Эхо потопа

– Что с ними такое происходит?
– спросила Слания, чувствуя за этим ритуалом нестерпимое зло.

– Жизненная сила высасывается из них для поддержания портала. Я не могу остановить ритуал, иначе, вырвавшаяся энергия вызовет коллапс.

– Это колдовство - мрачно заметил Терес - за такое у нас сжигают заживо.

– Я знаю ваши порядки, варвар и я согласен, что подобные ритуалы - это очень низко. Но как только я расскажу вам о своей цели, вы меня оправдаете. Пойдёмте же дальше, ваш обед остывает.

Они спустились вниз, к подножью горы. В горе зиял огромный проход, возле которого лежали сорванные с петель ржавые двери. Ко входу в подгорную часть вела главная улица города Исиат, ширина которой была достаточна, чтобы на ней могли разъехаться четыре повозки. Город был раскопан не полностью, но одного вида на идеально просчитанные улицы, образующие сложные геометрические фигуры было достаточно чтобы понять - его строили мастера своего дела.

«Следуйте за мной» - сказал Джехут и поманил их внутрь горы. Слания неуверенно проследовала за ним. Терес же, вдоволь насладившись видами города, нагнал их чуть позже.

Попав внутрь цитадели, Терес понял, что её строители вдохновлялись формами природы – металлические балки, поддерживавшие своды пещеры напоминали грудную клетку огромного зверя. Сами же своды были расписаны затейливыми рисунками, которые образовывали ровные ряды.

По центру зала, освещаемого лишь светом, проходящим из дверей, стоял огромный стол, ломящийся от угощений. Терес, подойдя к столу, отметил, что его столешница находится как раз на уровне его шеи. За столом стоял трон, сплетенный из железных прутьев. На него сел Джехут.

Терес и Слания стояли рядом. Спустя минуту, чудовища, похожие на тех, которые сопровождали златоликого в бою, поднесли им стулья. Под грохот и бормотание чудовищ, Терес смог незаметно шепнуть Слании: «Будь осторожнее с едой – мало ли какую дрянь он нам предлагает».

Их усадили за стол. Ловко орудуя четырьмя руками, Джехут налил в кубки вина и протянул Тересу и Слании закуски.

– Прежде чем вы начнёте задавать свои вопросы, я задам свой – сказал Джехут – скажи мне, северянин, кем был этот ваш Манн?

– Манн и его семья были последними праведниками на земле. Он скромно жил на равнинах далекого юга со своей семьёй – стал пересказывать с детства знакомую историю Терес.

– Это я слышал уже тысячу раз – остановил его златоликий, как бы между дел протягивая ему угощения – а какими ремёслами он владел?

Терес замешкался: кем же всё-таки был этот герой древних легенд? Тот, кто своими руками построил корабль, переживший потоп?

– Ваш предок был из тех людей, которые отринули все достижения цивилизации во имя своих бредовых идей – исполин одной парой рук схватился за голову, а вторые вскинул к небу – Ну почему ваш создатель настолько безрассуден!?

– В чём ты видишь его безрассудство? – прервал его Терес.

– Почему он спас семейку одичалых земледельцев, а не какого-нибудь учёного, инженера или на худой конец летописца? Сколько бы изменилось… Сколько мы потеряли…

Слания заметила, что златоликий пустил скупую слезу.

– Почему же? – спросила Слания.

– Как почему!? Девочка, ты видела, какая пропасть между моим народом и детьми Манна? Как думаешь, почему?

– Потому что мы прекрасно обходились и без ваших достижений – оборвал его Терес.

– Я прекрасно помню первые три сотни лет после потопа: ещё деревья не успели встать в полный рост, а вы как саранча уже заполонили мир. Подумать только: спасся только Манн, его жена и дети. Спустя полстолетия по миру рассеялись уже семьдесят семей. Семьдесят! Даже учитывая, что некоторые из этих линий успели оборваться, результат всё равно впечатляющий: по моим скромным подсчётам, даже беря в расчёт вашу любовь к взаимному уничтожению, цифры получаются впечатляющими!

– И какие же это цифры? – спросил Терес

– Вас около двадцати миллионов. Ты подумаешь, как так? Сейчас иметь пятеро детей для вас обычное дело. А у Эдекона – праотца ларанаев за сотню лет родилось тридцать детей!

– То есть, ты хочешь сказать, что единственное, в чём мы преуспели – размножение?

– Нет, северянин, есть ещё одна область – мародёрство. Вы разграбили большую часть городов, не пытаясь восстановить наследие погибших в потопе. Вы были как помойные крысы. А когда, спустя несколько сотен лет всё что у вас осталось от нас либо сгнило, либо было растащено, внезапно оказалось, что вы ничего не можете делать!

– Ничего не можем делать? – переспросил Терес.

– Вы даже железо толком выплавлять не можете.

– Высказал бы вам ещё больше, Джехут, будь вы на приёме в Баласдаве – ответил Терес.

Повисло молчание. Терес стал осматривать еду, лежащую на столе. Она выглядела вполне обычно – хлеб, фрукты, вино. «Клянусь, я не творил над этой едой никакие ритуалы» - сказал Джехут. Слания внимательно рассматривала его лицо. Было ясно, что он не лжет. Она дала знак Тересу, и он с облегчением взял в руки большой кубок с вином и стал осушать его.

– Джехут, прости меня за то, что я напала на тебя – сказала Слания.

– Слова о Тессобе вызвали у тебя гнев.

– Да - ответила Слания - Он покалечил моих братьев и сестёр, заставлял нас отречься от веры, а некоторые деревни и вовсе вырезал...

– Горячая голова - вздохнул Джехут - он ведь один из самых молодых златоликих. Впрочем, я предполагал, что он закончит свою жизнь подобным образом.

– Ты его знал? Говоришь о нём как о близком друге.

– Северянин, я знал его с рождения. Он всегда отличался буйным нравом. Хотел внести свою лепту в возрождение нашего народа.

– Убийства, издевательства и поборы это и есть ваше возрождение?
– спросил Терес.

– Вы пока что не можете понять наши методы. Тессоб проникся нашей общей идеей. Даже такой узколобый кретин как Нерогабал смог оценить это.

– За него будут мстить?
– спросил Терес.

У Слании внутри всё замерло. Она боялась узнать ответ на этот вопрос. Ей хотелось думать, что пусть она никогда не встретит Дивикона, Вириата и других своих родственников, они будут живы. Она не хотела знать, что с ними стало. Ведь если они умерли, то однозначно ужасной смертью. Невольно перед глазами возникали ужасные картины. Руки затряслись, на глаза навернулись слёзы.