты нас так заинтриговал, что мы уже давно пребываем в ожидании чуда! Очень хотелось бы увидеть его воочию!

Когда ужин закончился, и Валерио направился в свой кабинет, Серджио пригласил жену и сына к себе — для важного, как он сказал, разговора. Леона насторожилась: за всю их совместную жизнь она не видела мужа таким рассерженным и теперь гадала, что же могло вывести его из равновесия.

— Мне стало известно об этой чудовищной истории с фотографиями, — сразу же открыл карты Серджио.

Он не стал рассказывать, как накануне спросил у Матильды, не знает ли она случайно, отчего так взвинчен Андреа. И та, не желая больше молчать о проделках Леоны, выложила ему всё. А чтобы у Серджио не осталось никаких сомнений, посоветовала ему просмотреть счета, выписанные Леоной за последнее время.

— Твоя ошибка, Леона, в том, что ты всегда расплачиваешься чеками, — продолжал Серджио. — Я обнаружил чек на имя Эдеры Джильи…

— Который был ею возвращён! — вставил Андреа.

— Знаю, — сказал Серджио. — Я вынужден был покопаться в этих бумажках, и нашёл копии счетов, выписанных не только фотографу, но и… детективу Манетти!

— Но разве ему платил не Валерио? — недоуменно спросил Андреа.

— Вы оба идиоты! — взорвалась Леона. — Не хотите понять, зачем я это делала.

— Леона, я же предупредил тебя, что мне известно всё, — урезонил жену Серджио. — Манетти признался Матильде, какую легенду ты придумала о дочери Валерио. Ты чуть не довела моего брата до смерти! Это преступление. И с Андреа ты поступила как самая гадкая шантажистка. Я понимаю, насколько тяжело всё это слышать нашему сыну. Но я решился на разговор в его присутствии, потому что он должен знать, на какие подлости ты способна, и должен научиться защищаться от тебя!

— Да, я ненавижу Валерио! — закричала Леона. — Ненавижу! И Бианку! И эту проклятую дочку, которая когда-нибудь отнимет у нас всё!

— Мама, что ты говоришь? Опомнись! — тоже перешёл на крик Андреа.

— Замолчи, неблагодарный! Я тебя презираю! — Леона бросилась к сыну, намереваясь его ударить, но он вовремя перехватил её руку.

— Мама, запомни, я не нуждаюсь в деньгах, полученных такой ценой, и ты никогда не найдёшь во мне сообщника!

— Джентльмены! Все из одного мешка! Чистоплюи! — заметалась по комнате Леона, а затем в бессильной злобе стала швырять всё, что попадалось под руку. — Ничтожество! — и в Серджио полетела ваза. — Слюнтяй! — и в Андреа последовала другая…

Мужчинам пришлось силой уложить Леону в постель, напоить лекарством. Врача решили не вызывать, но были очень напуганы случившимся приступом.

— Всё-таки она — моя мать, и мне жаль её, — говорил Андреа Эдере, когда они, помирившись, тихо рассказывали друг другу обо всём, что с ними произошло за время разлуки.

Глава 8

В который раз, обследуя прилегающий к месту аварии район, Манетти заглянул в монастырь Мадонны дель Джильо.

— Сестра, — обратился он к молоденькой монахине, — позвольте мне задать вам вопрос. Я разыскиваю девушку, которая, возможно, нашла приют в этом монастыре.

— У нас не принято выяснять светские имена монахинь.

— Вы не поняли. Меня интересует не монахиня, хотя… Может, она и стала монахиней. Но речь идёт о новорождённой девочке.

— Вы сказали, что ищете девушку, — совсем запуталась монахиня.

— Да. Теперь эта девочка стала взрослой… В общем, я хотел узнать, не приютил ли когда-нибудь ваш монастырь маленькую девочку.

— Нет, мне ничего не известно о подобном случае. Извините, я должна идти.

— Сестра, — прокричал ей вдогонку Манетти, может, кто-нибудь другой об этом что-то знает? — но монахиня даже не обернулась.

Недовольный собою, Манетти пошёл прочь от монастыря, а монахиня, с которой он только что разговаривал, предстала перед настоятельницей.

— Простите, преподобная матушка, я опоздала. Меня задержал в часовне один человек.

— Он в чём-то нуждался? — спросила Марта.

— Вероятно, он сумасшедший. Интересовался, нет ли среди нас маленькой девочки. И ещё просил о беседе с какой-нибудь пожилой монахиней.

— О, Бог мой! Что ты ему сказала? — воскликнула Марта.

— Я сказала «нет», преподобная матушка.

— Но, благословенное дитя, ты должна была позвать меня! Что ещё сказал тот человек?

— Я сразу же ушла из часовни. Мне было страшно беседовать с ним, он казался сумасшедшим.

— Он хотя бы сказал, как его зовут?

— Нет, преподобная матушка.

Не спрашивая больше ни о чём, Марта поспешила в часовню, но там уже никого не было.

— Понимаешь, Клаудия, они меня попросту припёрли к стенке, — жаловалась Леона. — Теперь я вынуждена принимать у себя в доме эту… эту потаскуху.

— Ты грешишь против истины, Леона, — возразила. Клаудия. — Эта девушка чиста и неуязвима. Я жалею, что позволила втянуть себя в авантюру с фотографиями. Андреа меня возненавидел!

— Но мы ведь не можем допустить, чтоб они поженились! Неужели нельзя ничего придумать?

— Единственное, что ты можешь сделать, — грустно произнесла Клаудия, — это не мешать им. Так ты сможешь сохранить то, чего уже никогда не получу я: любовь Андреа!

— Сумасшедшая! Не думала, что ты так скоро сломаешься. Но я поклялась уничтожить самозванку и сделаю это!