Эксперт № 20 (2013)

Заморозки или холода?

Сергей Сумленный

Политические отношения России и Германии достигли самой низкой точки за всю постсоветскую историю. Рекорды экономического сотрудничества не отменяют печального факта — ни российская, ни немецкая элита не знает, как дальше жить вместе

Германский МИД, возглавляемый одним из самых непопулярных политиков страны, экс-главой либеральной Свободной демократической партии Гидо Вестервелле (на фото), год за годом демонстрирует неспособность формулировать внешнеполитическую позицию по ключевым вопросам — от роли Германии в решении ливийского конфликта до выстраивания отношений с Россией

Фото: AP

Господин Шокенхофф продолжает курс на столкновение, который уже нанес существенный урон германо-российским отношениям. Мы по-прежнему придерживаемся мнения, что необходимый дискурс гражданского общества невозможно привить насильно, поскольку такой подход легко отвергнуть как этически-имперскую наглость. Гораздо важнее терпеливые и дипломатичные беседы», — открытое письмо главы Германо-российского форума, бывшего посла ФРГ в России Эрнста- Йорга фон Штудница , в котором он требовал от своих коллег дипломатичности в отношениях с Россией, само по себе было более чем недипломатичным. Человек, немало сделавший для развития российско-германских отношений, демонстративно отказывался от участия в конференции, которую устраивало его родное ведомство, немецкий МИД. Публичный отказ бывшего посла посетить мероприятие, открываемое самим министром иностранных дел Гидо Вестервелле , стало лишь одним из эпизодов тлеющего уже не первый месяц конфликта внутри немецкой элиты, пытающейся сформулировать новую российскую политику.

В поисках виноватого

Формальный адресат письма Эрнста-Йорга фон Штудница — Андреас Шокенхофф , одна из ключевых фигур в процессе охлаждения российско-германских отношений. Депутат бундестага от консервативного Христианско-демократического союза является координатором программы МИД ФРГ по германо-российскому сотрудничеству и при этом остается главным аллергеном российского МИДа.

Так, осенью прошлого года Андреас Шокенхофф был главным автором резолюции бундестага, осуждавшей нарушения прав человека в России и требовавшей проведения жесткого курса в отношении Кремля. Тогда российский МИД потребовал от канцлера ФРГ Ангелы Меркель отстранить Шокенхоффа от руководства тонкой материей российско-германских отношений. Но канцлер не сдала своего соратника по партии — и с тех пор имя Шокенхоффа, произнесенное в присутствии российских дипломатов, вызывает на их лицах выражение усталого возмущения. «Подумайте только: этот человек, ненавидящий Россию, координирует сотрудничество России и Германии!» — воскликнул в сердцах в разговоре с корреспондентом «Эксперта» один из работников российского посольства в Германии.

«Отношения между Россией и Германией напряжены так, как не были напряжены уже очень давно. Со стороны Германии на Россию направлен активный поток критики, какого не было много лет. Это началось с того момента, когда Владимир Путин заявил о возвращении на политическую арену, — рассказывает аналитик Немецкого внешнеполитического общества (DGAP) Штефан Майстер . — Третий президентский срок Путина привел к невероятному разочарованию в Германии. Все надежды на либерализацию и модернизацию, которые вкладывались в президентский срок Медведева, оказались разрушены и заменены агрессивным тоном из Москвы. Оказалось, что ожидания немцев в отношении Москвы не имели ничего общего с реальностью. И немцы, конечно, разочарованы. Но агрессивный, критический тон из Москвы, равно как и развитие ситуации c неправительственными организациями и с оппозиционерами, тоже нельзя сбрасывать со счетов. Поэтому сегодня российская внутренняя политика внезапно начала играть большую роль в политической дискуссии в Германии».

Обманутые ожидания

Разочарование в немецких политических кругах, занимающихся Россией, определяет сегодня немало. Отношения с нашей страной для Германии традиционно характеризовались как смесь романтизма и прагматизма. С одной стороны, немцы поддерживали особые отношения со страной, больше других пострадавшей от развязанной фашистами Второй мировой войны и сыгравшей значительную роль в объединении ФРГ и ГДР. С другой — немецкие элиты отлично понимают уровень зависимости от России как от важнейшего поставщика энергоресурсов (36% потребляемого в ФРГ газа доставляется из России) и крупного рынка сбыта немецких товаров (в России работают 6,5 тыс. компаний с немецким капиталом, объем поставок в нашу страну превысил в 2012 году 26 млрд евро).

Именно на причудливом балансе этих факторов держалась так называемая восточная политика ФРГ — концепция, предложенная еще в 1970-е годы социал-демократическими интеллектуалами (в первую очередь министром ФРГ по вопросам экономического сотрудничества Эгоном Баром ) и реализованная канцлером ФРГ Вилли Брандтом . В рамках этой концепции Советский Союз и Западную Германию предполагалось привязать друг к другу нитками газопроводов, а демократизация Востока (тогда — в первую очередь Восточной Германии) должна была протекать естественным образом, как следствие экономического сотрудничества.

Именно под лозунгом политического сближения через наращивание экономических оборотов проходило канцлерство и Гельмута Коля , и особенно Герхарда Шредера . Казалось, рост экономического взаимопроникновения неминуемо повлечет за собой выравнивание демократических потенциалов в обеих странах. Однако в последние годы концепция сближения через торговлю явно начала давать сбои. Объем товарооборота год за годом бьет рекорды и должен превысить в 2013 году 100 млрд долларов; объем накопленных немецких инвестиций в России — более 25 млрд долларов, а объем накопленных инвестиций из России в Германию — 3,2 млрд долларов (больше, чем накопленные инвестиции в Германию из всех остальных стран БРИКС вместе взятых). Однако политическое взаимопонимание Москвы и Берлина стремительно утрачивается.

Окончательно надежды на то, что динамичная экономика вытянет стагнирующую политику, развеялись после визита Владимира Путина на Ганноверскую ярмарку в апреле этого года. За несколько дней до прибытия российской делегации — самой большой за всю историю внешнеэкономических отношений России и Запада — в московских филиалах двух ведущих немецких политических фондов прошли прокурорские проверки. Германская общественность восприняла проверки (или обыски) в представительствах уважаемых (и весьма лояльных к Кремлю) фондов как откровенную пощечину. Ситуация, которая, возможно, даже не задумывалась как конфликтная, немедленно стала таковой.

«Так называемые проверки в Фонде Конрада Аденауэра и Фонде Фридриха Эберта — если они не задумывались как провокации, во что лично я не верю, — были прежде всего глупостью. Они скорее показывают, насколько непрофессионально действует российское правительство даже на самом высоком уровне», — сказал «Эксперту» глава московского филиала Фонда Генриха Бёлля Йенс Зигерт .

Как после Беслана

Недоумение, возмущение, страх и бесплодные попытки понять, что же на самом деле стоит за самыми громкими внутриполитическими действиями российских властей — от суда над панк-группой Pussy Riot до принятия законов о запрете так называемой пропаганды гомосексуализма, — вот главный мотив новой германской настороженности.

«Немецкая общественность недоумевает относительно внутреннего развития России так же, как она недоумевала в 2003–2004 годах, после ареста Ходорковского и теракта в Беслане. Все больше в обществе доминирует ощущение, что ослабленная и неуверенная российская элита в панике бьет во все стороны и больше не соотносит свои действия с российским или международным правом. Публика видит, что российское руководство сосредотачивается на своих ближайших соседях — у властей больше нет европейского проекта», — сказал «Эксперту» профессор Ханс- Хеннинг Шрёдер , эксперт берлинского Фонда науки и политики (SWP).

Бессистемные и непредсказуемые по последствиям действия российской стороны отлично знакомы и самому профессору Шрёдеру: в октябре 2011 года он летел в Москву для участия в конференции, организованной Высшей школой экономики и московским филиалом Фонда Фридриха Эберта. В аэропорту Домодедово профессора Шрёдера задержали на пограничном контроле, несколько часов продержали в помещении для нелегальных мигрантов и выдворили из страны. Тогда формально действия российских властей объяснили ошибкой пограничника: якобы немецкий ученый оказался в списке нежелательных посетителей Белоруссии — и его имя отображалось в российском компьютере автоматически. Так или иначе, выдворение Ханса-Хеннинга Шрёдера из России в 2011 году хотя и было ошибочным, фактически стало предвестником охлаждения отношений между двумя странами.