Ельцин

Ельцина вдохновляло чувство ответственности перед властью и рвение в деле реформирования коммунизма. При этом он, как обычно, страстно жаждал личного успеха, не видя никакого противоречия между этим желанием и реформами. Кроме того, работа в Москве снова выявила то, что мы назвали присущим ему испытательным сценарием. После декабря 1985 года Ельцин больше, чем когда-либо прежде в своей политической карьере, чувствовал себя обязанным продемонстрировать свою силу и умения. В «Записках президента» он вспоминает, что «начал даже как-то легче дышать», заряжаясь энергией от требований, предъявляемых к нему новой работой [458] . В «Исповеди на заданную тему» он во всех подробностях описывает завершение своего рабочего дня. Приехав домой (редко раньше полуночи), он пять-десять минут сидел в машине: «Сил не было рукой пошевелить, так изматывался» [459] . Как он сообщил в 1986 году пропагандистам, спал он по-прежнему четыре часа в день: поднимался на рассвете, делал гимнастику, читал, готовился к работе (Александр Коржаков подтверждает, что распорядок дня был именно таков) [460] . Ельцин, по словам Коржакова, всегда старался запоминать имена, факты и цифры: «Ельцин ведь приехал с периферии и, видимо, испытывал потребность при случае подчеркнуть, что и там есть люди ничуть не хуже москвичей, а может, и получше» [461] . Когда Ельцин действовал по сценарию испытания, для него было характерно раздувать объекты своего гнева, превращая их в нечто глобальное. Так, райкомовский секретарь, с чрезмерным шиком отремонтировавший свою квартиру, превратился в «князя»; других Ельцин называл «князьками» или «их величествами аппаратными работниками» [462] .

458

Ельцин Б. Записки президента. М.: Огонек, 1994. С. 270.

459

Ельцин Б. Исповедь. С. 95.

460

Коржаков А. Борис Ельцин. С. 58.

461

Там же. С. 55. Хотя происхождение Коржакова вполне пролетарское, он проявляет истинно московское высокомерие, описывая в своей книге (с. 50) музыкальные увлечения Ельцина: «Ельцин родился в деревне Бутка, и там, видимо, играть на ложках было престижно». В интервью 1989 года (Караулов А. Вокруг Кремля. С. 100) Ельцин по-прежнему болезненно реагирует, когда речь заходит о Свердловске, и говорит, что «это не периферия» и что это России есть чему поучиться у Свердловска, а не Свердловску — у России.

462

Выписка из выступления. С. 5; Ельцин Б. Исповедь. С. 90; Депутаты предлагают, критикуют, советуют // Московская правда. 1987. 15 марта.

Ельцин видел явную связь между собственными усилиями по проведению реформ и намерением противников затормозить их или даже устранить его лично. Выступая в Доме политического просвещения в 1986 году, он выбрал для импровизированных ответов те вопросы, которые акцентировали эту точку зрения [463] , и использовал заранее подготовленные материалы из другой папки:

«[Меня спрашивают], какие привилегии отменены для работников МГК… Думаю, что вопрос поставлен неправильно. Почему только отменить? Кое-что добавили. Прибавили работы, прибавили количество заседаний бюро. Теперь работники МГК трудятся не с 9 до 18, а до 9–10 вечера, а иногда и до полуночи. Что касается отмены, то для начала закрыли промтоварный магазин. Думаю, что это полезно — работники МГК будут острее чувствовать недостатки…

Получаю, например, такие письма: „Еще ХРУЩЕВ пытался всех нас одеть в телогрейки, ничего у него не вышло, не выйдет и у тебя. Воровали и будем воровать“. Товарищи, разорвать это кольцо мы можем только общими усилиями…

Мне напоминают, что через 3 года мне придется отчитываться и отвечать за те авансы, которые я надавал. Я к этому готовлюсь и намерен эти годы полностью отдать борьбе.

Есть такая записка: „Планы у тебя наполеоновские, куда ты влез? Просто ГОРБАЧЕВУ понадобился такой человек, убирайся к себе в Свердловск, пока не поздно“. (Из зала крики „позор“.) Успокойтесь, товарищи; я думаю, что этот вопрос не из этого зала, а затесалась записка, полученная ранее. Писал ее, видимо, больной человек. …

Выражают беспокойство, надолго ли хватит мне сил при таком жестком графике. Могу товарищей успокоить. Здоровье у меня крепкое, пока не жалуюсь. Если начнет сдавать, увеличу отдых на пару часов. Но сейчас надо работать не жалея сил, иначе мы перелома не добьемся. Еще записка: „Надеемся, что через год Вы по-большевистски расскажете, что Вам не удалось сделать“. Хорошо, договорились — через год расскажу» [464] .

463

Третьяков утверждает, что слышал от бывших сотрудников Ельцина, что вопросы для подобных встреч готовились заранее, равно как и ответы. Третьяков В. Свердловский выскочка // Политический класс. 2006. Май. Ч. 4. С. 103.

464

Выписка из выступления. С. 7, 9–10. Ельцин сразу же изменил распорядок работы. Прокофьев Ю. До и после запрета КПСС. С. 63.

Ельцин здесь продемонстрировал комплекс, который Эрик Эриксон назвал личным и профессиональным «сверхподчинением». Сделанная Эриксоном зарисовка Мартина Лютера, проявлявшего этот комплекс, очень напоминает поведение Ельцина в тот период времени: «Некоторая тяга к созданию проблем, мятежное насмешничество в драматических ситуациях беспомощности и любопытная честность (и честное любопытство) в стремлении во что бы то ни стало добраться до сути, фатальной сути, подлинной сути» [465] . Сверхподчинение, как доказал Лютер из Виттенберга, может стать предвестником бунта, если легко возбуждаемая склонность концентрироваться на средствах совпадет с неуверенностью в целях. Точно в такой ситуации и находился Ельцин в мегаполисе.

465

Erikson E. H. Young Man Luther: A Study in Psychoanalysis and History. N. Y.: Norton, 1962. P. 155–156.

Глава 6 Бунтарь

На советском Олимпе Ельцину всегда было нелегко, жесткие требования протокола душили его. В отличие от Свердловска в Москве его коллеги жили в разных районах города, редко общались друг с другом и не занимались вместе спортом. «С кем-то просто повстречаться, контактировать было почти невозможно», — писал он в «Исповеди на заданную тему». Первого секретаря окружал плотный кокон, сплетенный службами безопасности. «Если едешь в кино, театр, музей, любое общественное место, туда сначала отправляется целый наряд, все проверяет, оцепляет, и только потом можешь появиться сам» [466] .

466

Ельцин Б. Исповедь на заданную тему. М.: ПИК, 1990. С. 116. Горбачев в мемуарах тоже отмечает, что ему было неуютно из-за замкнутости, царившей в официальной Москве. Но эта среда была ему знакома куда больше, чем Ельцину, ведь он пять лет учился в МГУ, а Генеральные секретари и члены Политбюро часто проводили отпуск или лечились на минеральных источниках Ставропольского края.

Если верить его мемуарам, Ельцин не знал, как относиться ко всему тому, чем его обеспечили. Дом, в котором ему дали квартиру, по его словам, был посредственным и находился в шумном месте, а не в зеленом районе Кунцево на западе Москвы, что было воспринято им как дискриминация. Но «дом из желтого кирпича» (москвичам желтый кирпич сразу же говорил о том, что здесь живут номенклатурные работники) на 2-й Тверской-Ямской улице, где проживали Ельцины, был отнюдь не убогим жилищем, и по площади их московская квартира не уступала свердловской на набережной Рабочей Молодежи. Ельцин поначалу не понимал, что многие аппаратчики, жившие в Кунцеве, занимали более низкое положение, чем он, и не имели государственных дач — ему же госдачу выделили в апреле 1985 года. Дачу он делил с Анатолием Лукьяновым, тем самым завотделом, который готовил его перевод в Москву. Сначала жилищные условия показались Ельцину чересчур скромными, но очень скоро они стали поистине лукулловыми. После того как в июле его ввели в Секретариат ЦК, ему выделили госдачу «Москва-река-5» в Усове, которую на протяжении нескольких лет занимал Горбачев. Ельцин был «ошарашен» ее показным великолепием. Окруженный каменной стеной дом, отделанный мрамором и роскошно обставленный, был в несколько раз больше дачи № 1 на озере Балтым. Рядом находился сад и спортивные площадки. Ельцин также признается, что испытывал неловкость из-за того, что при даче имелся большой штат обслуги (три повара, три официантки, горничная, садовник), относившийся к Девятому управлению КГБ и оказавшийся в полном его распоряжении, как только его статус поднялся до кандидата в члены Политбюро [467] .

467

Там же. С. 69, 115–116, 119. О расхождениях в ельцинских рассказах о его жилищных условиях и привилегиях см.: Третьяков В. Свердловский выскочка // Политический класс. 2006. Апрель. Ч. 3. С. 82–84, 88–90. Третьяков утверждает, что бывшая дача Горбачева была не по чину Ельцину, что заставило того понервничать. Возможно, в рассказе Ельцина есть определенное преувеличение. Бывший руководитель кремлевского протокола замечает, например, что кандидаты в члены Политбюро имели двух поваров, а не трех, а их месячный продовольственный паек был вдвое меньше, чем у членов Политбюро. Шевченко В. Повседневная жизнь Кремля при президентах. М.: Молодая гвардия, 2004. С. 124.

Оказавшись во внутреннем кругу властной элиты, Борис Ельцин задумался о смысле существования режима и о его отношении к обществу более глобально. Наина Ельцина, рассказывая о том, насколько невероятен был бы любой бунт, если бы ее муж не перебрался с Урала в столицу и не получил возможность взглянуть на происходившее в стране из метрополии, использовала интересную кулинарную метафору: «Наверное, не побыв в Москве, может быть, он и не сделал бы такого поступка [выступление на пленуме ЦК в октябре 1987 года], потому что слоеный пирог жизни скорей познаешь в Москве, чем на периферии: там жизнь проще. Там нет этого слоеного пирога, когда по должности у тебя и уровень жизни. А там, несмотря на высокий пост, в общем-то я не думаю, что мы слишком отлично жили от всех других» [468] . Как многие выходцы из провинции, приспосабливающиеся к столичной жизни, поначалу Ельцин с горящими глазами наблюдал за теми, кто допустил его в свой эксклюзивный клуб. Некоторые из начинавших, как он, с годами подчинились принятым в этом обществе правилам и научились извлекать из них выгоду. У Ельцина же, как пишет Виталий Третьяков, наивность переросла в агрессивность: «Сначала это была позитивная, конструктивная агрессивность — желание лучше и быстрее других сделать то, чего, как ему казалось, ждал от него Горбачев… Но когда выяснилось, что рвение, ударничество Ельцина не было оценено генсеком, более того — стало его раздражать, Борис Николаевич возненавидел Горбачева „по всем азимутам“ и перешел к агрессивности, разрушительной для власти лидера перестройки» [469] .

468

«День в семье президента», интервью с Эльдаром Рязановым для РЕН-ТВ, 20 апреля 1993 (видеозапись предоставлена Иреной Лесневской).

469

Третьяков В. Свердловский выскочка. Ч. 3. С. 90.

Таким образом, в изменении отношения Ельцина к системе важнейшую роль сыграло истончение связи между ним и Михаилом Горбачевым. В первые месяцы работы Ельцина в Московском горкоме они регулярно встречались и разговаривали. Но в течение 1986 года все изменилось. Определенным поводом для трений между ними послужило то место в политической жизни, которое занимала первая леди Советского Союза Раиса Горбачева. Ельцин считал, что она ведет себя высокомерно. Кроме того, он был убежден, что муж говорит ей о политических проблемах больше, чем следовало бы (особенно во время их долгих вечерних прогулок после возвращения Горбачева из Кремля), и что Раиса Максимовна оказывает на супруга слишком большое влияние. Летом 1987 года она пыталась продвинуть проект превращения гигантского магазина ГУМ на Красной площади в художественный музей. Ельцин и председатель Московского горисполкома Валерий Сайкин пришли в ужас и надавили на центральные инстанции с тем, чтобы похоронить эту идею [470] . В одном из интервью со мной Ельцин сказал, что не упоминал о Раисе ни в своем письме, ни в октябрьском выступлении перед ЦК (об этом мы поговорим ниже), но в личных беседах с Горбачевым он этот вопрос затрагивал [471] . Об этом мне говорили и другие, утверждая, что любые попытки обсуждать его жену приводили Генерального секретаря в бешенство [472] . Когда в 1989 году американский посол спросил у Ельцина, примет ли Наина Иосифовна участие в предстоящем визите в США, Ельцин ответил: «Нет. Категорически нет! Я не позволю ей вести себя, как Раиса Максимовна» [473] . В отношении Ельцина к госпоже Горбачевой присутствовала не только личная неприязнь, но и весьма характерный для многих русских сексизм.

470

Владимир Воронин, в то время чиновник горисполкома, интервью с автором, 15 июня 2001.

471

Б. Ельцин, третье интервью с автором, 12 сентября 2002.

472

Первое интервью автора с Александром Яковлевым, 9 июня 2000, и интервью с Аркадием Вольским, 13 июня 2000, и Анатолием Лукьяновым, 24 января 2001. Несколько человек из числа тех, кто присутствовал на Пленуме ЦК в октябре 1987 года, говорили мне, что Ельцин упоминал Раису Максимовну. Об этом же пишет Александр Яковлев (Яковлев А. Сумерки. М.: Материк, 2003. С. 405). В опубликованной стенограмме и неопубликованных архивных материалах ничего подобного нет.

473

Matlock J. F., Jr. Autopsy on an Empire. N. Y.: Random House, 1995. P. 223. На публичной встрече в мае 1990 года кто-то передал Ельцину записку с вопросом, не считает ли он, что советское телевидение слишком много внимания уделяет Раисе Горбачевой. Он ответил, что согласен с такой оценкой: «Я говорил об этом Горбачеву. Он обиделся». Мезенцев В. Окруженцы // Рабочая трибуна. 1995. 28 марта. Ч. 3.

Большое значение имели различия в стилях и политических позициях двух лидеров. После их политического медового месяца 1985–1986 годов Ельцин стал воспринимать Горбачева как вечно колеблющегося, многословного и тщеславного человека. «Ни о какой там демократии внутри Политбюро речи не было, — сказал он мне. — Вставал каждый после вступительного слова генсека и по бумажке прочитывал „Ура, я согласен, и все“» [474] . У Ельцина было мало опыта рядовой работы в коллегиальных органах, принимающих ответственные решения. В Свердловске он, прежде чем стать первым секретарем, пробыл членом бюро обкома всего полтора года, а в МГК с самого начала занимал руководящее место. Горбачеву же казалось, что Ельцин разыгрывает из себя примадонну, и в середине 1986 года он приказал главному редактору «Правды» Виктору Афанасьеву сократить освещение деятельности Ельцина в газете [475] . Со своей стороны, Горбачев считал Ельцина слишком нервным и взвинченным. По его мнению, Ельцин перепугался, когда использованная им тактика сильного напора не принесла результатов в Москве. Ожидалось, что, став московским наместником, Ельцин, как и Виктор Гришин с 1971 по 1986 год, будет включен в состав членов Политбюро с правом голоса. Рассчитывал на это и сам Ельцин [476] . Когда же Горбачев отказался ввести Ельцина в Политбюро, тот обиделся. В мемуарах Горбачев признает, что у Ельцина был повод для обид, поскольку в бюро все еще заседали «мастодонты и динозавры» брежневской эпохи [477] . Были и те, кто его обошел. Из троих принятых в Политбюро в июне 1987 года один был кандидатом столько же, сколько и Ельцин, второй — значительно меньше, а третий вообще миновал стадию кандидата. Егор Лигачев, которого Ельцин все больше считал настоящим мастодонтом, вспоминал, что однажды в 1987 году Ельцин поделился с членами Политбюро своей досадой на то, что ему не предоставили место в таком же порядке, как Гришину. Когда Ельцин вышел из зала, Лигачев сказал, что выступает категорически против такого повышения в звании и подаст в отставку, если Горбачев примет подобное решение. Горбачев решения не принял [478] .

474

Третье интервью Б. Ельцина.

475

Matlock J. F. Autopsy on an Empire. Р. 112. Цитата из разговора с Афанасьевым.

476

Гришин уже был кандидатом в члены Политбюро, когда в июне 1967 года его назначили первым секретарем МГК. Чтобы стать членом Политбюро, ему пришлось ждать четыре года — до съезда партии в 1971 году. Об ожиданиях Ельцина см.: Манюхин В. Прыжок назад: о Ельцине и о других. Екатеринбург: Пакрус, 2002. С. 59–60.

477

Горбачев М. Жизнь и реформы. В 2 т. М.: Новости, 1995. Т. 1. С. 370–371.

478

Химич О. Отчим перестройки // Московский комсомолец. 2005. 22 апреля.

Расходились взгляды Ельцина и Горбачева и на повседневные реалии внутрисистемных реформ и их перспективы. Вспоминая тот период, Борис Николаевич рисует разрыв между ними как четко оформившееся несогласие по конкретным вопросам. Ельцин не одобрял план Горбачева по реформированию страны и политической системы, а Горбачев продолжал придерживаться старой, испытанной тактики: «Несмотря на, казалось бы, явные перемены к лучшему, на эмоциональный всплеск, подхлестнувший всю страну, я чувствовал, что мы начали упираться в стенку. Что просто новыми красивыми словами про перестройку и обновление на этот раз отговориться не удастся. Нужны конкретные дела, и нужны новые шаги вперед. А Горбачев эти шаги делать не хочет» [479] . На самом деле в то время разрыв еще только зарождался и ощущался не столь явно, как можно предположить из этой цитаты; ситуация приводила в замешательство всех окружающих. В октябре 1987 года на заседании Политбюро Ельцин сообщил присутствовавшим, что начал испытывать смущение еще летом 1986 года. Однако до конца года публичных или полупубличных проявлений этого практически не было. Судя по всему, потребовался почти весь 1987 год, чтобы точка зрения Ельцина оформилась окончательно.

479

Ельцин Б. Исповедь. С. 95–96. Взгляды Ельцина на противодействие реформам быстро развивались. В апреле 1986 года он считал «совершенно неправильным» мнение о том, «что партия якобы оторвалась от народа». «Выписка из выступления т. Ельцина Б. Н. 11 апреля с. г. перед пропагандистами г. Москвы», Радио «Свободная Европа» / Радио «Свобода». Материалы самиздата. 1986. 18 июля. С. 7.

Вражда между Ельциным и Горбачевым ощущалась осенью 1986 года на еженедельных заседаниях Политбюро. Ее можно было безошибочно почувствовать 19 января 1987 года, когда обсуждался доклад Горбачева на Пленуме Центрального комитета по политическим реформам (вне Политбюро оно по-прежнему не было заметно) [480] . Ельцин выслушал замечания генсека по проекту доклада, а затем разразился перечнем из двадцати предлагаемых им изменений и уточнений. Некоторые из них были сформулированы воинственно. Ельцин дал понять, что в докладе преувеличиваются достижения на поле реформ и что ввиду бюрократических проволочек «поддаваться оптимизму» было бы неразумно. Сравнения перестройки с революцией 1917 года, неоднократно сделанные Горбачевым, «ничего не стоили», потому что советская социальная структура не подлежит реформе. Даже в качестве умеренной реформы, продолжал Ельцин, перестройка поныне остается скорее модным словом, чем реальностью. «Некоторые не готовы к революционным переменам. Лучше нынешний период оценить как период новых форм работы, ведущих к перестройке». Отталкиваясь от своего списка предложений, он жестоко раскритиковал ту часть доклада Горбачева, в которой говорилось, что основы режима гарантируют успех: «Гарантии, которые перечисляются, — это социалистический строй, советский народ, партия. Но они были и все эти 70 лет! Поэтому никакие это не гарантии невозможности возврата к прошлому». Единственной надежной политикой стала бы «демократизация всех сфер жизни», а этот процесс едва сдвинулся с мертвой точки, особенно в сферах, предполагающих непосредственное взаимодействие с народом, таких как местное управление. В конце выступления Ельцин потребовал назвать поименно ответственных за ошибочные решения в советском правительстве в прошлом и настоящем, установить ограничения на срок пребывания у власти и обсудить межэтнические отношения в СССР. Горбачев сказал, что время для выступления Ельцина закончилось, и бросился прочь из зала [481] .

480

Стенограмма заседания Политбюро, 19 января 1987, АГФ (Архив фонда Горбачева, Москва), КДПП (Коллекция «Как „делалась“ политика перестройки»), в 6 т. Т. 2. С. 21–46; цитаты — см.: с. 32–35, 44–46.

481

В стенограмме отмечен перерыв после замечаний Ельцина, но не приводятся детали. Ельцин в своих мемуарах (Ельцин Б. Исповедь. С. 97) пишет, что Горбачев из-за него покинул заседание Политбюро, но ошибочно утверждает, что это произошло в октябре 1987 года.

Вернувшись через полчаса, Горбачев напустился на столичного руководителя. «Борис Николаевич, — заявил он, — расходится с нашей общей оценкой», бросая всем «громкие и пустые» упреки. Личностные оценки, конечно, должны быть даны, но Ельцин часто не видит общей картины и в Москве занимается только бесконечными кадровыми перестановками и реорганизацией. «Через колено партию и общество ломать нельзя. И надо с уважением говорить о партийцах, которые тянули и тянут воз, несут потери. Есть у них и слабости, но есть и сильные стороны» [482] . Горбачев и Ельцин обменялись замечаниями по поводу чрезмерно эмоционального стиля последнего. Ельцин принял справедливость упреков и был вынужден выслушать их от Горбачева во второй раз.

482

В неопубликованном интервью в июле 1988 года Ельцин говорил, что в его кадровой политике присутствовал элемент соперничества с Горбачевым. Он добавил, что хотел бы иметь время, чтобы сделать больше, и что в его списке на увольнение числились и другие секретари райкомов. Положенцев В. Привет, прибалтийцы! // http://podolsk-news.ru/stat/elcin.php.