Эксперт № 43 (2014)
Шрифт:
Консенсус-прогноз относительно динамики курса в результате бесед с банкирами можно сформулировать так: новое равновесие рубль нащупает, вероятнее всего, в ноябре, на уровне 43–44 рубля за доллар. «Большую» девальвацию может спровоцировать падение цены нефти ниже 70 долларов за баррель, что из-за целого комплекса экономических и геополитических причин представляется маловероятным (подробную аргументацию см. в материале «Откат к реальности» в «Эксперте» № 42 за 2014 год).
«“Большая” девальвация рубля вполне возможна в случае опасений сваливания СТО в сильно отрицательную зону. При снижении цен на нефть до уровня 60 долларов за баррель СТО (при неизменном курсе) опустится до минус 4% ВВП, что потребует коррекции импорта на 25% его текущей величины и аналогичной девальвации рубля, — подсчитал Максим Петроневич из Газпромбанка. — Если цены на нефть стабилизируются на уровне 85–90 долларов за баррель, можно ожидать стабилизации среднего курса рубля на текущих уровнях. При отскоке до 105 долларов за баррель курс, скорее всего, откатится до уровня 37 рублей за доллар. В условиях СТО, близкого к нулю (при ценах на нефть ниже 100 долларов за баррель), волатильность будет оставаться высокой, так как курс будет определяться капитальными потоками. При цене барреля нефти 105–110 долларов СТО составит более
Вне зависимости от точности приведенных прогнозов их объединяет одно: они никак не учитывают состояние реального сектора российской экономики. Пока наша промышленность зияет дырами десятков, если не сотен отсутствующих производств либо недостроенных цепочек создания стоимости, пока финансовая система на несколько порядков уступает лучшим мировым образцам даже не столько по масштабам, как по сложности и числу игроков и инструментов, мы обречены на курсовую и процентную лихорадку.
«Что бы ни заявляли сегодня российские денежные власти (свободное плавание рубля, таргетирование инфляции, счет капитала без ограничений) — все это не в их власти, потому что определяется внешними факторами. Во-первых, ценами на сырье — не только на нефть, но и на газ, металлы, другие продукты “первичной переработки”. Во-вторых — снижением доли России на рынке сырья Евросоюза (это официальная политика ЕС и США). В третьих — технологическим бойкотом России (последнее — на расстоянии в три-пять лет), — считает профессор ИМЭМО Яков Миркин . — Таким образом, внешние условия — прокрустово ложе, “футляр”, наложенный на внутреннюю экономику».
В подготовке статьи принимал участие Юрий Полунин
Таблица:
Таблица 1. Девальвации большие и маленькие
О головокружении от успехов Калины Александр Привалов
section class="tags"
Теги
Образование
/section
Московского министра образования Калину в столичных школах боятся — практически все. Можно пересчитать по пальцам директоров и учителей, решающихся публично выказать не совсем полное согласие с его действиями. То ли потому, что несогласных могут уволить; то ли потому, что из-за инакомыслия одного педагога могут прищемить всю школу, — гадать можно по-разному. Во всяком случае, о последствиях коллективизации в Москве, где Калина за два года втрое сократил число образовательных учреждений, широкая публика знает мало — тем громче прозвучало имя гибнущей школы «Интеллектуал». Её душат за отказ сливаться с другой школой — и она вытащила тему слияний не на первые, так хоть на какие-то полосы больших газет. Ещё бы: не каждый день школьники пишут Путину открытые письма с просьбой спасти их любимую школу от разгрома, не каждый день в центре Москвы родители с учителями собираются на полуторатысячный митинг протеста.
figure class="banner-right"
var rnd = Math.floor((Math.random * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
Полезно ли в принципе слияние школ и детсадов в большие комплексы — это отдельный разговор. В московском департаменте образования считают, что не просто полезно, а ничем не заменимо; а, например, в Рязани тамошние начальники, слив только две школы, объявили, что больше слияний не будет. Но полезна коллективизация или вредна, её нельзя проводить насильно и с нарушениями закона — как это массово делается в Москве. Да, слияния прекрасно вписываются в нынешний Закон об образовании, с его подушевым финансированием и одинаковостью всех школ. Но действующие нормы требуют, чтобы каждое решение о слиянии предварялось положительным заключением комиссии по оценке последствий такого решения с обязательным участием независимых экспертов. Каждый регион сам решает, как создавать такие комиссии. Москва создала свою только нынешним летом, когда больше двух тысяч слияний уже произошли; и комиссия эта состоит из директоров государственных образовательных учреждений, которых министр Калина и назначает — и может в любой момент уволить без объяснения причин. Независимость хоть куда. Успехи же московских школ, которыми оправдывают спешную коллективизацию, сильно отдают показухой. Нам говорят: доля школ, подготовивших победителей городских олимпиад, выросла на треть. А вы слейте все московские школы в одну — победители окажутся вообще в ста процентах школ. Или говорят: слившись, школы поднимаются в рейтинге. Ну да; школы-то рейтингуются по сумме баллов, начисляемых за успехи отдельных ребят, не нормируемой по числу учащихся, — большие комплексы и выходят вперёд. Или: на 37% сокращён управленческий аппарат. Так из трёх тысяч школ, лицеев и детсадов слепили неполных девять сотен комплексов — странно, что аппарат не опал сильнее. Но успехи, фиктивные или нет, прекрасно выглядят в глазах начальства.
Мне скажут, что в любом случае всё это не трагедия. Те же колхозы то повально укрупняли, то чохом разукрупняли; это тоже было неумно и связано с бездной неудобств, но пережили же как-то — и со школами как-нибудь устаканится! Не соглашусь. Даже для школ во всех отношениях средненьких слияния оказались тяжёлой встряской, но для школ так или иначе особых они большей частью становятся смертным приговором. Гибнут школы коррекционные — и школы для одарённых детей; и то и другое — преступление. Известный педагог Ямбург говорит: «Если мы закрываем все школы седьмого-восьмого вида (коррекционные школы для детей с психиатрическими проблемами и умственно отсталых. — А. П. ), отправляем всех больных в обычные школы и открываем месячные курсы для учительниц — это смерть и здоровым и больным». Подчеркну: Ямбург — убеждённый сторонник образовательных комплексов; но темпы нынешних слияний и его шокируют. Был, скажем, в Москве садик для детей с аутизмом: в группах по 15–19 человек; весь день с ними работали дефектологи и психологи; лечебный массаж, физиопроцедуры. Делай раз — стал садик подразделением комплекса, то есть уже не коррекционным, а общеобразовательным учреждением. Делай два — с родителями обсуждают тарифы на дополнительные услуги : три-четыре тысячи в месяц за кружок ; группы хотят доукомплектовать здоровыми детьми — до 25 человек; у специалистов срезали зарплату и они увольняются. Всё.
Для школ, сумевших собрать в своих стенах одарённых детей и одарённых учителей, слияния противопоказаны столь же очевидно. Одарённый и мотивированный ребёнок, как правило, остаётся таковым и быстро развивается лишь в среде себе подобных; будучи пересаженным в «рядовой» класс, он обычно получает пару раз по шее за то, что слишком умный, — и перестаёт быть как мотивированным, так и одарённым. Надо быть чиновником, чтобы не понимать масштаба потерь, которые несёт при этом и ребёнок, и его семья — и город — и страна. Чиновники же думают, очевидно, что тут не потеря, а приобретение; они отказывают тому же «Интеллектуалу» даже в тех деньгах, что положены всякой школе, — и не отвечают на журналистские запросы о причинах такой дискриминации. Тут же ещё беда: у ребёнка с инвалидностью есть справка , а у одарённого ребёнка никакой справки нет. Поэтому на больного ребёнка департамент будет давать дополнительное финансирование, а на одарённого — скорее голову себе откусит, чем даст хоть грош. Поэтому критерии для выделения денег школам с повышенным уровнем образования чиновник будет сочинять и согласовывать, покуда такие школы не перемрут.
Среди педагогов московских школ, как я понял, жива робкая надежда: со дня на день отставят Калину — и станет легче. Надежда, на мой вкус, призрачная. С обеими своими задачами: вписываться в бюджет и производить победные рапорты — столичный министр образования справляется как нельзя лучше; такими кадрами не бросаются. И даже тогда, когда негативные последствия его реформы станут очевидны, а отставка, соответственно, вероятной, чудес не случится. Вспомним: после сталинской статьи «Головокружение от успехов» лишились мест многие деятели не первых уровней; горстка только что сколоченных колхозов была (ненадолго) распущена — и всё; итоги коллективизации никто и не думал пересматривать. Так и тут: со слиянием школ приостановят ломку новых дров. Деревья уже переломанные восстанавливать не будут.
Поддержка в воздухе Алексей Хазбиев
Власти решают, как поддержать крупнейшие авиакомпании, испытывающие сложности с обслуживанием долгов. Эта помощь им необходима, так как все прочие меры по сокращению затрат в условиях санкций и девальвации рубля уже исчерпаны
section class="box-today"
Сюжеты
Авиаперевозки:
Полеты местного значения
Чиновники пересядут на бизнес-джеты
/section section class="tags"
Теги
Русский бизнес
Авиаперевозки
/section
В ближайшее время российские власти должны решить, как поддержать отечественные авиакомпании. «Это надо сделать в октябре, потому что дальше грядут серьезные погашения долгов, накопленных в период высоких процентных ставок», — заявил вице-премьер России Аркадий Дворкович . И хотя, как утверждает чиновник, никто из авиакомпаний пока официально в правительство за господдержкой не обращался, всем известно, что ситуация у них крайне сложная. Анализ финансовой отчетности 15 крупнейших авиаперевозчиков страны, контролирующих 85% рынка, показал, что их суммарные долги на конец прошлого года вплотную приблизились к 300 млрд рублей. Причем почти три четверти этой суммы составляет краткосрочная задолженность, которую необходимо погасить в срок до одного года. Эта сумма почти в пять раз больше их общей годовой прибыли. А, например, у таких авиакомпаний, как «ЮТэйр» и «Трансаэро», долги превышают их суммарную годовую операционную выручку. Директор Научного центра экономического мониторинга ГосНИИ ГА Александр Фридлянд уже подсчитал, что для стабилизации финансового состояния крупнейших авиакомпаний, имеющих высокую долговую нагрузку, только в ближайший год потребуется порядка 75 млрд рублей. Но при этом г-н Фридлянд уверен, что даже если государство поможет авиакомпаниям, то через полтора-два года история повторится, и в отрасли вновь разразится кризис. Правда, произойдет это только в том случае, если сами авиаперевозчики не изменят модель развития своего бизнеса.
figure class="banner-right"
var rnd = Math.floor((Math.random * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
Немаловажным является и вопрос о том, кому помогать и как именно это делать. Так, министр транспорта Максим Соколов заявил, что правительство может поддержать крупнейшие авиакомпании, предоставив им государственные гарантии по банковским кредитам. Такие предложения сейчас прорабатываются с Минфином и будут представлены в правительство в ближайшие дни. Не исключен и вариант субсидирования ставок по кредитам, но он, по словам чиновника, требует дополнительного обоснования, и для этого нужны «штучные решения». А вот глава МЭР Алексей Улюкаев уверен, что если помощь и оказывать, то только адресно. «Думаю, что какие-то секторальные решения для авиационной отрасли сейчас будут неуместны», — подчеркнул Улюкаев.
При этом сами авиакомпании настаивают: точечная помощь ничем хорошим не обернется. «Господдержка не должна предоставляться выборочно, так как это приведет к ухудшению конкурентной ситуации в отрасли. А если будет принято решение о госгарантиях, то их, безусловно, необходимо предоставлять на равноправной основе», — говорит глава группы S7 Наталья Филева . По мнению Филевой, оптимальным вариантом помощи авиаторам в нынешней ситуации могла бы стать отмена 18% НДС на внутренние перевозки. Идею равноправия активно поддержали «Трансаэро» и «ЮТэйр». Только в представлении руководства этих авиакомпаний она заключается главным образом в том, чтобы отобрать у «Аэрофлота» порядка 300 млн долларов, которые он получает от зарубежных авиакомпаний за полеты по транссибирским маршрутам, и направить эти деньги на решение общеотраслевых задач или же просто разделить их между всеми игроками рынка пропорционально количеству перевезенных пассажиров. Но сделать это практически невозможно — пришлось бы расторгнуть около полусотни межправительственных соглашений, которые были подписаны еще во времена СССР. Таким образом, приемлемым остается только вариант госгарантий. А что без них? И действительно ли авиакомпании уже через пару лет опять ждет кризис?