Единство

— Погоди, разве ты не собирался…? А как же…, — Фьорд в недоумении смотрел на зажатый под мышкой лучника кожаный переплет дневника.

— Что? Ты прав, Фьорд. Немного отдыха не помешает.

Скрепя сердце, юноша направился следом, предчувствуя, что эти перемены гнева на милость не предвещают ему ничего хорошего.

На то, чтобы спуститься по паре лестниц и добраться с одного края улицы до другого, ушло больше полу часа. Фьорд никак не комментировал частые передышки, которые делал Люфир, маскируя их за разглядыванием архитектуры зданий. Когда тот щурил глаза, присматриваясь к деталям, огненный маг ухмылялся тому, как друг переигрывает, стараясь скрыть недомогание.

Мелисса ждала друзей у двора постоялого дома, вглядываясь в далекие силуэты и надеясь в скором времени опознать в них Фьорда и Люфира. Чувство тревоги не покидало девушку с того самого момента, как лучник потерял сознание и больше дня не приходил в себя. Стоило юноше очнуться, как его взяли под стражу двое магов Убежища, которые нависли над койкой в шатре Сааны и простояли так несколько часов, пока Люфир не смог подняться. Требование немедленно явиться на собрание возмутило девушку. Она была готова своими же руками придушить Цейру за его низость и подлость, но Люфир только кивнул головой и попросил найти ему трость, чтобы он мог самостоятельно дойти до Дома собраний.

— Что там было? Вас отпустили? Как ты себя чувствуешь? — Мелисса металась между Фьордом и лучником.

— Все в порядке. У нас не будет неприятностей, чего нельзя сказать о Цейре, — улыбнувшись, пояснил огненный маг.

Люфир, не замедляя шага, прошел в дом мимо девушки, обдав ее волной присущего ему безразличия. Обменявшись устало-безнадежными взглядами, Фьорд и Мелисса последовали за лучником.

Взобравшись по ступеням в отведенную им комнату, Люфир с облегчением устроился на кровати и некоторое время пролежал без движения, погрузившись в одолевшее его головокружение и чувство полной разбитости. Немного отдохнув, он подложил под спину подушку и раскрыл раздобытую Фьордом записную книжку. Следовало как можно скорее записать все то, что он выучил за время пребывания в Море Теней. Сейчас Люфир не мог полагаться ни на свое тело, ни на память, а лишиться возможности перевести письмена из-за собственной недальновидности — означало накликать на себя новые проблемы, когда ему в следующий раз придется прибегнуть к новооткрытой силе.

Он заметил сидящего на соседней койке Фьорда, только когда поднял голову на стук в дверь. Мелисса вошла в комнату, сжимая в руках горячую чашку, над которой вился белый дымок.

— Я подумала, что было бы неплохо заглянуть к Саане, вдруг она может что-то сделать, — Мелисса сбивчиво затараторила, оказавшись в центре внимания не только лучника, но и мага огня. — Госпожа Саана была крайне добра и дала мне замечательный сбор из трав, растущих в здешних пещерах. Я сделала из него чай, он должен улучшить твое самочувствие.

Не в силах более выдерживать внимательный взгляд Люфира, Мелисса поставила порядком обжегшую ей ладони чашку на прикроватный столик и ретировалась к двери.

— Если я могу что-то еще сделать…

— Не стоит так обо мне печься, Мелисса, — спокойно произнес лучник и, вернувшись к своим записям, добавил. — Спасибо.

Когда девушка выскользнула за дверь, Фьорд пристально посмотрел на лучника.

— Я что-то пропустил, пока отдыхал после встречи с ползучим гадом?

Вздохнув, Люфир закрыл глаза, вынужденный снова отвлечься от работы. Уже четверка страниц была испещрена мелкими символами, объясняющими основные звуки и правила словообразования. Язык Моря Теней оказался смесью шифра и частичной замены слов, привычных для мира живых.

Открыв глаза, Люфир удобнее перехватил стило, все еще видя заплаканные глаза Мелиссы и губы, целующие лицо огненного мага.

— Разве что несколько часов, которые можно было провести с пользой, а не валяясь в шатре лекаря из-за собственного безрассудства.

— Опять ты за свое?! Да сколько можно!

— От тебя слишком много шума. Будь так добр, закрой рот и посиди молча, раз тебе нечем заняться, и ты собрался торчать здесь. Ты меня отвлекаешь.

Фьорд откинулся на спину, спрятав за недовольной миной удовлетворенность: если у лучника хватало сил оставаться таким же несносным, как и ранее, значит, его состояние не было настолько плачевным, как казалось.

* * *

Когда Люфир проснулся на следующее утро, опустевшую чашку сменила новая, с уже успевшим остыть приторным напитком, и тарелка с холодным ломтем мясного пирога. Борясь с разбитостью, он сел на кровати, и, щурясь, посмотрел в окно, окаймленное надписью: «Весь мир я зрю перед собою, и взгляд мой чист и ясен». Фонари горели по полуденному ярко и бодро.

Он был в комнате один, не разбуженный ни звоном колоколов, возвещающих о наступлении нового дня, ни сборами Фьорда. Умывшись и расправившись с завтраком, Люфир вооружился записной книжкой и тростью и направился к входу в Убежище. Он решил начать изучение надписей с места, где впервые их увидел.

Путь наверх в другой конец города Безвременья забрал у лучника немало времени и еще больше сил. Расположившись под пристальным взглядом стража, Люфир принялся переписывать в дневник символы, украшающие кольца-врата туннеля. Строчка за строчкой он переводил написанное, делая пометки о возможных вариантах трактовки фраз.

— Чем ты занят, Смиренный? Мне сообщили, что ты сидишь здесь уже несколько часов и что-то усердно пишешь, — высокая фигура Волина загородила лучнику свет.

— Не нужно меня так называть, вы же знаете мое имя. Я перевожу надписи на стенах. Это же не запрещено?

— Переводишь?! — старик был настолько удивлен, что, не поверив, заглянул в раскрытый дневник лучника. — Хочешь сказать, ты знаешь этот язык?!

— В некоторой мере, да. Еще не до конца разобрался, но большинство фраз довольно просты.

— Ты можешь перевести вот это? — Волин прикоснулся к холодному камню арки, испещренному глубокими чертами символов.

— «Смело ступайте поколениями в возведенный мною город и да сотрется само время о его стены», — Люфир хорошо помнил фразу, на которую потратил больше времени, чем на все остальные.

— Крайснер не солгал. У тебя действительно много талантов, — Волин поскреб бороду, изучая метку Проклятого на лбу юноши. — Я могу просить тебя сделать для меня дубликат твоих записей?

— Это ваш дом — я не могу отказать.

— Хорошо. Тогда продолжай свой труд и ни на что не отвлекайся. Мы провели в этом месте не одно десятилетие, но ни на шаг не приблизились к познанию его истории. Думаю, взамен я могу предоставить тебе более удобные условия для работы и восстановления сил.

— О чем вы?

— Большинство семей в Безвременье живет в общих домах. У нас достаточно места, чтобы позволить всем жить самостоятельно, но наша община растет, и, поступи мы так, когда-нибудь пришлось бы забирать то, к чему люди давно привыкли. Однако за особый вклад в жизнь Убежища можно получить право поселиться в своем собственном доме. Это побуждает каждого члена нашей большой семьи стараться для всеобщего блага. У водопада есть пустующий дом. Я отдал его Саане, но она все время жаловалась на шум и сырость и в конечном итоге переехала в шатры лекарей. Если каждые два дня ты будешь давать мне копии уже переведенных надписей, можешь занять бывшую обитель Сааны.