Эксперт № 14 (2013)
Шрифт:
Владимир Добровольский , директор по развитию бизнеса ГТЛК:
– В 2011-м и даже в начале прошлого года казалось, что по итогам 2012-го лизинговый рынок покажет рост. Сначала говорили о 30-процентном увеличении объемов сделок, затем эти показатели стали пересматриваться в сторону понижения. Но в итоге мы получили те же цифры, что и в 2011 году: 1,3 триллиона рублей. Исходя из сегодняшних тенденций можно говорить, что велика вероятность продолжения стагнации. При самом оптимистичном сценарии российский лизинговый рынок вряд ли покажет рост выше 10-15 процентов. Причин для столь негативного прогноза много. Во-первых, нестабильная ситуация в мировой экономике отражается и на России. Во-вторых, самый крупный сегмент отечественного рынка - железнодорожная техника - в прошлом году перешел к стагнации из-за перенасыщения рынка и падения стоимости аренды.
Галина Майер , управляющий директор "Райффайзен-Лизинга":
– Не исключено, что мы столкнемся с замедлением роста объемов и в 2013 году. Конкуренция на рынке очень высокая. Возрастает и конкуренция с банками. Ситуация в экономике и финансовой сфере одинакова практически для всех участников рынка. Насколько успешно сможет развиваться рынок, во многом зависит от самих лизинговых компаний - от их способности к повышению качества и к инновациям.
Сегодня часто пытаются найти новые сегменты - драйверы рынка. Называют, например, такие отрасли, как авиатранспорт, недвижимость, ЖКХ или сегмент морских и речных судов. Но в каждом из этих сегментов пока есть серьезные системные проблемы, затрудняющие приход туда инвесторов (в том числе лизинговых компаний). Выделять какие-то сегменты как потенциальные драйверы роста достаточно трудно. С уверенностью можно сказать, что железнодорожный сектор, за исключением узкоспециализированных вагонов, сделанных под определенного клиента, расти не будет.
График 1
Доля сегмента железнодорожной техники сократилась впервые за последние 4 года
График 2
Доля госкомпаний на рынке сократилась впервые с 2008 года
График 3
70% компаний считают, что строительная техника станет одним из драйверов рынка
График 4
Более половины респондентов не считают, что авиализинг будет локомотивом роста рынка в 2013 году
График 5
Подавляющее большинство участников рынка не видят перспектив роста сегмента водного транспорта в 2013 году
График 6
По мнению большинства лизингодателей, в 2013 году сегмент недвижимости не сыграет роль драйвера рынка
График 7
В 2013 году объем новых сделок вырастет на 8% согласно оптимистичному сценарию
Образ человека труда
Максим Соколов
Максим Соколов
Пообещав утром 29 марта участникам конференции Объединенного народного фронта восстановить звание Герой Труда, уже к вечеру того же дня В. В. Путин исполнил обещание и восстановил, подписав соответствующий указ. Чем навлек на себя шутки и прибаутки, а равно и гражданственное негодование в связи с дальнейшей реставрацией советского прошлого.
Ибо памятный многим культ героев труда в СССР был, с одной стороны, если не вездесущ, то весьма распространен. Газеты, телепрограммы, киножурнал «Новости дня», предшествующий показу художественного фильма, обязательно отдавали дань этому культу. Забыть такое трудно. С другой стороны, культ отличался выдающейся казенной фальшивостью, и представить себе человека, искренне разделяющего культовые восхваления героев труда, было довольно затруднительно. Более естественной была реакция в духе философа А. А. Зиновьева (в антисоветском фазисе его развития, ибо потом был фазис жгуче советский), писавшего в «Зияющих высотах» о том, как «Хлеборубы Заибанья досрочно сожрали урожай». С тех пор культ героев устойчиво ассоциировался с культом хлеборубов Заибанья. Восстановитель культа В. В. Путин ожидаемо и получил по полной программе.
Грация наших
идеологов известна, что из этого получится, можно более или менее себе представить, и в полной мере отдаться напрашивающемуся задорному остроумию мне мешает лишь одно воспоминание. 4 декабря 1991 года я ехал на ночном поезде из Берлина во Франкфурт-на-Майне. Ранним утром, на подъезде к Франкфурту, поезд проезжал мимо ярко освещенного и испускающего клубы пара гиганта индустрии, чего-то производящего. В этот момент — видать, по контрасту с Россией, лежащей во мгле, — до меня вдруг дошел смысл строчек Маяковского из поэмы «Хорошо!». О том, как «Ды-мят, пых-тят мои фабрики», и что это есть хорошо весьма. Ибо Маяковский помнил 1920 год, когда ничего не дымило и не пыхтело, и это было страшно.Фабрики, собственно, и в СССР много лет дымили и пыхтели, и это воспринималось как нечто само собой разумеющееся, совершенно неинтересное и заслуживающее внимания в той же мере, что и плакаты «Слава КПСС!», — то есть ни в какой. Но в голодном и холодном декабре 1991 года бытие российской промышленности отнюдь не воспринималось как самоочевидное, оно было под очень большим вопросом — оттого-то зрелище германской индустрии, несомненно, более живой, вдруг вызвало и зависть, и тоску. Вероятно, той же природы чувства двигали создателями послевоенного (1954 г.) немецкого фильма, в котором на фоне вставшего из руин могучего сталелитейного производства (что-то в духе индустрии из «Весны на Заречной улице») герой восклицал куда-то в воздух: «Вы хотели вбомбить нас в каменный век — так вот же вам!» Только что грубого жеста с рукой, перерубленной в локте, не казал, но смысл был именно этот. Можно называть это реваншизмом, а можно естественным чувством радости за то, что жизнь снова продолжается в труде. Варят сталь, сеют хлеб, дымят фабрики.
Тогда как явственной чертой нашего времени является полное исчезновение сеятеля и хранителя (не обязательно с/х, вообще труженика) из культуры. Был образ человека труда, да весь вышел. Хоть Иван Денисович Шухов, хоть Иван Африканович Дрынов, хоть герои «Понедельник начинается в субботу» — были, да все вышли. Культура воспевает (порой с большой утонченностью и талантом) все что угодно, но только не труд, заповеданный Создателем: «В поте лица своего…» Теперь это преодолено.
Однако убрать труд не только из культуры, но и из жизни не получилось и вряд ли получится. Конечно, переход к образу жизни праздной римской черни (особенно в Третьем Риме) имеет место, но не полностью же. Скорее тут переход к третичному сектору, к жизни обслуги, которая называет себя креативной, но в деятельности которой как раз созидание и отсутствует. Понятно, что следом оно отсутствует и в культуре. Откройте СМИ, и много ли вы найдете — нет, не очерков о героях труда, но хотя бы материалов, в какой-то степени относящихся к теме реального созидания благ. Их нет. Общество потребления, которое и было нам обетовано. Правда, при этом обетовании не было сказано, что не может дюжина червей бесконечно изгрызать одно и то же яблоко, а самим догадаться креатива не хватает. Оттого-то неуклюжие попытки В. В. Путина заговорить об этизации труда и производства, напомнить, что это хорошо весьма, вызывают вполне искренний смех. До того ли в постиндустриальную эпоху гедонизма — лучше бы институты исправлял.
Притом что о звании Герой Труда еще более века назад писал С. Н. Булгаков в «Вехах»: «Здесь нормой является ровность течения, “мерность”, выдержка, неослабная самодисциплина, терпение и выносливость. Верное исполнение своего долга, несение каждым своего креста. В монастырском обиходе есть прекрасное выражение для этой религиозно-практической идеи: послушание. Это понятие может быть распространено и за пределы монастыря и применено ко всякой работе, какова бы она ни была. Врач и инженер, профессор и политический деятель, фабрикант и его рабочий одинаково при исполнении своих обязанностей могут руководствоваться не своим личным интересом, духовным или материальным — все равно, но совестью, велениями долга, нести послушание. Эта дисциплина послушания, “светский аскетизм”, имела огромное влияние для выработки личности в Западной Европе в разных областях труда, и эта выработка чувствуется до сих пор».
Можно назвать Ивана Африкановича Дрынова и Сергея Сергеевича Аверинцева хоть героями труда, хоть Helden der innerweltliche Askese, суть от этого не меняется. Не стоит село без праведника и не стоит село без труженика, наши же попытки обустроить село и всю страну нашу и без того, и без другого порождают только смех и горе — и всегда будут порождать.
Это совершенно безотносительно к удачности начинания В. В. Путина от 29 марта с. г.