Эксперт № 24 (2013)

Поэтому, несмотря на возможное перенесение спроса на арктические углеводороды на конец 2020-х — 2030-е годы, всем приарктическим державам, и России в первую очередь, необходимо заблаговременно позаботиться о надежном обеспечении своего присутствия на этом важнейшем плацдарме, то есть упорно разведывать арктические ресурсы, осваивать новые технологии и готовить специалистов-профессионалов, чтобы, когда в этих колоссальных резервах возникнет острая потребность, мы были во всеоружии.

Нефтегазовое будущее

Оценим сначала, смогут ли возможные изменения в глобальном энергетическом балансе оказать серьезное воздействие на планы промышленного освоения арктических ресурсов нефти и газа.

В экспертном сообществе к настоящему времени сложился достаточно широкий консенсус относительно того, что как минимум до 2030 года среднесрочная динамика баланса мирового спроса и предложения на углеводороды, равно как и динамика цен на нефть и газ, не будут испытывать значительных скачков по сравнению с текущей ситуацией.

В частности, как отмечается в аналитическом отчете «Прогноз развития энергетики мира и России до 2040 года» (апрель 2013 года), подготовленном совместными усилиями Института энергетических исследований (ИНЭИ) РАН и Аналитического центра при правительстве РФ, фундаментальных оснований для алармистских ценовых прогнозов (как слишком высоких, так и экстремально низких значений) в рассматриваемый период (до 2040 года) не имеется: «Во всех ситуациях… балансовые цены нефти в 2040 г. не выйдут из диапазона 100–130 долл. (США, 2010 г.) за баррель при хорошей корреляции с ними сильно дифференцированных по регионам цен газа (что отнюдь не исключает больших краткосрочных флуктуаций цен под действием политических и спекулятивных факторов)».

Для сравнения мы также приведем несколько отличающийся ценовой сценарий статистико-аналитического подразделения американского министерства энергетики, U. S. Energy Information Administration (EIA), представленный в его последнем отчете Annual Energy Outlook 2013, окончательная версия которого была опубликована в начале мая этого года. Согласно этому базовому сценарию, цена на нефть марки Brent немного снизится — до 96 долларов за баррель к 2015 году, а затем начнет постепенно, без резких скачков, повышаться и к 2040 году достигнет 163 долларов за баррель.

При этом практически все рыночные аналитики отмечают важный новый момент: давно предрекаемый неминуемый период резкого взлета цен на нефть вследствие быстрого истощения ее ресурсов в среднесрочной перспективе (условно говоря, в ближайшие два-три десятилетия), похоже, так и не наступит. Эта сдерживающая ценовая коррекция — прямое следствие быстрого роста добычи из нетрадиционных источников (глубоководных офшорных месторождений сланцевой нефти и ряда других источников, прежде всего в Бразилии), а также, что не менее важно, устойчивого быстрого снижения американского импорта углеводородов, которое опять-таки прежде всего стимулируется пресловутой сланцевой революцией.

Специалисты ИНЭИ-АЦ констатируют: «Передовые технологии энергосбережения и разработки нетрадиционных источников нефти фактически “просадили” цены с ожидаемых 150 до 100–110 долл./барр. и сдвинули (предрекавшееся аналитиками-алармистами. — “ Эксперт” ) утроение цен относительно периода 1975–2005 гг. на временной горизонт за 2040 г.».

В то же время российские исследователи не склонны слишком переоценивать этот понижательный фактор: проведенный ими анализ показал, что «даже видимые технологические прорывы (добыча нетрадиционной нефти, энергосбережение и т. д.) не способны вернуть цены мирового нефтяного рынка на уровень предыдущего этапа — 50 долл./барр. (в ценах 2009 г.)».

Не ожидают аналитики и радикальных изменений глобальной топливной корзины в среднесрочной перспективе: в ближайшие два-три десятилетия сохранится доминирование углеводородных ресурсов.

По оценкам российских исследователей, доля нефти и газа в мировом потреблении первичной энергии в прогнозируемом временном диапазоне останется практически неизменной (53,6% в 2010 году и 51,4% к 2040 году).

Впрочем, по отдельным видам углеводородного сырья серьезные изменения все-таки произойдут: доля нефти в потреблении первичной энергии за этот период, согласно прогнозу ИНЭИ-АЦ, сократится с 32 до 27%, тогда как газ, напротив, должен стать самым востребованным видом топлива в ближайшие тридцать лет — его доля в глобальном энергопотреблении, по оценкам ИНЭИ-АЦ, возрастет с 21% в 2010 году до 25% в 2040-м.

Наконец, на возобновляемые источники энергии (без учета гидроэнергии, но с учетом биотоплива) к концу прогнозного периода придется 13,8% мирового энергопотребления и 12,5% выработки электроэнергии (против 10,9 и 3,7% в 2010 году).

В базовом сценарии ИНЭИ-АЦ мировой спрос на жидкие топлива до 2040 года будет расти в среднем на 0,5% ежегодно и составит 5,1 млрд тонн, то есть увеличится на 26% (причем нефть и газовый конденсат из традиционных источников дадут 77%).

Отметим еще один серьезный фактор, который в долгосрочной перспективе окажет заметное воздействие на нефтяной рынок: постепенный рост коэффициента извлекаемости нефти, обуславливающий увеличение нефтеотдачи как старых, так и новых месторождений.

ИНЭИ-АЦ также прогнозирует, что к 2040 году заметно вырастет мировое потребление газа — до 5,3 трлн кубометров, это более чем на 60% превышает уровень 2010 года. Основным драйвером столь быстрого увеличения спроса на газ во всех регионах будет в первую очередь развитие газовой генерации, обусловленное нарастающей электрификацией и соответствующим ростом потребления электроэнергии.

Наконец, многие рыночные аналитики отмечают, что на протяжении последнего десятилетия общий объем инвестиций в нефтегазовую сферу устойчиво растет (за исключением кратковременного провала в 2008 году), и этот тренд явно благоприятствует дальнейшей активизации новых добычных углеводородных проектов, в том числе в арктическом регионе.

А что с себестоимостью?

Разумеется, начало большого арктического бума может быть заметно сдвинуто по времени в случае, если мировые цены на нефть (пока они держатся на уровне примерно 100 долларов за баррель) все-таки снизятся до уровня предполагаемой средней себестоимости добычи нефти в Арктике.

Впрочем, разброс в оценках этой себестоимости пока весьма велик: скажем, IEA (Международное энергетическое агентство) оценивает ее примерно в 60–80 долларов за баррель. А некоторые эксперты полагают, что она будет не меньше 100 долларов за баррель, или, если пользоваться в качестве единиц измерения тоннами, может достигнуть 700 долларов (традиционный среднемировой коэффициент пересчета баррелей в тонны — 7,6 барреля в тонне, хотя по разным сортам нефти, обладающим различной плотностью, он достаточно серьезно варьируется и, скажем, среднероссийский составляет 7,35–7,36). Такого мнения, в частности, придерживается профессор Анатолий Золотухин , проректор РГУ нефти и газа им. И. М. Губкина, отметивший, что «себестоимость добычи углеводородов на арктическом шельфе России, по некоторым оценкам, может доходить до 500–700 долларов за тонну нефтяного эквивалента, а это почти на порядок выше, чем в Западной Сибири, где себестоимость составляет 60–80 долларов за тонну».

А вот госчиновники из американского Bureau of Ocean Energy Management (BOEM), которые занимаются выдачей лицензий на разработку приаляскинских месторождений, настроены куда оптимистичнее: по их расчетам, нулевая рентабельность шельфовой добычи в море Бофора будет достигнута при ценах на нефть порядка 30 долларов за баррель, а в Чукотском море — около 40 долларов.

Для сколько-нибудь достоверных расчетов рентабельности возможных арктических нефтегазовых проектов необходим учет огромного множества «Х-факторов» — региональных особенностей геологии месторождений, издержек транспортировки, создания инфраструктуры, инвестиций в разработку новых технологий и материалов, особенностей налоговой системы в каждой из арктических стран, располагающих потенциальными ресурсами углеводородов, и т. д.