Эксперт № 20 (2013)

При этом средний бизнес (имеющий и мало капитала, и мало прибыли) имеет огромную кредиторскую задолженность. На него приходится 65,3% общей суммы кредиторской задолженности средних и крупных предприятий страны против всего лишь 34,7%, приходящихся на крупный бизнес. Эта же закономерность проявляется и в относительных показателях: у средних предприятий на рубль выручки в 2011 году приходилось 29,3 копейки кредитной задолженности, тогда как у крупных — только 19,2 копейки.

Причем наши данные фиксируют явное ухудшение положения среднего бизнеса в период кризиса. Его доля по основным средствам уменьшилась с 38,6 до 36,6%, а по прибыли еще больше — с 38,7 до 27,6%. Последствия этого ухудшения мы вскоре заметим по динамике количества средних фирм.

Таблица 2:

Отраслевая структура выручки среднего* бизнеса (%)

Описывая отраслевую структуру среднего бизнеса (см. таблицу 2), прежде всего отметим очень большую и фактически стабильную во времени долю торговых фирм (39,8% в 2007 году и 39,1% в 2011-м). Вторая по значимости позиция — обрабатывающая промышленность, доля которой составляет одну пятую всей выручки средних фирм (18,1% в 2007 году и 19,9% в 2011-м). Причем только на одно машиностроение пришлось свыше 6%, хорошо представлены химия и производство потребительских товаров (обе отрасли — более 5%). Наконец, наука (в России соответствующий код ОКВЭД часто имеют инжиниринговые фирмы) и информационные технологии дают достойную долю в 2%. Все вместе это выглядит очень неплохо для деиндустриализирующейся страны. Фактически средний бизнес сохраняет профессионально-компетентностный потенциал России. А десятки раз слышанные нами рассказы руководителей средних фирм о том, как они по одному человеку выискивают по стране сохранившихся специалистов, как самостоятельно или в сотрудничестве с вузами готовят новых, находят обобщенное подтверждение.

Далее, заметную роль среди отраслей играет строительство. Как известно, оно исключительно сильно пострадало от кризиса. На таком фоне тем более примечательно, что в динамике доля строительства не только не уменьшилась, но и слегка возросла: с 8,6% в 2007 году до 9,8% в 2011-м. Нам представляется, что в этом проявилась фундаментальная значимость отрасли для экономики страны. Потребность в строительстве столь остра, что оно тут же оживает, как только обстановка хотя бы минимально стабилизируется. Существенную долю выручки среднего бизнеса дают деятельность в области финансов и недвижимости (7,3%), транспорта (5,4%) и услуг (4,7%).

Вместе с тем, хотя мы соединили под общим наименованием «добывающая промышленность» несколько сверхзначимых для нашей страны отраслей (нефтяная, газовая, угольная, добыча разнообразных руд), их совокупная доля составила скромные 4,5% совокупной выручки среднего бизнеса. На металлургию (причем сразу и цветную, и черную) и вовсе пришлось только 1,6%. Сырье и его первичная обработка в нашей стране — почти монопольная сфера господства крупного бизнеса. Или то же самое по-другому: средний бизнес нашей страны имеет несырьевую ориентацию, он существенно сильнее, чем крупные предприятия, укоренен в отраслях, создающих высокую добавленную стоимость (но не прибыль! — значимую ее часть забирают у среднего бизнеса в качестве единого социального налога и налога на добавленную стоимость).

Жить и умереть в среднем бизнесе

Какие тенденции преобладают в популяции российских средних фирм? Их становится больше или меньше? Долго ли существует средняя фирма? Как видно на графике 2, до 2008 года общее число средних компаний уверенно увеличивалось. Причем поскольку прирастало оно весьма сильно (каждый год примерно на четверть), то ясно, что речь шла о реальном росте популяции, а не о ее формальном пополнении за счет мелких фирм, чья выручка стала выглядеть большей благодаря инфляции.

В кризисном 2009 году число средних фирм упало примерно на 13%, а в дальнейшем возобновило рост по существенно замедлившейся траектории. В итоге, хотя к 2011 году численность среднего бизнеса все-таки превысила предкризисный максимум на 5%, в этом случае более правильно говорить как раз об инфляционном эффекте, чем о реальном росте. В самом деле, если пересчитать выручку 2011 года в постоянные цены 2008 года, то получится, что мы снизили нижнюю входную планку в средний бизнес с 200 млн до 160 млн рублей, — не получить фиктивного роста численности при таких манипуляциях невозможно. Итак, численность среднего бизнеса не растет или даже слегка снижается. Это очень тревожный сигнал.

Таблица 3:

Что стало к 2011 году с компаниями среднего и крупного бизнеса, действовавшими в 2007 году

Попробуем теперь выяснить, как средний бизнес прошел через кризис и вышел из него (см. таблицу 3). Прежде всего обращает на себя внимание то, что в списке фирм, действующих в 2011 году, мы недосчитались 16,9 тыс. компаний, которые существовали в 2007-м. Это огромная потеря — 42,7% от исходного числа. Конечно, причины тут могут быть разными, в том числе чисто технические (переименование, непредставление или неверное представление отчетности и проч.). И все же чаще фирмы из базы данных пропадают потому, что ликвидируются, прекращают свое существование.

Следовательно, «смертность» у средних компаний высока: за пять лет более 40% выходит из бизнеса. А ведь речь идет не о малых фирмах, чьи основатели опрометчиво решили попробовать себя в бизнесе, а о вполне состоявшихся компаниях, с не менее чем трехлетней историей, с заметной выручкой. Конечно, последние пять лет были непростыми, в другие периоды результаты, возможно, лучше. Однако при тех же условиях крупный бизнес преодолел полосу препятствий заметно успешнее — его потери составили лишь 24,2%. Неутешительны и прочие результаты последних лет. Умеренный или быстрый рост продемонстрировали лишь 22,7% средних предприятий, существовавших в 2007 году. Остальные к 2011 году сократили свою выручку либо абсолютно, либо в реальном исчислении за вычетом инфляции. И опять аналогичные показатели крупного бизнеса оказались значительно лучше: рост продемонстрировали 36,9%.

Драйвер модернизации

И тем не менее склонный к преждевременной смерти, не обладающий большой прибылью средний бизнес играет огромную роль в нашей экономике. Прежде всего структурную. Почти все отрасли, которые за последнее десятилетие пережили радикальную модернизацию (сетевой ритейл, потребительское кредитование, сотовая телефония, птицеводство, свиноводство/мясопереработка, нефтесервис, частная медицина/диагностика, целый спектр ИТ-бизнесов — интернет-поисковики, электронные платежи, электронный документооборот, интернет-реклама и проч.), были созданы с нуля либо преобразованы усилиями быстрорастущих компаний-«газелей», стартовавших именно как компании среднего бизнеса.

И перемены эти были столь же разительными, сколь и быстрыми. Отрасль до и после пришествия «газелей» отличается ровно так, как стихийная розничная торговля на грязных рыночках начала нашего века отличается от сетевого ритейла. Какие бы претензии мы ему ни предъявляли, всего за восемь-десять лет он превратился в высокоразвитую систему торговых предприятий (от продовольственных магазинов шаговой доступности и дрогери до гипермаркетов и моллов) и обслуживающих его отраслей вроде факторинга, логистики, ИТ-сопровождения и т. д.

Напомним, что «газелями» принято называть компании, способные поддерживать быстрый рост в течение длительного времени. Применительно к России компания может считаться «газелью», если она развивалась как минимум 30-процентными темпами в течение четырех лет подряд, причем это требование должно выполняться не в среднем, а каждый год, не допуская даже однолетних замедлений. Именно эта численно небольшая (к размерам российской популяции «газелей» мы еще вернемся), но сверхдинамичная страта компаний выполняет роль драйвера структурных преобразований экономики страны.