Эксперт № 39 (2014)

К. С.: К тому же лекарство, которое сделают в Европе, может не подействовать на бурята. Такое тоже возможно. Да что там говорить! Мир движется к биоэкономике. Эта информация нужна для медицины, для сельского хозяйства, для лесной промышленности. Вся тонкая химия может быть заменена био. Я уж не говорю о том, что, не развивая эту область, мы будем терять новые поколения в ней. Как горько шутит один наш ученый, ужас будет не тогда, когда мы перестанем печататься в Nature, а когда мы перестанем понимать, о чем там написано.

Непобедимые Николай Миронов

Кандидаты от власти в очередной раз уверенно лидировали в регионах. Это означает, что политические реформы нужно продолжать

section class="box-today"

Сюжеты

Региональные выборы:

Севастополь. Чалый сделал свое дело

Триумф электоральных прогнозистов

/section section class="tags"

Теги

Региональные выборы

Политическая реформа

Политика

/section

Практически все, кто следил за ходом закончившейся на прошлой неделе избирательной кампании, единодушно отметили: это были самые «спокойные» выборы, почти полностью лишенные интриги. Некоторые всплески активности оппонентов власти на старте гонки (такие, как демарш Оксаны Дмитриевой в Санкт-Петербурге или стремительные взлет и падение Сергея Катасонова в Оренбурге) были быстро погашены или погасли сами, после чего наступил политический штиль. Минимум агитации, отсутствие новостей о выборах в СМИ, заведомая избираемость лидирующих кандидатов, в целом невысокая явка — вот основные черты кампании 2014 года.

Сказать «да» или промолчать

Вот уже три года мы живем в условиях политической реформы. В ее рамках была либерализована деятельность партий, возвращены выборы губернаторов. Региональные власти получили указание не снимать кандидатов и не зачищать политическое поле. Все эти меры вызвали большие надежды на то, что система сможет обновиться, стать более открытой, что политический процесс из кулуаров переместится в публичную плоскость, что на выборах можно будет выбирать, а не выражать поддержку заранее подготовленному списку победителей.

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Однако политическая система оказалась весьма труднореформируемой. Выборы показали, что административные аппараты в регионах и связанные с ними элиты адаптировались к новым условиям, сохранив наработанную годами практику. Так, в большинстве регионов электоральное поле подверглось зачистке, действительно сильные оппоненты региональной власти покинули кампанию (например, Раиль Сарбаев в Башкортостане, Александр Руцкой в Курской области и ряд других). Делалось это с применением административных рычагов и разного рода правовых уловок, чему яркий пример — «двойные подписи» муниципальных депутатов на губернаторских выборах, провокации при сборе этих подписей и т. д. До избирательной кампании часто не допускали даже заведомо непроходных, слабых игроков, почти повсеместно оставив в игре спарринг-партнеров врио губернаторов.

Все политические баталии имели место в период до регистрации кандидатов. Большая их часть прошла не публично, без участия избирателей. Попытки провести открытые праймериз, привлечь общество к участию в кампании закончились стандартными плакатными мероприятиями (при этом в Москве некоторые победители праймериз в итоге не были выдвинуты в качестве кандидатов). Дебаты нигде не получились, врио губернаторов традиционно не принимали в них участия. Агитационная кампания вообще была настолько вялотекущей, что нельзя было понять, проводятся выборы реально или их отменили, забыв проинформировать об этом общественность.

Там, где оппоненты врио губернаторов дошли до финиша, и там, где была интрига (эксперты называли до пяти регионов из тридцати, в том числе Астраханскую и Мурманскую области; на практике более или менее интересной в день голосования ситуация оказалась в Якутии), все равно было заранее ясно, кто в итоге окажется лидером.

Вообще, политические преобразования не изменили главного принципа: действующая власть всегда побеждает. С ней можно конкурировать, но ее нельзя победить. Федеральный центр проводит политику обновления кадров, уходят неизбираемые, проштрафившиеся губернаторы. В целом система стала аккуратнее и вежливее. Но если лицо получило статус «врио», то оно будет избрано.

Аналогичным образом действуют и сами губернаторы. Все кадровые и политические конфигурации создаются до начала выборов, и избирателю нужно просто утвердить готовый дизайн-макет. При этом, выражаясь фигурально, в бюллетене есть только квадратик «да», возможности отказать в утверждении не существует. Реальная электоральная альтернатива — это или прийти, или не прийти на выборы. То есть сказать «да» или промолчать.

Политические декорации

Несколько живее проходят парламентские выборы. Тут более разнообразное на первый взгляд политическое предложение — есть разные партии, между ними идет борьба. Однако и здесь, по существу, нет публичной политики. Ее место занимает тактическое электоральное оппонирование, созданное технологами и практически не привязанное к актуальной повестке.

Это хорошо видно по прошедшей кампании — в ней слабо прозвучали темы, касающиеся положения страны в связи с украинским конфликтом и санкциями. Не была полноценно разыграна даже «патриотическая», государственническая карта. Политический курс вообще обсуждался вяло, вся суть кампании свелась к представлению партийных брендов.

Одна из главных причин этого — в слабости партийной системы, ее неспособности сформировать полноценное общественно-политическое представительство и модерировать дискуссию в стране. Задача партий — представлять различные сегменты общества и предлагать политические альтернативы. Но этого не происходит в современной России. Наши партии — это бренды, чаще всего имеющие лишь условную идеологическую привязку. Они не располагают ни кадрами, ни экспертным потенциалом, чтобы формировать политические программы. Складывается впечатление, что они к этому и не стремятся, довольствуясь теми скромными, но гарантированными результатами, которые традиционно получают (15, 10% голосов и т. д.).

За двадцать лет существования у нас многопартийной системы в ней так и не сложились четкие идеологические течения. В частности, остается нереализованным левый политический проект, несмотря на очевидный количественный «перегруз» левого партийного фланга. В стране нет левой оппозиции, которая могла бы оппонировать неолиберальному экономическому курсу, смягчать связанные с ним социальные издержки. Это было хорошо видно на примере дискуссий вокруг пенсионной системы, в которой голоса «левых» не были слышны вовсе. Вместо этого — пустая и набившая оскомину риторика о «бабушках», состоянии ЖКХ и дорог. И абстрактная критика власти.