Эдера

— Простите, синьора, но я работаю достаточно оперативно, — заметил обескураженный Манетти.

— Дело не в этом. Вы ведь не хуже меня знаете, что искать девочку спустя двадцать лет — только напрасно тратить время.

— Я так не думаю. Вот список детей, оставленных родителями в тот период, когда умерла синьора Сатти. Не хотите ли взглянуть? Этих малюток всего тридцать. Уверяю вас, что добраться до интересующей нас девочки будет вовсе не сложно.

— Вам не придётся этим заниматься, — властно заявила Леона. — О том, что случилось с дочерью синьора Сатти, расскажу вам я!

— Вы что-то узнали? — оживился Манетти.

— Не задавайте вопросов, а слушайте! — раздражённо бросила Леона. — Моя бедная свояченица незадолго до своей смерти оставила девочку вблизи места катастрофы.

— И что потом случилось с ребёнком?..

— Потерпите, я как раз подхожу к самой сути. Двое немолодых бездетных супругов подобрали девочку, но заявлять о находке не стали, а выдали ребёнка, за их собственного.

— Синьора, ваш деверь захочет идти до конца, — уже начиная понимать, к чему клонит Леона, счёл необходимым предупредить её Манетти.

— Разумеется. А конец будет таким: вы скажете синьору Сатти, что его дочь ещё младенцем умерла от тяжёлой инфекционной болезни. Подробности придумайте сами.

— Очень печальную историю вы рассказали. Но почему же я должен вводить в заблуждение синьора Сатти?

— А вот это уже вполне законный вопрос, — согласилась Леона и предложила Манетти чек на крупную сумму. — Такой мотив для вас достаточно убедителен?

— О да, теперь я всё понял, синьора. Пока этот довод кажется мне отличным.

— Пока? — возмутилась Леона. — Что вы себе позволяете, голодранец! Вы должны быть счастливы, что такая женщина, как я, предлагает вам деньги.

— Безусловно, синьора. Я — ваш друг. Можете на меня рассчитывать.

Валерио очень взволновался, услышав, что его дочь была найдена живой и удочерена.

— Вы должны встретиться с этой супружеской парой! Я ничего против них не стану предпринимать, но мне надо увидеть мою дочь!

— Это сложно сделать, синьор. Они уже много лет живут в Канаде. Их следы попросту потерялись, — Манетти, сочувствуя своему клиенту, старался по возможности смягчить удар.

— Разыщите их, во что бы то ни стало! Я не пожалею для этого никаких средств, — настаивал Валерио.

— Синьор Сатти, мне жаль, но я должен сообщить вам… Словом, разыскивать этих людей не имеет смысла.

— Но почему? Объясните! — Валерио побледнел, и Манетти за него испугался.

— Синьор, я, право же, не хотел вас огорчить…

— Говорите, Манетти! — тяжело дыша, произнёс Валерио.

— Ну, как вам угодно. Видит Бог, я этого не хотел, — Манетти сделал ещё одну, последнюю паузу и выдавил из себя, наконец, ту страшную фразу, которой не зря опасался: — Ваша дочь умерла, синьор.

Он хотел добавить ещё что-то про младенческий возраст, про коварный дифтерит, но этого уже не потребовалось: Валерио стал задыхаться, и Манетти с криками «Помогите!» выбежал из кабинета. Обратно он вернулся с Матильдой и Серджио и помог перенести Валерио на диван.

— Где же эти таблетки, от которых ему сразу легчает? — волновалась Матильда. — Синьор Серджио, звоните скорее профессору! Я не смогла отыскать таблетки. Они исчезли!

В это время Манетти заметил стоявшую в сторонке Леону и, подойдя к ней, начал негодующе:

— Вы… вы…

— Тише! — остановила его Леона. — Уймите свой пыл. Хотите рассказать всем, какое злодеяние вы совершили?

Прибывший вскоре профессор ввёл Валерио необходимое лекарство и спросил, отчего случился такой приступ.

Матильда и Серджио вопросительно взглянули на Манетти, как на единственного свидетеля этого печального события, но Леона опередила сыщика, испугавшись, что он может сообщить лишнее.

— Всему виной та нелепая история о его дочери. Валерио узнал, что девочка ещё в младенчестве умерла.

— Да, это тяжкое известие, — согласился профессор. — Но сейчас я сделал всё возможное. Не беспокойте его и в случае необходимости сразу же зовите меня.

«Но откуда этой ведьме известно, что именно сказал сыщик?» — подумала Матильда, заподозрив неладное.

Вопреки ожиданиям Чинции, Андреа так и не заглянул в магазин, чтобы выяснить, отчего Эдера не пришла на свидание. Чинции было очень жаль подругу, которая потеряла не только сон и аппетит, но, кажется, вообще утратила, какой бы то ни было, интерес к жизни. Чтобы отвлечь Эдеру от печальных мыслей, Чинция стала подсовывать ей свои рисунки моделей:

— Взгляни на это платье. Тут чего-то явно недостаёт, но я не могу сообразить, чего именно.

— Ах, Чииция, — умоляюще посмотрела на подругу Эдера, — я не в состоянии тебе что-либо посоветовать.

— Конечно, отмахнуться легче всего, — изобразила обиду Чинция.

— Не сердись. Я сейчас подумаю… Мне кажется, здесь всё на месте и даже наоборот — один волан лишний.

Так вместе с Чинцией они нарисовали целую коллекцию моделей, которую показали Бенти:

— Девушки, вы меня порадовали! — сказала она, возвращая им альбом. — Продолжайте в том же духе. А эскизы двух юбок я уже передала в пошивочный цех.

И всё же, несмотря на этот успех, Эдера была грустна, а по ночам часто плакала в подушку. Чинция не могла больше выносить страданий подруги и решила разыскать Андреа. «Что мы потеряем, если я с ним поговорю? — подбадривала она себя. — Может, он такой же бестолковый, как и Эдера? Тогда я просто возьму его за руку и приведу к нам в магазин».

Найти Андреа было нетрудно: в женщине, приходившей обменять фуляр, Чинция узнала их давнюю покупательницу синьору Сатти. Андреа же, вероятно ошеломлённый звонком, сказал, что готов встретиться с Чипцией немедленно в ближайшем кафе.

— Я сам уже хотел с вами посоветоваться, — сказал он при встрече, — но вы меня опередили.

— И о чём же вы хотели со мной поговорить? — обрадовалась такому началу Чинция.

— Наверное, вы знаете, что Эдера почему-то не хочет со мной встречаться. Я о ней всё время думаю, но боюсь показаться навязчивым.

— Скажу по секрету, что Эдера влюблена в вас! А нежелание с вами видеться объясняется совсем другим. — И Чинция рассказала историю Эдеры, внимательно наблюдая за реакцией Андреа.