Эксперт № 39 (2014)

— Не знаю. Много. Во всяком случае, в моем окружении не только мои помощники, но и руководители районов, и главы крупнейших предприятий. Вы же помните, в некоторых плохих учебниках написано, что у любого руководителя должно быть семь контактов. Знаете, это полная чушь! У хорошего руководителя должно быть гораздо больше контактов.

— Бюрократическая система, пожалуй, работает сложнее, чем корпоративная. Как вдохновлять чиновников? Как атмосферу созидания создавать? Есть ли у вас рецепт этого? Может быть, больше наказывать, пугать или, наоборот, поощрять?

— Я не думаю, что есть большое отличие — управлять большой корпорацией или большой республикой. Думаю, это примерно одно и то же, но механизмы разные, результаты разные. В корпорации, в компании у тебя один критерий: есть у тебя доход или нет. Если нет — ты банкрот. И всё! А в государственном управлении, по сути, та же работа с людьми, которым ты оказываешь множество услуг. И в принципе ты, возможно, даже хорошо работаешь, но оценки тебе выставляют негативные. Потому что где-то что-то у нас пробуксовывает, система недорабатывает. Более четко оценить результаты работы на уровне государственной власти сложнее, чем в частной компании. А так, я думаю, что больших различий нет.

— А выборы важный критерий?

— Конечно важный. Выборы — это некий экзамен. Время от времени надо остановиться, оценить, где ты находишься, отчитаться перед своими согражданами, получить обратную связь. Потому что суета все время нас съедает.

— То есть возвращение выборов глав регионов вы оцениваете положительно?

— Конечно. Наверное, в какой-то период было важнее, чтобы руководители регионов выдвигались и утверждались через парламенты. Но в любом случае руководитель региона должен также получать полномочия от своего населения и чувствовать ответственность за свою работу не только перед депутатами. Чтобы не было ненужных движений и раскачиваний ситуации, когда важнее стабильность, — тогда можно и без выборов обойтись. Но когда экономика стабильная и политические системы сложились — в этом случае должны быть выборы.

— Вы имеете в виду, что, видимо, в какой-то период возможность прихода авантюристов была велика? Сейчас все-таки вероятность этого меньше.

— Основная часть субъектов Российской Федерации уже четко знает свои программы развития. Там уже сформировались группы лидеров, людей, которые способны к созиданию. Да, было время, когда этого не было. Но есть субъекты, где нет таких элит, которые могли бы конкурировать.

— То есть важный элемент развития демократии — формирование ответственной элиты, которая знает, что она делает, и у которой горизонты планирования — годы и десятилетия?

— Да. И у которой есть и опыт, и понимание.

— Много идей и больших проектов реализуется в Татарстане. Вот, скажем, Иннополис. Или Смарт Сити Казань. Откуда эти идеи берутся? Это вы все придумывали? Или кто?

— Наверное, так: мы много ездим, мы хотим меняться быстрее, мы ищем всевозможные точки роста. Поэтому у нас много информации о том, что в мире происходит, какие тренды сегодня главные, куда мир движется. Это первое. Я тоже участвую в этих процессах. Во-вторых, у нас профессиональная команда, которая тоже настроена на поиск проектов. Вот был у нас министр спорта, который в свое время пришел и сказал: «Надо провести Универсиаду». Я тогда даже не знал, что это такое. Но в итоге мы оценили этот проект и реализовали его. Или Иннополис. Я человек, который не очень далек от сферы IT, я был в Бангалоре, в Хайдарабаде, в других местах. И в принципе какие-то мысли по этому поводу у меня были. У нас был министр Николай Никифоров, сейчас он руководит всем Минкомсвязи России — очень в этих вещах продвинутый. И он сказал: «В нашей стране нет такого центра. Давайте попробуем его построить». Я с этой идеей обратился к Дмитрию Анатольевичу Медведеву, мы ему сделали презентацию, он поддержал — и этот проект пошел.

Есть следующий проект — Смарт Сити Казань. Когда мы построили интермодальную линию от аэропорта до Казани, у нас сразу появилась очень привлекательная земля в этом промежутке. Понятно, что эту территорию теперь нужно наполнить высокотехнологичными производствами. Или проект индустриального парка «Мастер» в Набережных Челнах. Раньше это был завод по ремонту дизельных двигателей. Директор КамАЗа Сергей Когогин мне говорит: «Слушай, у нас есть такие помещения, сто пятьдесят тысяч квадратных метров, но нет денег, чтобы их обустроить». А сегодня там уже свыше шестисот тысяч «квадратов», занятых новой индустрией.

— По поводу индустриальных парков: нет ли противоречий между тем, что делает власть, и тем, что делает частный бизнес? Понятно, что деньги вкладываются бюджетные и вы требуете с чиновников возврата инвестиций в парки. А если деньги в такую же инфраструктуру вкладывает частный бизнес? Не становятся ли частные парки конкурентами паркам государственным в чиновничьем, бюрократическом смысле?

— Понимаю, о чем вы говорите. Но у нас в стране пока больше разговоров, чем индустриальных парков. Нам надо в десять, двадцать, пятьдесят раз увеличить объемы индустриального строительства. И наше государство пока очень мало делает в этом направлении, в том числе и ввиду очевидной ограниченности региональных бюджетов. Это вопрос не только формирования малого и среднего бизнеса. Это вопрос социальный, это удочка, которую надо дать людям, чтобы они наконец начали зарабатывать себе, а не просили с нас каких-то социальных пособий и другой поддержки. Это формирование нового среднего класса. Это должна быть государственная политика для нашей страны.

— И в этом отношении работы хватит для всех?

— У государства не хватит денег. Мы должны создать условия, чтобы бизнес создавал эти площадки, и мы эти начинания поддерживаем. Такие примеры есть, хорошие примеры. Поэтому начинает государство, а уже потом это подхватывает и бизнес. У нас нет лишних денег, мы будем делать это или специализированно, или там, где уже есть какая-то инфраструктура. Есть разные площадки — и где очередь стоит, и куда бизнес не заманишь. Поэтому надо выбирать и поддерживать дифференцированно.

— Сейчас в экономике непростая ситуация — санкции, антисанкции и так далее. Но нет худа без добра, тема импортозамещения, вообще тема того, что мы производим, наконец-то стала мейнстримом. Как вы считаете, есть ли возможность развернуть индустрию в этой непростой ситуации, добавить ей мощности? На чем бы вы посоветовали сконцентрироваться?

— Надо ходить по земле, а не жить иллюзиями. Когда мы готовились к вступлению в ВТО, у нас должны были появиться четкие программы, чтобы мы, став членом этой глобальной структуры, не потеряли свои рынки. К сожалению, кто-то у нас был готов к такой конкуренции, а кто-то нет. Это первое. Второе: санкции — это плохо. Это очень плохо. Но без этих санкций мы свое место и свою роль в мировом сообществе, в том числе экономическом, не осознали бы и не поняли. Я могу однозначно сказать, что мы неорганизованные люди. Нам нужен какой-то повод, чтобы мы собрались, объединились. Сегодня все, что делает Запад, помогает нам себя привести в порядок: нашу образовательную систему, нашу промышленную политику, наши исследовательские центры, наше сельское хозяйство. В принципе, это правильно. Это больно, но любая болезнь лечится. И мы должны выйти из этой болезни здоровыми. Они первые подняли топор войны, посмотрим, где в итоге окажемся мы, а где будут они.

Фото: Предоставлено пресс-службой президента республики Татарстан

Россия была для них очень хорошим рынком. Мы рассчитывали на порядочность наших партнеров, но партнеры оказались не совсем порядочными. Нельзя одно смешивать с другим. Наверное, существуют разные подходы к решению тех или иных проблем, но не надо смешивать политику и бизнес! Многие западные компании осуждают поведение своих властных структур в отношении нашей страны. Но ничего, мы разберемся с нашими партнерами. Найдем других, наконец! Наша страна уже не такая нищая. У нас и потенциал, и интеллект, и человеческий капитал — все есть, мы мобилизуемся. Во всяком случае, в Татарстане мы такую задачу ставим. Сегодня мы очередной экономический совет провели, проанализировали все товаропотоки — что вывозим, куда вывозим. Обсудили, как занять те рынки, которые в России открываются по сельскому хозяйству, по машиностроительной продукции. Думаю, эту возможность надо использовать в интересах развития нашего региона.

— А что делать с финансами? Сегодня очень жесткая дискуссия идет вокруг финансовой политики — процентные ставки, проблема дефицита федерального бюджета…

— Да это не новость! Никогда в бюджете таких денег не было, я тоже министром финансов работал в Татарстане. Чтобы в бюджете деньги были, наша страна должна развиваться не на полпроцента, а на пять-семь процентов ежегодно. Мы должны заставить себя работать, мы должны стать самодостаточными. Денег никогда не хватает. И конечно, есть некие риски с доступностью финансовых рынков, привлечением средств, потому что для некоторых нацпроектов привлекались заемные средства из-за пределов страны. Но у нас есть резервы, у нас есть своя банковская система. И она должна сегодня не на два процента ставку поднимать, убивая экономику, а наоборот, снижать процентные ставки и поддерживать проекты, важные для государства. Почему мы вывозим наше сырье, которого не хватает нашей стране, а потом завозим импортные продукты? Почему мы завозим в страну огромное количество нефтехимии? Мы должны развивать свою нефтехимию — и так далее, и так далее. Вы попробуйте со своим продуктом зайти в какую-то страну! Вот потому к нам так и относятся за рубежом. Мы должны немножко пересмотреть наше отношение. Поэтому мы сейчас собираемся, и это положительный момент.