Эксперт № 14 (2014)
Шрифт:
Напомним, что премия «Глобальная энергия» была учреждена в 2002 году российскими энергетическими компаниями «Газпром», «Сургутнефтегаз» и РАО «ЕЭС России» (правопреемник — ФСК ЕЭС). Учредители видели ее каналом поощрения выдающихся ученых, специалистов, оказавших исключительное влияние на развитие технологий мировой энергетики и осмысление энергетических проблем глобальной важности. Признавая, что задачи, стоящие перед человечеством в этой области, охватывают всю планету, организаторы наметили несколько основных направлений своего интереса — это энергообеспечение мировой экономики и населения нашей планеты, поиски более эффективных и экологически чистых способов использования традиционных энергоресурсов и разработка технологий альтернативной энергетики. Причем для организаторов слово «энергетика»
Примечательно, что номинируются на премию не столько за открытия и фундаментальные исследования, обеспечивающие новые возможности в развитии энергетики, сколько за исследовательские работы, которые воплотились в конкретных инженерных конструкциях или привели к практическим результатам, способствующим росту энергетического потенциала, таким, к примеру, как открытие и разработка эффективных способов эксплуатации месторождений энергоресурсов. В этом смысле «Глобальная энергия», отмечающая выдающиеся технологические разработки, служит своеобразной технократической альтернативой Нобелевской премии, за что (вкупе с растущей международной известностью и соответствующим размером вознаграждения) журналисты и прозвали ее русским энергетическим Нобелем.
В 2013 году премиальный фонд составил 33 млн рублей. Право номинировать на премию имеют более 2700 ученых из 60 государств мира. Среди них — лауреаты Нобелевской премии по физике и химии, лауреаты премий Киото, Макса Планка, Вульфа, Бальцана, премии «Глобальная энергия» прошлых лет. Решение о выборе лауреатов премии принимает Международный комитет, в состав которого входят 25 авторитетных ученых из десяти стран.
Почему России не нужна еще одна революция Ольга Власова
section class="box-today"
Сюжеты
Вокруг идеологии:
Академия: интрига сохраняется
Целевой рост не достигнут
Приветственное слово
/section section class="tags"
Теги
Вокруг идеологии
Политика
оппозиция
Долгосрочные прогнозы
/section
Борьба с государством и со страной под видом борьбы за свободу — застарелая проблема отечественного либерализма, стоившая России двух исторических обвалов. Впрочем, сегодня у нас есть все шансы избежать повторения ошибок прошлого
Произошедший на Украине под либеральными и националистическими лозунгами переворот произвел необыкновенное по своей силе воздействие на российских либералов. Страсти среди его сторонников так накалились, что брат пошел на брата, а муж на жену, если, не дай бог, она радуется возвращению Крыма или же скептически отзывается о моральных качествах революционного киевского правительства. Российские либералы с завистью смотрят на соседей и вслух мечтают о приходе революции — и поддерживающего ее Запада — в Россию. Чаянья современных борцов с режимом удивительным образом напоминают мотивы одновременно и русских революционеров начала ХХ века, и советских диссидентов.
Смердяковская правда
Если современным либералам сказать, что по существу они есть не кто иные, как русские революционеры разного толка, боровшиеся с «кровавым царским режимом» в XIX и в начале XX века, они оскорбятся. Ведь большинство из них считают себя как раз противниками победившего большевизма и порожденного им СССР. Между тем если бы либералы занялись настоящим изучением истории своей страны, то они бы обнаружили, что русские революционеры в массе своей вовсе не были коммунистами, а являлись либералами разных оттенков. Они не стремились к победе пролетариата, они выступали за прогресс в широком понимании этого слова: за свержение или хотя бы ограничение монархии, за политические и экономические реформы, права человека. То есть вещи полезные и нужные. Почему же
полученным результатом была октябрьская революция, страшная гражданская война, приведшая к разрушению всей экономической основы, созданной Российской империей, и диктатура большевиков, в результате которой и последующих репрессий была выслана или уничтожена наиболее активная часть нашего населения?figure class="banner-right"
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
Причин было несколько. Русские либералы так увлеклись ненавистью к режиму (это мы видим и сейчас), что и сама Россия им стала ненавистна. Противопоставление своей убогости западной развитости играет с нашими либералами злую шутку: они начинают ненавидеть себя как народ и активно хотят превратиться в кого-то другого. Часто наши либералы не замечают важной грани перехода от «я хочу быть собой, но хочу развиваться и учиться лучшему у других народов» к «я уже не хочу быть собой, я хочу стать другим народом (желательно западноевропейским или даже американским)».
Но как только ты начинаешь ненавидеть себя самого и стремишься отказаться от собственной национальной личности, ты превращаешься из реформатора своей страны в разрушителя. Именно это происходит в который раз с нашими российскими либералами: они не чувствуют границы перехода. Это удивительное свойство большинства русских либералов было отмечено еще Достоевским, когда он говорил о странной метаморфозе, происходящей с российскими либералами, когда они переходят от борьбы с пороками своей страны к борьбе с самой страной (в «Бесах» Достоевский фактически поставил знак равенства между русским либералом и революционером).
«…Поднимется в России лакей и в час великой опасности для нашей родины скажет: “Я всю Россию ненавижу”, “я не только не желаю быть военным гусаром, но желаю, напротив, уничтожения всех солдат-с”. На вопрос: “А когда неприятель придет, кто же нас защищать будет?” бунтующий лакей ответил: “В двенадцатом году было великое нашествие императора Наполеона французского первого, и хорошо, как бы нас тогда покорили эти самые французы: умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки”». Подобная интерпретация Бердяевым смердяковской сущности русского либерализма до невероятности напоминает позицию многих сегодняшних либералов. Во-первых, в оценке ими роли России во Второй мировой войне. Они говорят, что и не было бы никакой беды, если бы Гитлер захватил тогда Россию, так как советский и фашистский режимы были одинаковы, зато мы сейчас были бы частью западного мира. Во-вторых, в действительно лакейском равнодушии к сохранению себя как независимого и самоуправляемого исторического народа.
Изрядная часть нашей либеральной интеллигенции не видит для себя никакой беды в том, чтобы отказаться от попыток (на протяжении всей российской истории, по их мнению, ни к чему хорошему не приводивших) самостоятельного управления страной. «В самом деле, — говорят они, — ну что страшного тогда произойдет? Запад позаботится, чтобы у нас было некоррумпированное правительство, мы сможем ездить в Европу без виз, беспошлинно покупать европейские товары. Мы будем свободны (правда, в пределах понимания нового “хозяина”), и даже обретенная свобода слова нам не понадобится, потому что будет все можно и протестовать будет не против чего (а против власти самого законного римского Кесаря кто же будет протестовать?). А если мы лишимся Сибири с ресурсами или там еще чего в этом процессе, то это даже хорошо. Зачем нам героические рывки по освоению Севера или космоса? Это было выдумкой бесчеловечной советской идеологии. Это, наоборот, мешает человеку сытно есть, мягко спать и жить своей маленькой жизнью».
Даже если не принимать во внимание тот факт, что изрядная часть российского населения все-таки не готова закрыть Россию как независимый цивилизационный проект (при всех его недостатках, в нем были и есть уникальные достижения человеческого духа) в обмен на гарантированный кров и похлебку, либеральный обыватель глубоко ошибается, надеясь, что при переходе во внешнее управление он сможет улучшить или даже сохранить на прежнем уровне свои доходы.
Приблизиться к солнцу