Эксперт № 20 (2013)

Максим Кантор. Одинокая толпа

— Я [ Фадеев] учился в школе в Ташкенте. У нас в классе была дюжина национальностей, и хотя бытовой национализм существовал, он всегда есть, тем не менее было ощущение, что все мы вместе. Может быть, не по- ленински интернационально, но мы понимали, что мы живем в особой среде. Крах СССР — и все это исчезло.

— Это не только российская проблема. Вы не можете этого не чувствовать, я не могу этого не чувствовать: в мире растет национализм, фашизм не был убит. Когда я езжу по Европе, я вижу, как поднимаются националистические партии, я вижу неонацизм в Германии, и, сколько бы мне ни говорили, что я смотрю не туда, я это вижу, например, по окраинам Парижа, по парижским демонстрациям. Я недавно приезжал в Грецию и видел демонстрации фашиствующих националистов в Греции.

Какая, к черту, объединенная Европа! Не надо забывать, что обе мировые войны были европейскими войнами, вызванными национализмом. А последняя война — нацистско-фашистской идеей.

Кто мог подумать в 1913 году, что бельгиец будет вспарывать живот немцу, а немец будет убивать бельгийца? Они рядом сидели в одном ресторане, они ели одно и то же фрикасе, у них рецепты кухни одинаковые. Они все переженены, пересватаны друг с другом. Однако начинается резня, и они травят друг друга газом.

Эта страшная фашистская идея дремлет в Европе, она никуда не ушла. И мгновенно может выстрелить. Интернационализм, порожденный войной как реакция на нацизм, на какое-то время это погасил. Эта была замечательная, великая ситуация, когда англосаксонская демократия вдруг на миг объединилась с социалистической идеей ради борьбы с нацизмом. Этому пику истории двадцатого века, пику благородства было всего несколько лет. В 1948 году все закончилось.

— И нет идеи, как социализм, которая противостояла бы этой опасности?

— Произошла странная и нездоровая подмена, когда выдумали слово «тоталитаризм». Его выдумали, чтобы объединить фашизм и коммунизм. Когда Карл Поппер — и Хана Арендт вслед за ним — придумали теорию закрытого общества и тоталитаризма, которые противостоят демократии, возникло страшное упрощение, которое привело к той идейной ситуации, которая есть сейчас.

Это стало уже таким трюизмом политической риторики, что безумие... Термин «красно-коричневый», который всегда меня изумлял, когда он появился в 90-е годы, приняли как рабочий термин, объясняющий всё: кто против нас — красно-коричневые.

Человек, который начинает воспринимать мир через призму этой теории, как геолог с разбитым компасом: не знает, где север, где юг, а хочет выйти на запад. Не выйдет. Он обязательно заблудится, как оно и произошло.

— А кто разбил компас?

— А разбил компас тот завистливый дурак, который решил, что только европейская цивилизация идет правильно к прогрессу, а все остальные — отсталые цивилизации, стремящиеся за Европой.

— Завистливый в том смысле, что он Европе завидует?

— Да. Эта точка зрения формировалась в 70-е годы, которые были небывалым, необычным для Европы временем расцвета. И судить о Европе по тому времени — это все равно что судить о жизни в каком-нибудь Мичуринске или Волоколамске, приехав туда в воскресенье на рабочую свадьбу, когда на стол поставили всё. И сказать: «Хочу жить в этом районе, где так живут даже рабочие. Тут едят от пуза: на столе всегда и икра, и помидоры». Потом оказывается, что они живут совсем не так. Скверно живут, и не каждый день стоит икра на столе. И когда мы все смотрели фильмы с Луи де Фюнесом и глядели на итальянскую и французскую жизнь 1970-го или 1975 года, то думали, что настоящая цивилизация одна — европейская, преодолевшая кризисы и войны. А войны (это уже была следующая мысль) были вызваны столкновением тоталитарного советского социализма с Гитлером, который появился из-за страха перед Советским Союзом. А если бы не было советской власти и революции, то не было бы и Гитлера, и тогда Россия цвела бы, и было бы у нас как в Европе в 70-е годы. Посмотрите, как Жан Маре там ест в ресторане.

Я сейчас ехал долгой дорогой через Италию на поезде, от Рима до Милана (это часов шесть-семь). Это же бедная страна! У нее был фасад, как сказали бы у нас, потемкинские деревни, и этот фасад в одночасье рухнул. Когда мы говорили: «Хотим жить как в Европе!», в такой Европе никто жить не хотел, а она такой ведь и была!

Посмотрите на это открытыми глазами, не верьте пропаганде! Не глядите на жизнь из окна своего персонального автомобиля! А жизнь там беднее, чем в Советском Союзе. Эти несчастные домики, в которых нет отопления — зачем в Италии отопление? — а зима ведь не всегда мягкая. Обшарпанное все, порушенное. Нивы сжаты, рощи голы.

— И в России историю интерпретировали те, кто завистливо смотрел на свадебный стол?

— Да-да. Это было предельно упрощенное, линейное понимание истории. Его можно сравнить с пониманием истории Гегелем, который считал, что Восток умер навсегда, что Китай выпал из истории. Но, как мы теперь знаем, старик Георг Фридрих ошибся. Китай выпал, но только на время.

— Заметим, что Запад еще и постарался, чтобы его выпихнуть из истории. Вспомним опиумные войны — знаменитое решение британского парламента в ответ на попытки китайцев остановить гигантский поток опия из Британской Индии о том, что Китай нарушает все мыслимые нравственные нормы, препятствуя свободе торговли.

— Замечательный пример.

— Понятно, как мы могли повестись на « европейскую свадьбу» в 70- е. Но почему мы опять с разбитым компасом после того, что мы пережили после распада СССР, тем более теперь, когда в Европе « свадьба» кончилась?

— Потому что произошла невероятная идеализация европейской истории. А реальную историю никто учить и знать не хочет. И тогда выдумали (а эта выдумка продолжает быть очень властной), что цивилизация может быть только западной, и никакой больше. Все, что случается плохого в западной цивилизации, случается из-за борьбы с восточными варварами, и, только если их хорошо сечь и стрелять по ним из пушек, как в опиумных войнах, можно спасти эту единственную цивилизацию. И так идеализирована европейская цивилизация, которая сама беременна фашизмом без всяких варваров, которая сама жестока до крайности.