Эдера
Шрифт:
— Да, как ни странно, лицо этой женщины и моей жены со временем соединились в одно. Более того, я откроюсь тебе: несколько раз мне чудилось, что женщина с картины окликала меня по имени, протягивала руку и тихо опускала своего ребёнка на мои колени… Знаешь, Леона, я уверен, что если бы у Бианки был ребёнок, она бы не бросилась под колёса того грузовика. Ей было бы ради кого жить… так же, как и мне.
— Но разве ты чувствуешь себя одиноким? Андреа любит тебя так, словно ты — его родной отец.
— Это правда! Андреа сделал мою жизнь не такой бессмысленной. И я его тоже очень люблю. Но всё-таки он твой сын, а не мой.
— Да, что такое
— Нет, спасибо, я хотел бы побыть здесь ещё немного.
— Как хочешь. Спокойной ночи.
Несмотря на неприятный осадок, оставшийся после разговора с женой, Серджио тем не менее собрал необходимую информацию о земельных участках синьора де Ренциса. Но обсудив её с Валерио, они оба признали этот проект невыгодным: земли, предназначавшиеся к продаже, были в таком запущенном состоянии, что затраты на их обустройство превысили бы возможную прибыль.
— Я это ожидала! — гневно заявила Леона, когда Серджио сказал ей, что сделка с де Ренцис, увы, невозможна.
— Значит, у тебя тоже было предчувствие какого-то подвоха? — не понял жену Серджио.
— Речь не о том! Просто я знаю Валерио: любое предложение, исходящее от тебя или от меня, он непременно отклонит.
— Ну что за глупости ты говоришь! Когда это бывало, чтобы Валерио отказывался от собственной, а стало быть, и нашей общей выгоды? В случае же с де Ренцис мы можем только выбросить на ветер несколько миллиардов лир.
— Ты слеп! Твоя преданность брату не имеет границ…
— Перестань! — прервал жену Серджио. — У меня нет желания спорить с тобой. Я устал.
Действительно, в дальнейших пререканиях не было никакой нужды, так как оба знали, что Леона возводит на Валерио напраслину. И делает это от бессилия, от злости: уж очень ей хотелось угодить синьору де Ренцис, чтобы заслужить его благосклонность. Клаудия предупреждала о возможных сложностях, но Леона скрыла это от мужа, рассчитывая на изобретательность Валерио, которого надо лишь увлечь — и он спасёт любой самый безнадёжный проект.
— И всё же, — не удержалась от упрёка Леона, — если бы ты был более настойчив, то твой хитроумный братец сумел бы что-нибудь придумать.
Серджио не ответил на выпад жены, и та решила, что ещё не всё потеряно: к этому разговору стоит вернуться попозже. А пока — нельзя терять ни минуты. Чтобы не раздражать мужа, Леона вышла в гостиную и, поудобнее устроившись в кресле, набрала нужный номер.
— У меня приятное известие, — радостно сообщила она Клаудии. — Муж и деверь очень заинтересовались тем земельным участком, о котором мы с тобой говорили.
— Замечательно! Ты не представляешь, насколько это важно для отца. Я так тебе благодарна… — от волнения Клаудия не знала, что ещё сказать.
— Ах, пустяки! Мы занимаемся именно сделками с недвижимостью. Это наша работа.
— Нет, — возразила растроганная Клаудия. — Я же чувствую, что тут не только профессиональный интерес. Ты ведёшь себя как настоящая подруга, хотя мы и не так давно знакомы. Мне очень хотелось бы ответить тем же.
— Ну, хорошо. Кое-что ты действительно могла бы для меня сделать. Уверяю, это не составит тебе большого труда. Заходи сегодня к нам, поговорим обо всём за чашечкой кофе.
Клаудия не заставила себя ждать, и Леона, поболтав с нею о том, о сём, перешла
к делу.— Речь идёт о моём сыне Андреа… — Леона помедлила, будто сомневалась, стоит ли взваливать на гостью свои семейные проблемы.
— Я слушаю, говори, — поддержала её Клаудия.
Леона ненавязчиво представила сына в наилучшем свете: воспитанный, образованный, скромный.
— Я же тоже два года училась в Англии, — подхватила Клаудия. — Ох, прости, я тебя перебила…
— Нет, это интересно. Я как раз и говорила о том, что все друзья Андреа сейчас учатся, или работают за границей, а здесь остались лишь немногие приятели, с которыми он общался ещё подростком. Но… как бы это получше сказать… они простоваты, посредственны. Если бы ты смогла ввести его в круг своих знакомых…
— В этом и состоит твоя просьба?
— Да. Только не пойми меня превратно. Это обычное беспокойство матери о сыне, который сейчас находится в начале пути, и общение с людьми достойными может способствовать его карьере. Как видишь, я с тобою предельно откровенна.
В этот самый момент дверь открылась, и в комнату вошёл Андреа. «Боже мой, как он красив!» — Клаудия почувствовала, что щёки её залились краской.
— Простите, я не вовремя, — тоже смутился Андреа.
— Наоборот, очень хорошо, что ты зашёл! — воскликнула Леона. — Познакомься: это Клаудия де Ренцис. Попьёшь с нами кофе?
— Нет, не буду вам мешать. — Андреа направился к выходу.
— Постойте! Куда же вы? — огорчилась Клаудия. — У меня к вам предложение… Послезавтра мои родители устраивают праздничный вечер. Будет много народу… Я пригласила Леону, но она не расположена. Может, вы придёте? Немного развлечётесь.
— Я? — несколько растерялся Андреа.
— Да. Надеюсь, вам не будет скучно.
— Спасибо. Охотно принимаю ваше приглашение. Мне следует быть во фраке?
— Это вовсе не обязательно. Хотя одно условие всё же есть, — улыбнулась Клаудия. — Поскольку среди приглашённых много красивых девушек, то я, как хозяйка дома, потребую от вас особого внимания. Согласны?
— Не возражаю, — тоже улыбнулся Андреа, и сердце Клаудии взволнованно затрепетало.
Утром следующего дня Андреа вышел из дома с твёрдым намерением повидать ту девушку — Эдеру — и поговорить с ней более откровенно. «Возможно, она согласится поужинать со мною или просто прогуляться. Но как ей об этом сказать? Вчера она выглядела такой испуганной. И с чего начать? Не заводить же опять речь о фуляре?» — размышлял Андреа.
Магазин был уже в двух шагах, когда Андреа повернул обратно. Затем он ещё несколько раз подходил к магазину, но останавливался, боясь одним неверным словом испортить о себе впечатление: девушка примет его за нахала и прогонит навсегда.
А в это время Чинция подшучивала над подругой:
— Если ты будешь постоянно смотреть за витрину, у тебя разболится шея.
— Но мне и в самом деле кажется, что он ходит здесь поблизости.
— Ты втрескалась по уши, бедняжка!
— Не знаю, что ты имеешь в виду. Я думала об этом всю ночь и не смогла объяснить, что со мною происходит. Мне хотелось бы его увидеть, Чинция! Хотя бы ещё один раз.
— Да не отчаивайся ты! — Чинция обняла подругу. — Всё, что на тебя свалилось, — прекрасно! И Ромео твой, я совершенно уверена, вскоре объявится, только не теряй головы, когда его увидишь. А то ты сейчас в таком состоянии, что, пожалуй, можешь сама броситься к нему в объятия, и он подумает о тебе невесть что.