Единство

— Рони, я все ждал удобного случая, и совсем нелепо выходит, что он подвернулся из-за столь печальных обстоятельств, — ладонь юноши коснулась здоровой щеки Оники, знаменуя начало неприятностей. — Чтобы не случилось, ты останешься для меня самой прекрасной девушкой во всем Берилоне.

Оника отшатнулась, задев и уронив стул, стоило брату склониться к ее лицу.

В то же мгновение двери распахнулись, и внутрь, молниеносно отреагировав на шум, ворвались церковники.

— Все в порядке, — ошеломленный реакцией девушки Кристар с трудом натянул безмятежную улыбку. — Всего лишь стулопадение.

Стража не удовлетворилась ответом юноши, и, пока один остался стоять на месте, второй принялся изучать спальню и прилегающую к ней ванную. Воспользовавшись выигранным временем, Оника расставила на столе тарелки, твердо решив, что сегодня ей лучше оставить некоторые обязанности не выполненными.

Закончив с накрыванием стола, она выскользнула за дверь, машинально утерев щеку и оставив на коже красные разводы.

«Идиотка!» — спеша поскорее удалиться от покоев Кристара, Оника корила себя за слепоту и беспечность. Счастливая, что брат жив и здоров, она не подумала, как ее внимание и заботу воспримет девятнадцатилетний юноша, даже не подозревающий об их родстве. Теперь же эта беспечность привела к положению, где одно неосторожно движение могло закончиться полным крахом.

«Играть в чувства с незнакомцем из Ордена — одно дело, но повторять то же самое с собственным братом просто немыслимо. Проклятье, что же теперь делать?»

* * *

Проведя ночь среди тягостных размышлений и, задремав под утро, Оника проснулась от ощущения взмокшей от крови подушки. Щека болела, а вместе с ней и вся голова. С трудом поднявшись, девушка побрела приводить кровать и саму себя в порядок. Так долго ощущать боль от ран было непривычно и неприятно, но иначе было нельзя.

Оника на скорую руку убрала покои брата и удалилась, оставив на столе завтрак, хотя обычно Кристар просил дожидаться его возвращения с утренних тренировок. Ночные раздумья не принесли результата, и девушка хотела выиграть еще немного времени, прежде чем снова увидит его. Однажды до дна испив чашу боли поражения и потери, теперь Оника подолгу стояла на распутье, не решаясь принять окончательное решение, от которого могло зависеть будущее не только ее семьи, но и всего государства.

Вечером этого же дня она долго топталась в конце коридора, глядя на дверь, ведущую в покои Кристара, и стоящих на своем посту стражей. Онике казалось, что пройти путь от Храма Первого мага до собственной гибели под стенами Этварка было проще, чем преодолеть несколько десятков шагов, разделявшие ее и брата, уже возвратившегося в свои комнаты.

Кристар сидел в кресле, когда Оника вошла в комнату с подносом, ставшим как никогда тяжелым. Быть может, все дело было в оставленной за дверями маске горничной Рони, защищавшей Онику от груза ее собственной истории.

Засохшие тарелки из-под завтрака покинуто ютились на краю стола.

— Рони, прости, я не хотел тебя напугать или обидеть, — Кристар поднялся с места, растерянно следя за Оникой, ставящей поднос на столешницу.

Что-то изменилось в горничной, ее лице и движениях, и эти изменения на мгновение пошатнули уверенность юноши. Он злился на себя за свою нерешительность, ведь перед ним была всего лишь горничная. Когда девушка подняла на него взгляд, Кристар окончательно растерял все слова и на одном нескладном упрямстве выпалил:

— Проклятье, я влюбился в тебя, Рони, и понятия не имею, что с этим делать!

— Просто великолепно, — этот голос, эти интонации принадлежали не известному Кристару человеку. Несмотря на отсутствие родства со Всевидящей Матерью, он оставался ее воспитанником и никак не мог ждать от простой служанки угрюмой иронии в ответ на свое признание. — Моги ли я понимать это так, что если бы ты выбирал между мной и Арнорой, то выбрал… Кого бы ты выбрал?

— Что за глупости?! — неучтивое обращение горничной, ее вопрос и пронизывающий взгляд окончательно сбили Кристара с толку.

— Есть вещи, связанные со мной, узнай о которых, Арнора тут же приказала бы меня казнить. Я хочу знать, могу ли я доверить тебе свои тайны, или мне стоит придержать их при себе?

Сердце юноши неприятно стучало в вене на шее, бросая голову в жар. Он не понимал слов Оники, и выражение лица, черты которого он так хорошо знал, теперь было совершенно иным.

— Рони, я никому не позволю причинить тебе вред.

— Не стоит. Последний раз, когда я произнесла эту фразу, все кончилось совсем не так, как хотелось.

— О чем ты? Нет, неважно, — Кристар потер виски. — Ты можешь мне доверять, Рони.

Облегченно вздохнув, Оника мягко улыбнулась, чем ввела брата в еще большее замешательство.

— Хорошо, — девушка взглядом попросила Кристара вернуться в кресло и, присев на край стола напротив, тихо продолжила. — Мы так часто говорили о магах. Что, если бы я сказала, что ты один из них?

— Это жестокая шутка, Рони, — юноша нахмурился. — Ты же знаешь, что я мечтал быть укротителем стихии, зачем ты…

— Я не шучу, Кристар, — Оника перебила брата, посмотрев на него сверху вниз. — Что, если я скажу, что твои родители были укротителями стихии, и ты унаследовал от них свою силу?

— Я отвечу, что это невозможно. Мне уже девятнадцать, а мои отец и мать давно погибли, Рони.

— Неужели? — юноша сжал подлокотники кресла. — Твои родители живы и здоровы, Кристар.

— Хватит, Рони, если так ты решила отомстить мне за обиду, то, пожалуйста, довольно.

— Да сколько же можно мямлить, Кристар?! — соскользнув со стола, Оника уперлась ладонями в предплечья брата, нависнув над ним. — Меня зовут не Рони. И я здесь по поручению твоего отца.

— Что? — вжавшись в кресло, слабым голосом переспросил Кристар.

Он чувствовал себя крошечным человечком, лицом к лицу встретившегося с укротителем стихии. Мысли, что горничная не шутит и не издевается над ним, впервые поселили в его сознании сомнение, так ли был неправ Зоревар и госпожа Арнора, твердя ему об опасности, которую представляли маги.

Одного слова было достаточно, чтобы в покоях появились церковники, долгом которых было защищать Кристара, но юноша не хотел даже и думать о том, что девушка, дважды спасшая ему жизнь и ставшая другом, представляет для него угрозу. И он молчал, вглядываясь в блестящие глаза Оники.

— Ты согласен слушать меня дальше?

— Да. Продолжай.

— Многое из сказанного мной тебе не понравится, но я не обманываю тебя. Больше нет. Арнора забрала тебя во дворец и сделала своим воспитанником не из-за сочувствия к осиротевшему младенцу. Ты знаешь о восстании магов, случившемся девятнадцать лет назад?

— Конечно, о нем не раз упоминается в хрониках.

— Твой отец был одним из зачинщиков мятежа. Ты же стал средством подчинения и контроля. По приказу Арноры церковники силой забрали тебя сразу после рождения. Всевидящая Мать потребовала у твоего отца остановить восстание, пригрозив убить его ребенка. Ее угроза в силе и по сегодняшний день. Стоит твоему отцу совершить одно неосторожное движение, и Арнора воплотит ее в жизнь. Нападение магов на Берилон этой осенью было прикрытием, чтобы я могла пробраться во дворец и вытащить тебя, пока стража будет отвлечена. К сожалению, все оказалось немного сложнее, чем кто-либо предполагал.