Эксперт № 14 (2014)
Шрифт:
figure class="banner-right"
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
И если в случае газового экспорта его азиатская составляющая станет лишь дополнением к европейским поставкам, которые не пострадают, то наращивание восточного вектора при поставках нефти приведет к снятию части объемов с европейского рынка. И это уже заставляет нервничать покупателей из стран ЕС.
Последние события лишь подтвердили актуальность и своевременность «восточного разворота». То ли по удачному совпадению, то ли так и было задумано, но как раз в канун суровых угроз, но «скромных» санкций со стороны западных стран глава «Роснефти» Игорь Сечин провел масштабное турне по азиатским государствам, заехав в Японию, Индию, Вьетнам и Монголию, а также в Южную Корею.
Традиционно и справедливо считается, что основной партнер России на Востоке —
Видимо, созданию подобной матрицы и была посвящена поездка Игоря Сечина. Важную роль сыграл визит в Японию. Выступая на VI Российско-японском инвестиционном форуме, глава «Роснефти» сделал партнерам «интегральное предложение», пригласив их обсудить возможность совместных инвестиций по всей технологической цепочке — от добычи до транспортировки и переработки энергоносителей, упомянув и колоссальные запасы континентального шельфа нашей страны.
Таким образом, речь идет не о простой покупке углеводородного сырья, а о создании совместных предприятий, в том числе по добыче топлива. Подобный подход стал особенно актуален сейчас, когда в разработку вовлекаются все более сложные запасы. Это позволяет объединить финансовый и технологический потенциал сторон. Кроме того, для импортера топлива появляются дополнительные возможности снизить ценовые риски — ведь часть затрат на покупку нефти или газа вернется ему в качестве прибыли в совместном предприятии. Стоит напомнить, что японская компания SODECO уже сотрудничает с «Роснефтью» в рамках добычи нефти по проекту «Сахалин-1», где у SODECO 30%. Еще 30% принадлежат ExxonMobil, по 20% у индийской ONGC и самой «Роснефти». В данном случае добыча ведется на условиях соглашения о разделе продукции.
Кроме того, Япония закупает большую часть сжиженного природного газа (СПГ) с пока что единственного российского завода по производству СПГ (входит в группу «Газпром»). У «Роснефти» же в планах строительство своего завода «Дальневосточный СПГ», мощность которого на первом этапе составит около 5 млн тонн в год, как раз на базе газовых запасов «Сахалина-1». Небольшое транспортное плечо делает российские поставки нефти и СПГ в Японию весьма привлекательными для обеих сторон. Предварительные договоренности о поставках СПГ с будущего завода «Роснефти» были заключены еще год назад на Петербургском экономическом форуме с компаниями SODECO и Marubeni. Не исключено, что эти компании станут акционерами проекта. Игорь Сечин встретился и с руководством других японских корпораций, в том числе Tokyo Gas, Mitsui, Japex, JX Nippon.
Российско-японское сотрудничество не только позволит уравновесить китайский вектор, но и станет источником мощного промышленного потенциала, и это очень актуально для нас, учитывая, что западные партнеры по разработке сложных нефтегазовых запасов могут снизить свою активность на российском рынке под давлением правительств своих стран. Кстати, важную роль Японии здесь в полной мере осознают Соединенные Штаты, которые стараются полностью «замкнуть» страну на себя. (Согласно предварительно заключенным контрактам, значительная часть будущих поставок американского СПГ направлена именно на японский рынок. Правда, состоится ли вообще масштабный экспорт газа из США — большой вопрос.)
Не менее, а возможно, и более актуально сотрудничество России с Республикой Корея. Она уже закупает российскую нефть и российский СПГ, но заинтересована в новых поставках газа (в том числе трубопроводных) и в увеличении импорта нефти. Для России особенно важен высокий технологический уровень Южной Кореи в судостроении, ведь сейчас на базе дальневосточного завода «Звезда» создается судостроительный комплекс, на котором будут производиться суда и платформы для добычи и транспортировки нефти и газа. Акционерами новой «Звезды» станут в том числе «Роснефть» и Газпромбанк, а одним из ключевых иностранных партнеров — южнокорейская компания Daewoo Shipbuilding & Marine Engineering, которая и будет строить первые газовозы для новых российских СПГ-производств. В Корее глава «Роснефти» провел переговоры с руководством Hyundai Heavy Industries, одним из
мировых лидеров тяжелого машиностроения. Эта компания уже готовит для поставки «Роснефти» три реакторных комплекса гидроочистки, возможно и дальнейшее расширение сотрудничества.Завершилось турне визитом в Индию, которая является второй после Китая динамично развивающейся экономикой региона. Здесь глава «Роснефти» провел встречи с руководством компаний Indian Oil, ONGC, Reliance Industries, а также с заместителем министра нефти и газа Саурабхом Чандрой. Обсуждались возможности дополнительных поставок нефти и СПГ с будущего завода компании, а также его участие в шельфовых российских проектах.
Китай, Вьетнам, Индия, Монголия, Япония и Южная Корея — внушительная география сотрудничества «Роснефти» с ключевыми странами региона, сотрудничества, которое, как представляется, только начинает развиваться.
От революции сланцевой к революции на Украине Карпова Наталия
Обострение ситуации вокруг Украины, в частности угроза введения санкций против российского энергетического сектора, свидетельствует об обострении борьбы на мировом рынке энергоносителей
section class="box-today"
Сюжеты
Энергетика:
Продлить жизнь реактора
Где у нас биогаз
/section section class="tags"
Теги
Энергетика
Долгосрочные прогнозы
Эффективное производство
/section
Быстрый и малоприятный разворот событий вокруг России, заметное охлаждение наших еще вчера надежных зарубежных партнеров, готовых применить санкции в области финансов, энергетики и в военном секторе, многим кажется неожиданным. Формально события связаны с кризисом на Украине. Однако взглянем на ситуацию шире — в мирохозяйственном контексте.
Состояние мировой экономики нельзя назвать стабильным. Основные игроки продолжают испытывать серьезные трудности. Обратим внимание только на тех, кто оказался наиболее ангажирован в вопросе обещанных санкций против России. Европейские соседи, с которыми нас связывают жизненно важные нити сотрудничества и взаимодополняющего развития, с трудом стабилизируют экономическую ситуацию, ищут новые модели роста в условиях нарастания многих проблем. Тут и потеря конкурентоспособности и лидерских позиций на многих рынках в пользу более динамичных (в первую очередь азиатских) стран, и старение населения с сопровождающим его ростом социальных расходов, и усиление центробежных настроений внутри Евросоюза. Вопрос энергообеспечения тоже серьезно беспокоит европейцев. Переход на новые возобновляемые источники энергии пока идет медленно, он очень затратен. Читая европейские издания, видишь, как, вооружившись цифрами и фактами, тревогу бьют ученые, эксперты, бизнесмены. Не обходят они стороной и аспект энергетической зависимости от России, который трактуется в широком диапазоне — от фактора долгосрочной европейской стабильности (куда Россия без Европы?) и угрозы (доколе нам зависеть от российского газа?). Хотя на Россию приходится лишь порядка трети импортируемого странами ЕС газа, обеспокоенность есть всегда, а в периоды экономического спада и прочих осложнений она растет.
figure class="banner-right"
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
Ситуацию в США тоже не назовешь благополучно-безмятежной. Бюджетный дефицит уже давно стал серьезной хронической болезнью, которая периодически получает вливания традиционных и новых поддерживающих средств, но далека от излечения. Вопросы финансирования — выполнение обязательств по выплате процентов иностранным кредиторам, реализация многих государственных программ, прежде всего в сфере здравоохранения и образования, а также военные расходы и содержание государственного аппарата — уже больше года остаются в центре внимания администрации США. Еще осенью 2013-го было ясно, что борьба демократов и республиканцев вокруг инструментов выхода из бюджетного кризиса резко обострилась. И уже тогда можно было ожидать новой волны мировой турбулентности — переноса внутреннего напряжения крупнейшей экономики мира во внешнюю среду (такое нередко случается в практике американской экономической политики). И одним из важнейших факторов нестабильности должно стать обострение борьбы за лидерство на рынках энергоносителей. Заметим, что глобальные сдвиги в мировом хозяйстве ведут лишь к смене ресурсных приоритетов, но не снижают их значения в целом.