Её легионер
Шрифт:
...Из Гонконга в Чайна-таун приехал новый босс. Роберт Лим доложил о проделанной работе, нареканий за безрезультатность не получил, чем был удивлен. Новый босс с первого же дня начал проверку системы сбыта оружия утвержденная Центральным Комитетом программа "четырех модернизаций" не могла останавливаться ни на день, и для притока валюты необходимы надежность и постоянство.
Новый босс теперь тоже ездил в банк два раза в неделю, но теперь уже по разным дням, и в разные часы. В банке, в кабинете вице-президента, босс разговаривал по телефону с Пекином: куратор из ЦК компартии Китая требовал отчет
Но уничтожение штаба подпольного оружейного синдиката Ло-Джамбетта получило закономерные последствия - мелкие розничные дилеры разбегались, как тараканы. На неуправляемый сегмент оружейного рынка стремительно прорвались новые структуры.
9
Боксон без помех перешел мексиканскую границу возле Тихуаны, на рейсовых автобусах добрался до Мехико. В конторе адвоката Бархеса забрал пакет со своими документами, купил на автобусной станции билет до Кампече. По пути, на одной из остановок, зашел в крестьянскую хижину и собственноручно сжег в печи доклад Дидье Грамона, проследив, чтобы не осталось ни одного неиспепеленного клочка бумаги. Хозяйке очага дал десять долларов - она была почти счастлива от щедрости этого придурковатого гринго.
Ещё неделю он загорал на пляжах полуострова Юкатан, с группой туристов посетил развалины городов древних майя; изредка возникающее желание прогуляться по памятным местам в Гватемалу отметал как уже неинтересное.
...Он вернулся в Париж в октябре, а до того побывал в Женеве, получил в банке деньги и по дороге купил себе новый автомобиль - белый "бьюик-ривера".
Сюзанна в кафе "Виолетта" отдала Боксону почту, её друг Филиппо с завистью смотрел на новенький американский автомобиль; в почте же ничего интересного не было.
– Как поживает мадемуазель Кольери?
– спросила Сюзанна.
– Не знаю, Сюзи, - ответил Боксон, - я не видел её почти три месяца.
– Вы поссорились?!
– Сюзанна обрадовалась возможности насладиться очередной сплетней.
– Нет, но я не решаюсь встретиться с ней - я так долго не давал о себе знать...
– Чарли, да ты бесчувственный чурбан, если так терзаешь влюбленную женщину! Звони ей немедленно, телефон у тебя за спиной!
Он послушно набрал номер и продиктовал автоответчику:
– Мадемуазель Кольери, бывший лейтенант Иностранного Легиона Чарльз Боксон просит вашего разрешения на аудиенцию в любое удобное для вас время.
– Чарли, - снова спросила Сюзанна, - а она что, ни разу тебе не звонила? Ведь у тебя тоже автоответчик.
– Я ещё не добрался до своей квартиры...
– Да уж, Чарли, ты сменил не только машину, но и разум!
Потом он позвонил Жаклин Шнайдер.
– Приезжайте сейчас, Боксон, я буду вас ждать, - сказала она.
Консьержка снова сидела у двери, но на этот раз уже по-осеннему тепло одетая. Дверь квартиры открыла незнакомая женщина, видимо, горничная.
– Рада вас видеть, Боксон!
– Жаклин Шнайдер была как всегда элегантна.
Он вручил даме купленный по дороге букет роз и спросил:
– Вы получали мои письма?
– Да, конечно. А что вы сделали с Эндрю Прайсом?
– Старина Энди
внезапно исчез. Его судьба мне неизвестна. Поэтому я выполнил только три четверти контракта. Следовательно, с вас ещё только пятьсот тысяч франков.– Но вы не выполнили весь контракт...
– Подозреваю, что Эндрю Прайса мне не отыскать даже за всю мою жизнь. Я даже не уверен, что он жив. Во всяком случае, у меня нет о нем никаких известий.
– Предпочитаете наличные, или выписать чек?
– Наличные, разумеется, лучше всего фунты стерлингов.
– Они будут только завтра.
– Хорошо, хотя я не убежден, что в свете последних событий смогу дожить до завтра.
– Почему у вас такое мрачное настроение?
– Потому что я вроде бы не совершил никаких ошибок, но ведь и Дидье Грамон думал так же. Оставим эту грустную тему. В котором часу мне завтра приехать?
– Ближе к полудню.
– До свидания, мадам Шнайдер!
– До завтра, Боксон!
...Он приехал к своему дому, в квартире сел в кресло-качалку, закурил доминиканскую сигару и включил телефонный автоответчик.
Голос Катрин появился где-то в середине кассеты.
– Чарли, я прилетела из Японии. Там так здорово! А тебя нет. Наверное, у тебя контракт. Позвони мне, я жду!
Потом был ещё один её звонок.
– Чарли, опять тебя нет. Жаль, я соскучилась по тебе.
...Катрин Кольери позвонила Боксону поздно вечером.
– Чарли, ты живой! Ты не ранен?
– В этот раз я не был на войне...
– Приезжай сейчас же в студию, я начинаю делать новую программу!..
...Они ужинали в маленьком ресторанчике рядом с площадью Трокадеро.
– Где ты был, Чарли?
– В Мексике. Оттуда прогулялся в Гватемалу.
– Ну и как?
– Сельва, индейцы, мертвые города майя, надежда на второе пришествие Христа...
– А зачем ты туда ходил? Если не секрет, конечно.
– Не секрет. В Латинской Америке традиционно очень напряженная ситуация, много партизанских групп. Я освежил в памяти особенности этого театра военных действий. Возможно, мне придется там воевать. Перспективное направление.
– Ты говоришь ужасные вещи, Чарли...
– Да, план боевой операции - не псалом Давида.
– У тебя какая-то озабоченность в голосе, Чарли. Ты со мной и одновременно где-то ещё...
– Я только с тобой, Катрин. К сожалению, у меня сегодня ещё есть дела. Я отвезу тебя домой...
...В студии Алиньяка Боксон подробно изложил на бумаге события последних месяцев. Подписался, немного подумал, начал писать завещание. Потом остановился, недописанное завещание сжег в пепельнице, остальные бумаги запечатал в конверт, на конверте отметил: "Вскрыть в случае моей смерти", поставил подпись.
Вскоре вернулся Алиньяк в сопровождении богемной публики; начались бесконечные разговоры о творчестве, социальной справедливости и проблемах человека в век научно-технического прогресса; Боксону это быстро надоело, а когда какой-то щуплый борец за социальное равенство (его отец владел в Нормандии сетью рыбоконсервных заводов) пустил по кругу сигарету с марихуаной, стало совсем скучно...
...Утром он заехал к своему адвокату, оставил у него конверт, договорился о действиях на случай непредвиденных обстоятельств.