Единство

— Предлагаешь убить тебя, чтобы жук сам вылез? Чем-то мне эта идея не нравится. Да, у меня получилось отрастить отцу руку, но возвращение из мертвых — это уж слишком.

— Да выслушай же ты меня! — Кристар схватил девушку за предплечья и притянул к себе. — Не нужно никого убивать. Я думаю, что, если энергия во мне, которой питается паразит, исчезнет, ему придется искать себе новую кормушку!

— И как мы это сделаем?

— Я не просто так переспрашивал о сказанном тебе Первым магом. Я всегда увлекался историей укрощения стихий, а труд, в котором написано про самые истоки силы магов, я выпросил у господина Шарафа в подарок на какой-то там день рождения. Там в одной из глав приводится описание всех чудес, что сотворил Первый маг, пока люди материка не ополчились на него. Он наделял силой других, но даже столь великий человек совершал ошибки. Когда становилось понятно, что силу укротителя стихии получил недостойный, Первый маг забирал ее. А раз все его способности теперь передались нам, можно попытаться повторить тот же трюк.

— Забрать твою силу, — изогнув брови, скептически повторила Оника. — Кристар, ты — безумец. И куда, по-твоему, она перекочует? Я уже ходила тропкой владения всеми четырьмя стихиями, и больше как-то не хочется.

— Не так, — Кристар рассмеялся. — По правде сказать, мне и самому не хотелось бы утратить способность повелевать силами природы, так и не ощутив ее. Хоть меня и пугает перспектива укрощать камень или, что еще хуже, огонь. Будь моя воля, я бы обменялся с тобой на безобидную воду и ветер. Ай! Больно же!

Кристар потер руку в месте, где его довольно ощутимо ущипнула сестра. По коже разливался колючий холодок.

— Я тебе покажу «безобидную воду и ветер», если ты сейчас же не соберешься и не закончишь мысль.

— Если Первый обладал волей лишать других магических сил, значит просто забрать энергию укротителя ему не должно было составлять особого труда. Со временем она вернется, но нам нужно продержать это состояние до тех пор, пока паразит не поймет, что здесь ему больше нечем поживиться.

— Звучит неплохо. Если бы я только представляла, как это сделать.

— Разве это не то же самое, что отдать свою энергию, только наоборот?

Кристар с прищуром посмотрел на сестру. Его слов было достаточно, чтобы Оника вспомнила ту часть своих странствий, где наткнулась на магов Республики и исцелила раны Люфира, что выглядело и ощущалось нею, как передача собственных запасов энергии.

— Допустим, я попытаюсь сделать это.

— Так давай, чего ты ждешь?

— Сейчас?!

— Я устал думать об этом и хочу знать, прав я или нет.

Кивнув, Оника села на край кровати и позвала брата к себе, беря его за руки. В это время Ульен находился в другом крыле дворца и не должен был почувствовать, что кто-то коснулся магических сил.

Прикрыв веки, девушка хотела вернуться в те ощущения, когда она передавала свои силы Люфиру, и представить, что было бы, поступай она наоборот. Она силилась отыскать в сидящем напротив юноше плотные витки энергии так же, как Мешери учил ее стирать границы тела, становясь сгустком силы единым с миром вокруг и в то же время обособленным от него.

Оника впилась пальцами в кисти брата, когда ее неожиданно охватило головокружение человека, внезапно оказавшегося на краю пропасти. Внутри глубокого ущелья бурлила сила, агрессивная и неукротимая, лениво ворочавшая боками. Девушка знала ее, помнила, как сила брата заполнила ее в первый раз, подчиняя своей воле и заражая неистовством огня и непреклонностью камня.

Сначала энергия больно обожгла ее, но, разорвав оберегающий Онику барьер собственной силы, хлынула в руки, заражая все ее естество эйфорией.

— Я чувствую, чувствую! — Кристар сжал руки сестры в ответ. — Такое странное щекочущее ощущение, вызывающее дрожь в коленях. У тебя получается!

Близость большей силы на секунды затуманила разум Оники, жаждущей получить еще больше, но голос юноши вернул ей здравость рассудка. Девушка открыла глаза и отпустила руки брата, пряча свои в складках платья.

— Почему ты остановилась?

— Мы же хотели только попробовать. И теперь знаем, что это вариант, который вполне может сработать, если паразит действительно решит оставить твое тело, — Оника еще ощущала волнение в груди от разгуливающей внутри силы. — И, если это случится, Кристар, ментальный маг, связанный с жуком, узнает об этом. Мы уже не сможем находиться во дворце. Тебе придется пойти со мной, и дороги назад уже не будет. Я рассказала тебе все о своей жизни и мире, в котором я живу. В прошлый раз я приняла решение за тебя, не подумав о том, что дворец — это вся твоя жизнь. Я хотела вернуть брата и не на миг не задумывалась о том, чего желал ты сам. И пусть тогда все не заладилось из-за паразита, о котором никто не знал, но, мне кажется, жук стал всего лишь брешью, что первой дала течь. Я не хочу повторять прошлых ошибок. Ты сам должен решить, хочешь ли ты остаться или идти со мной.

Кристар, не ожидавший от сестры подобных слов, растерянно молчал. Он думал, что, преодолев такой путь, девушка не станет медлить, когда появиться шанс покинуть дворец, и только теперь понял, насколько глубокий след в душе Оники оставили произошедшие события.

— У тебя есть время. Даже если ты выберешь второе, нужно дождаться дня, когда Арнора продемонстрирует отцу твою сохранность. Из года в год даты одни и те же, и осталось чуть больше недели. Если сбежать раньше, боюсь, что это может привести к новому конфликту, а противоборство Ордена с Церковью — последнее, что сейчас нужно людям Огнедола. Решение за тобой, Кристар, что и когда. Я не буду торопить тебя и убеждать в чем-либо. В конце концов, во дворце тепло, хорошо кормят, и мне нет нужны спать в комнате для служанок.

Оника рассмеялась, стараясь снять напряжение. Она не знала, дает ли она отсрочку Кристару или же себе, желая отложить пугающий ее момент, когда брат озвучит свое решение. Прожив во дворце долгую зиму, Оника не была уверена, что восхищения магией и сомнительной судьбой отступника будет достаточно, чтобы юноша отказался от своей прежней жизни.

Девушка онемела, когда Кристар прижал ее к себе и поцеловал в лоб.

* * *

Пробудившись от зимней спячки, пузатое солнце щедро грело землю, разгоняя таящий снег по ярам и пригоркам. Редкие облака, медленно разрываемые на лоскуты порывами ветра, плыли по небу, оставляя в душе необъяснимое чувство тоски.

Здесь, под сенью соснового бора притаились белые сугробы, бережно хранящие следы навестивших их людей. Их было двое, как и всегда: два высоких тонких силуэта на краю скалы, в истязаемых ветром плащах, дожидавшихся третьего. Как и было договорено, Командор Ордена приходил один.

С приближением Сапфировой Маски Ульен отошел в сторону, замерев среди дрожащих игольчатых ветвей. Первого советника злила неприступность разума мага. Он мог заставить его испытать невообразимую боль, но мысли Командора оставались скрытыми за неприступной стеной.

— Рада, что ты нашел время, — Арнора сняла капюшон, и ветер тут же растрепал собранные фигурной заколкой волосы. — Я ценю все, что Орден делает для Огнедола в эти тревожные дни.

Фардн безмолвно смерил женщину взглядом. Она наслаждалась каждым мгновением их встреч, купаясь в ощущении собственного превосходства.

— Ты слишком беспокоишься и зря не доверяешь мне. Погляди сам — мальчик цел и здоров, и, больше того, я думаю, что он вполне счастлив.

Магу не нужно было приглашение Всевидящей Матери, чтобы с трудом сдерживаемым нетерпением прикоснуться к стоящей на треноге подзорной трубе. Фардн знал, зачем он здесь и на что имеет право и без слов ступающей за ним по пятам женщины. Со скалистого отрога открывался вид на озеро и стоящий на его берегу дворец, ослепительно сверкающий в молодых лучах весеннего солнца.