Эксперимент номер 225
Шрифт:
В такт со своими мыслями, девушка добралась до столовой и наполнила поднос едой, а затем поспешила вернуться в архивы.
Аннали помогла Айзеку принять сидящее положение и поставила поднос с едой ему на колени, сама села рядом на стул.
— Ты помнишь, что произошло? — спросила девушка, уставившись на метиса своим выразительным взглядом синих глаз.
— Смутно… Мне было настолько хреново, что мой разум помутился. Я помню только те события, которые произошли до того, как меня заперли в блоке лаборатории. И то хотел бы забыть о них… — прошипел Айзек, крепче сжимая одеяло.
— Расскажи, что с
Айзек промолчал, потупив взгляд, но затем заговорил:
— После того, как меня поймали, меня отвели в специальный блок, где начали допрашивать…
Айзек приоткрыл свои огненно-оранжевые глаза и осмотрелся по сторонам. Темно. Хоть глаз выколи, абсолютная темнота. Однако вдалеке проглядывались очертания тёмных стен.
Парень попробовал пошевелиться, но тут же услышал звон цепей, к которым были прикованы его руки.
До Айзека не сразу дошло, что он подвешен. Его голова жутко болела, тело охватила слабость, страшно тошнило. Всё это были последствия действия успокоительных, которыми буквально пичкали парня в этой лаборатории.
Постепенно Айзек припомнил последние события: То, как он против своей воли участвовал в бою на арене, лишённый зрения, как вдруг услышал голос Аннали, которая умоляла его не сдаваться, хоть он и хотел подставится под удар, чтобы закончить всё это.
Аннали… Он помнил, как она привела его в душ и дала одежду. Впервые тогда Айзек ощутил, что такое приятная горячая вода. Обычно его всегда поливали из шланга ледяной водой в каком-то месте, похожим на подвал.
Вспомнил, как Аннали привела его обратно в камеру, хоть он и не хотел возвращаться туда. Только не это место, где произошло столько… То, как он услышал, что она не заперла дверь. Как воспользовался этим, чтобы сполна отыграться на тех, кто мучил его всё это время. А дальше… кровь-кровь, крики, выстрелы, чувство наслаждения и удовольствия.
Айзек не жалел о том, что сделал. «Они» заслужили это. Единственное, о чём он жалел… В памяти парня застыл момент, когда Аннали бросилась под его удар, когда он собирался расправиться с Даниэлем. В тот момент его животная ярость сменилась страхом и чувством беспокойства. Сожаление… а потом темнота. Но Айзек помнил, как сидел возле окровавленной девушки и смотрел в её напуганные синие глаза, пока Даниэль не ввёл ему препарат.
Теперь Айзеку стало понятно, что он здесь делает. Скоро за ним придут…
Чутьё не обмануло парня. Вскоре комнату озарил небольшой луч света. Послышались шаги. И вот, в метре от него остановился мужчина в белом халате и очках под которыми поблескивал хладнокровный взгляд зелёных глаз.
— Смотрю, очнулся, номер 225, — сказал Даниэль, поправляя очки.
Айзек ничего не ответил ему. Он люто ненавидел этого человека. Из-за него ему пришлось пережить все эти муки, обращение в мутанта, болезненные эксперименты которые проводили над ним до сих пор! Метис желал порвать его голыми руками, но сейчас место ярости уступала слабость от успокоительных. Даже плюнуть ему в лицо было невозможно, на лице Айзека было одето нечто на подобии намордника.
— Не будем обмениваться любезностями. Перейдём сразу к делу, — начал мужчина. — Думаю, ты уже вспомнил, что совсем недавно устроил резню на втором уровне, где тебя держали.
Хоть я и считаю тебя животным, но такое не забывается. Ты убил двадцать человек.— Аннали… не в этом счёте? — внезапно спросил метис.
— Нет. Она ранена, но не смертельно. Сейчас она находится в медблоке и проходит лечение.
Айзек выдохнул. Будто камень с груди свалился. Несмотря на то, что он люто ненавидел всех учёных лаборатории… только Аннали он не хотел причинять вреда.
— И что ты от меня хочешь? — спросил Айзек, исподлобья посмотрев на Даниэля, — Думаешь я раскаюсь в содеянном? Не жди этого…
— Я пришёл сюда не для того, чтобы требовать твоего раскаяния. Меня интересует другой вопрос, — сказал Даниэль, сделав несколько шагов в сторону какой-то установки, — Все мы знаем, что при последней мутации ты потерял глаза и стал буквально беспомощным. Это мы хорошо выяснили в ходе проводимых над тобой экспериментов.
— К чему ты клонишь?
— Ты не смог бы сам выбраться из камеры. А значит кто-то выпустил тебя. Намерено или нет, уже разберёмся мы. Я просто хочу знать имя того, кто это сделал.
— Ха… С чего ты решил, что я тебе хоть что-то скажу?
— Для этого ты здесь.
В следующую секунду Даниэль нажал на кнопку какой-то панели. Тело Айзека тут же окатило рядом мощных электрических разрядов.
Истошный крик парня отскакивал от серых стен, поглощая остатки звука. Видимо эта комната была создана специально для пыток.
— Ну, как, приятные ощущения? — спросил Даниэль, с садисткой усмешкой, отпуская специальную кнопку.
Айзек судорожно отдышался. Мышцы его тела продолжали дёргаться в остаточных судорогах.
— Ублюдок! Мразь! — выкрикнул метис, крепче сжимая кулаки. Цепи зазвенели в попытках парня дотянуться до этого подонка.
— Я задал тебе вопрос: Кто выпустил тебя из камеры?
— Да, пошёл ты! — выкрикнул Айзек, продолжая делать рывки, но цепи прочно держали парня на месте, а последующие разряды остужали его пыл. — А-а-а-а-а! Кха! Ха-ха…
— Чем раньше ты ответишь на мой вопрос, тем лучше, для тебя же. Поэтому советую обдумать мои слова, — спокойно сказал Даниэль, будто бы просто вёл светскую беседу.
*****
Следующие несколько дней Айзек провёл совсем один. Даниэль установил на панели таймер, по которому установка, каждый час посылала ряд мощных электрических разрядов в сторону парня.
Айзек испытывал невероятную боль. Электрические разряды били его с такой силой, что на теле метиса оставались ожоги, которые регенерировали и появлялись вновь.
Во рту всё пересохло от постоянных криков, которые он просто не мог сдерживать от жгучей боли. Ко всему прочему, Айзека морили жаждой и голодом, из-за чего его регенерация начала ослабевать.
По окончанию недели он стал похож на обгоревший труп. Ожоги разных степеней уродовали его тело: лицо, шею, грудь, живот, спину, руки и ноги.
Айзек висел на цепях, обмазанных кровью и лоскутами слезшей кожи. Цепи впились в запястья парня, с рук стекала кровь. Его тело периодически билось в небольших судорогах, дыхание приобрело приступообразный характер. В воздухе витал запах горелой плоти…
— Выглядишь паршиво, — вдруг раздался голос Даниэля, вошедшего в камеру. Он прикрывал нос и брезгливо окидывал парня взглядом.