Эксперт № 13 (2014)

Примерно такая же картина и в авиастроении. Украина под разными предлогами выкачивала деньги из бюджета России или наших предприятий на сомнительные совместные проекты, которые либо вовсе не реализовывались, либо приносили нам гигантские потери. Самый яркий пример такой деятельности — программа Ан-70. Этот военно-транспортный самолет, способный взлетать с коротких взлетных полос (достаточно 700 метров), КБ Антонова разрабатывало с начала 1990-х. При этом украинцы активно привлекали инвестиции из России. В общей сложности наша страна вложила в этот проект порядка 200 млн долларов, но самолета не получила. В итоге Минобороны России подало на концерн «Антонов» в суд с требованием взыскать 25 млн гривен штрафов за нарушение сроков разработки лайнера. А в декабре прошлого года то же самое сделало и Минобороны Украины. Местные военные требуют от «Антонова» выплатить 164 млн гривен. Очевидно, что Ан-70 не только не будет изготовлен и сертифицирован в обозримой перспективе, но и вообще не нужен нашим ВВС. Во-первых, он не соответствует их требованиям, так как слишком тяжелый и к тому же оснащен устаревшей авионикой. А во-вторых — ненадежный (было три катастрофы, зафиксировано несколько сотен случаев отказа двигателей). Наконец, у нас есть собственный военно-транспортный самолет — модернизированный Ил-76, который практически по всем ключевым параметрам превосходит Ан-70. Точно так же обстоят дела и с другим украинским самолетом — пассажирским Ан-148. Разница лишь в том, что в отличие от Ан-70 эта машина активно производится на мощностях ОАК, несмотря на то что прямо конкурирует с нашим самолетом Superjet 100. Но если у Superjet 100 есть международный сертификат, то украинский лайнер в принципе не может его получить, поэтому Россия вынуждена дотировать не только производство, но и продажи Ан-148 странам вроде Кубы из государственного бюджета. Парадокс ситуации еще и в том, что Ан-148 благодаря изощренной схеме поставок комплектующих (придуманной украинскими лоббистами) на Воронежский завод ОАК стоит на 3 млн долларов дороже, чем российский Superjet 100.

Украинцам настолько нравится этот бизнес, что они уже предлагают нам развивать за счет России выпуск и продажи более вместительных самолетов этой серии — Ан-158.

И только российско-украинская кооперация в производстве двигателей нашей стране действительно необходима. Прежде всего это касается выпуска силовых установок для вертолетов и учебно-тренировочных самолетов Як-130. Эти двигатели выпускает частное запорожское предприятие «Мотор Сич», от которого наша промышленность пока еще сильно зависит. Еще в конце прошлого года президент России Владимир Путин поставил задачу обеспечить независимость нашего авиастроения от зарубежных производителей и импортных компонентов. «Пока что доля импорта высока, по отдельным вертолетным двигателям она достигает 80 процентов, поэтому нам нужно развивать собственную компонентную базу и повышать глубину локализации», — подчеркнул президент.

Но быстро решить эту задачу довольно трудно. В этом году на мощностях предприятия «Климов» в Санкт-Петербурге будет выпущено порядка 50 вертолетных двигателей ВК-2500 при участии «Мотор Сич». В целом же программа предусматривает выпуск 300–320 двигателей на территории России в год. При этом производство основных узлов двигателя — газогенератора и камеры сгорания — уже полностью освоено на территории России. Так что теперь все зависит от наращивания производственных возможностей российских производителей компонентов. Что же касается двигателей АИ-222 для Як-130, то их наши авиастроители просто закупают на Украине в готовом виде, и эти контракты будут выполняться даже в условиях прекращения кооперации по другим проектам.

Мясные деликатесы по-французски Елена Николаева

На что делаете ставку?
– Мы верим в грамотного потребителя, который понимает различия между домашними и фабричными продуктами.

figure

/figure

Основатель:

Андрей Куспиц, 45; образо - РУДН, Академия внешней торговли и ТПП Парижа; Николя Шавро, 42; образование - неполное высшее. Франция

Сфера деятельности:

кулинарное производство

Стартовые вложения:

20 млн руб.

Срок окупаемости:

не указан

section class="box-today"

Сюжеты

Новый бизнес:

Склей себя и того парня

Тесла был бы удивлен. Электрическая зарядка тела

/section section class="tags"

Теги

Новый бизнес

Пищевая отрасль

Эффективное производство

/section

«Да вы с ума сошли! Это настоящее безумие — делать сосиски из говядины высшего сорта», — примерно так говорили технологи Андрею Куспицу , сооснователю компании «Ле Бон Гу» (Le Bon Gout). Последние сто лет мясные деликатесы — это способ утилизации отходов убоя. А в последние двадцать лет это еще и возможность продавать воду по цене мяса.

Марка с французским названием и маленьким ручным производством в центре Москвы выпускает деликатесы из настоящего мяса и специй по старинным рецептам. За последние сто лет — примерно со времен Первой мировой войны, когда при нехватке сырья нужно было накормить людей быстро и недорого, — мясопродукты массового спроса изменились серьезно и, увы, необратимо. Сначала в Германии придумали заменять часть сырья крахмалом. В 30-е годы в США во время Великой депрессии тоже встал вопрос об удешевлении еды. И процесс уже было не остановить. «Нынешние технологии позволяют произвести вкусную и красивую сосиску, не расходуя ни грамма мяса», — объясняет мне Андрей возмущение технологов, воспитанных на идее сокращения издержек. «В современных ГОСТах указано определенное количество необходимого для изготовления изделия мясосырья. Мясосырье — это не значит мясо. Далее перечислены допустимые добавки и соя, это еще не страшно. Но есть и различные камеди — это вещества растительного происхождения, обладающие способностью удерживать много воды. Или, например, вытяжка из красной водоросли — каррагинан, которая разводится водой в отношении 1:60, превращается в гель и не только помогает продукту дешево набрать объем и вес, но и обеспечивает эффект насыщения. Желудок заполняется, но уже через час человек снова голоден. И он будет покупать больше. То есть с экономической точки зрения выгодно производить изделие, в котором мяса будет не больше 30 процентов», — объясняет Куспиц. Правда, понимают это не все потребители и нередко реагируют на ценник «Ле Бон Гу» гневно: «Да у вас сосиска дороже килограмма мяса!» Правильно, потому что килограмм мяса нужно еще переработать.

Идея

Название марки Le Bon Gout, что означает «хороший вкус», не заигрывание с потребителем в стремлении казаться французским производителем. В 2010 году гастроэнтузиаст, как он сам себя называет, Андрей Куспиц, вернувшийся из французской эмиграции, вместе с деловым партнером французом Николя Шавро в Москве за чашкой чая обсуждали явную несправедливость. Почему у русских людей во Франции с кулинарной ностальгией все вопросы решены, а в России приличных для французов продуктов нет? «В Москве очень много французов, десятки тысяч человек. И все они возвращаются из поездок домой с полными пакетами еды. Мне эта ностальгия абсолютно понятна. Потому что я на второй год пребывания во Франции начал выращивать на балконе укроп, чтобы получить его в зонтиках и делать малосольные огурцы. Пожалуй, единственное, чего там не делают», — объясняет Андрей.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Это не значит, что во Франции не используются пищевые добавки. Институты Германии и Швейцарии день и ночь разрабатывают новые добавки, заменители и усилители вкусов. Их традиционные потребители — массовые производства. Но в Европе развиты и маленькие, семейные, бизнесы. Исчезнув в условиях СССР, в современной России они мало-помалу возрождаются, но, чтобы найти их, нужно потратить довольно много времени .

Два типа производства в Европе рождают и два типа потребления. Французы, например, известные гурманы. «Рабочие на стройке в будни едят абы что. Им некогда задумываться о здоровье. А вот в выходные садятся с хорошей бутылочкой вина, вкусной едой и говорят о прекрасном. Детям всегда стараются купить настоящее», — описывает Андрей. Николя Шавро, построивший в России несколько хотя и далеких от продуктового мира, но вполне успешных бизнесов, решил: импортируем колбасника, булочника — и начинаем делать свое. Выписали. В придачу взяли ветврача — чтобы не ошибиться с выбором сырья. Наняли удаленных консультантов — они проверяют качество, приезжая раз в полгода: один из города Мец, другой из Страсбурга.

Реперные точки

«Изначально у нас коммуникация и все производство происходили для кормления французского землячества, к которому быстренько примкнули бельгийцы, квебекцы и различные франкоязычные сообщества. Не только частные лица, но и организации, например посольства», — рассказывает Андрей. Производство находится на Большой Переяславской улице, недалеко от французской школы, и у домохозяек быстро вошло в привычку заезжать за покупками именно сюда. Выходить на них специально не было нужды. «Мы затащили друзей, они рассказали другим. И мы делали немного, без красивых упаковок, без этикеток», — вспоминает Андрей. Разговоры о еде вышли далеко за пределы целевой аудитории, и, хотя московские друзья французских эмигрантов не испытывали ностальгии при виде мясных продуктов, идея есть деликатесы, приготовленные по старинке, им нравилась. Вполне предсказуемо фирма столкнулась с невозможностью покрыть растущий спрос. Сопротивляясь росту производства, Куспиц и Шавро срочно объявили «Ле Бон Гу» закрытым клубом, что, впрочем, вызвало большой ажиотаж. Окончательно стало понятно, что пришло время двигаться дальше.