Эдера
Шрифт:
Чинция сдержала обещание и при этом оказалась учительницей весьма талантливой: уже через неделю Эдеру было не узнать. Золотистые локоны свободно струились по её плечам, платье подчёркивало стройность фигуры и оттеняло глубинную синеву глаз, до той поры казавшихся серыми; едва заметный макияж подчёркивал оригинальность черт лица. В целом же от всего облика Эдеры веяло чистотой и свежестью молодости, только-только входящей в пору своего цветения.
Благодаря Чинции Эдера впервые задумалась о собственном стиле в одежде, и вдвоём девушки решили, что он должен быть строгим, но не чопорным, элегантным, но
— Ты не представляешь, — воскликнула она, глядя на Эдеру, — какое удовольствие мне доставляет наблюдать за превращением безликой куколки в красивую изящную бабочку!
Такая увлечённость Чинции объяснялась не только её несомненной добротой и душевной щедростью, а ещё и тем, что девушка мечтала стать модельером-дизайнером. О своём сокровенном желании она поведала Эдере и показала ей альбомы с рисунками моделей.
— Всё это пока лишь для собственного развлечения. Ты первая, кто может оценить плоды моей буйной фантазии. Но знаешь, иногда я изображу что-нибудь, шутя, а потом вижу похожее в новых коллекциях известных модельеров. Наверное, я не совсем бездарная, как ты считаешь?
— Нашла ценителя! — улыбнулась Эдера. — Ты посоветуйся с синьорой Бенти. Но если для тебя так важно моё мнение, то мне очень нравится вот это платье… и это… и вот ещё костюм…
— Хм… неплохо! Великолепный вкус! Как тебе удавалось его скрывать?
Это было настоящим открытием не только для Чинции. Эдера сама немало удивилась, что интуитивно она чувствует, какие платья и причёски ей подходят, а какие нет.
— Ты не могла бы познакомить меня со своим парикмахером? — попросила она Чинцию. — Мне захотелось сделать одну причёску… Не буду сейчас объяснять. Но пообещай, что честно скажешь потом, подвёл ли меня мой вкус.
Возвращения из парикмахерской Чинция ждала с некоторой опаской: вдруг та и в самом деле навертит на голове что-нибудь невообразимо нелепое? Но все сомнения Чинции развеялись, как только она увидела входящую в дом красавицу.
— Это невероятно! Ты великолепна! Ты фантастически красива! Нет, я умолкаю, потому что все слова тут бессильны…
— Ты говоришь серьёзно? — вымолвила Эдера, и из глаз её потекли слёзы.
— Да что с тобой? — испугалась Чинция.
— Я провела два худших часа в моей жизни, — всхлипывая, объяснила Эдера. — Меня буквально измучили…
— Ну, ты совсем дитя, — улыбнулась Чинция. — Думаю, не найдётся ни одной женщины, которая бы отказалась подвергнуть себя подобным «мучениям», чтобы стать такой же красивой, как ты…
— Но самое худшее было, когда я вышла на улицу, — не слушая подруги, продолжала Эдера. — Ещё немного, и я бы бросилась бежать, только бы скорее спрятаться здесь от их взглядов…
— На тебя глазели прохожие? Я их понимаю! От тебя сегодня невозможно оторвать глаз.
— Это ужасно, — плакала Эдера. — Мне казалось, что все они думали: вот она, подкидыш, монастырская воспитанница, вырядилась. Изображает из себя модницу!
— Держу пари, что рассматривали тебя главным образом мужчины, — не могла удержаться от смеха Чинция. — И взгляды их при этом были весьма красноречивы, ведь так? Бедняжка, наверное, ты чувствовала себя овечкой в стае волков.
— Да, всё было именно так, как ты говоришь.
— Послушай, Эдера, тебе придётся привыкать к вниманию со стороны мужчин, ведь ты — очень
красивая. Я поделюсь с тобой одной маленькой хитростью: если у этих нахалов прямо спросить, чего они глазеют, то девяносто из ста смутятся и поспешат убраться восвояси. Уверяю тебя!— А остальные десять?..
— Ну, сокровище, с теми ты должна держать ухо востро. Потому что они-то и есть настоящие мужчины.
От таких премудростей Эдере стало совсем страшно, и на следующий день она отправилась за советом к матушке Марте, заранее приготовившись выслушать укор. Но Марта, против ожиданий Эдеры, пришла в изумление и восторг: хороша! Ну-ка повернись, пройдись, дай разглядеть тебя получше…
— Матушка, вчера я была у парикмахера…
— Ты говоришь об этом как о величайшем грехе. Но тут нет ничего плохого, не волнуйся. Господь даровал женщине красоту. Наверное, затем, чтобы её, как и всё остальное, она использовала во благо.
— Я всё это сделала, чтобы понять себя. Но, кажется, ещё больше запуталась. Матушка, мне приятно чувствовать, что я нравлюсь. Это, наверное, грех…
— Небольшой, но всё-таки грех, — подтвердила Марта. — И называется он — тщеславие.
— Да?.. Мне казалось, что я не тщеславна. Особенно, когда на меня смотрят слишком настойчиво, пристально, мне становится стыдно, словно я вообще не одета.
— Ладно, не расстраивайся, это пройдёт. Со временем ты научишься находить разумную меру во всём, что будешь делать. А сейчас пойдём в церковь, пусть Мадонна дель Джильо посмотрит, как ты преобразилась.
После разговора с Мартой Эдера почувствовала заметное облегчение. Да и к новой своей причёске она постепенно привыкла, и взгляды, бросаемые на неё покупателями, не казались теперь столь вызывающими и дерзкими. С работой тоже вроде бы всё ладилось. Словом, настроение у Эдеры было приподнятое, а иногда на неё и вовсе накатывала беспричинная радость. Как раз в один из таких моментов Эдера, не зная куда выплеснуть эту радостную энергию, приподняла на руках красавца-манекена и закружилась в ним в танце. Магазин уже был закрыт на обеденный перерыв, поэтому Эдера не опасалась, что кто-нибудь кроме Чинции может её увидеть. И вдруг прямо перед собой она обнаружила молодого человека! От неожиданности Эдера споткнулась на ровном месте и — о, ужас! — упала на пол вместе с манекеном.
Нечаянно задержавшийся в магазине покупатель, похоже, растерялся не меньше продавщицы: он бросился к Эдере на помощь, стал неловко извлекать её из-под манекена, чем смутил девушку ещё больше.
— Простите, — залепетал молодой человек, когда Эдера, наконец, встала на ноги. — Кажется… Я вас напугал… Простите… Обещаю, что больше ничего подобного не натворю… Я пришёл сюда, чтобы купить фуляр для моей матери.
— Да… — чуть ли не шёпотом выдохнула из себя Эдера.
А молодой человек продолжил уже увереннее:
— Я видел один подходящий в витрине. Мог бы я посмотреть его поближе?
— Что? — рассеянно спросила Эдера.
— Фуляр.
— Какой фуляр?
— Извините, но мне кажется, вы меня совсем не слышите, — опять смутился покупатель. — Вы рассердились на меня?
— Н-нет, я только немного отвлеклась…
Выручила Эдеру вовремя подоспевшая Чинция. Она быстро сообразила, о каком фуляре идёт речь, и вежливо подала его покупателю. Тот, не глядя, сказал: «Беру», расплатился и зашагал к выходу. Но по мере того, как он подходил к двери, шаги его всё замедлялись, а затем он и вовсе остановился.