Электорат хакера
Шрифт:
— Натешился? — ответил ему вопросом чиновник. — Поиграл? Ты понимаешь, что так просто ничего не бывает? Бесконтрольных процессов мы не допустим! Ты это должен понимать…
Ершевский еще раз покачнулся и пьяно заявил:
— А я не по-ни-ма-ю!!
Тут Азизов не выдержал:
— В общем, есть три варианта. Первый — признать выборы недействительными в связи с массовыми нарушениями закона. Второй — признать выборы недействительными в связи со смертью кандидата в депутаты Ершевского. И третий — ты сейчас явишься сюда и дашь нам гарантии своей лояльности и того, что не выкинешь никаких фокусов в
Ершевский резко выпрямился, при этом чуть не упав, и заорал:
— Да вы ох…ли!
Голос в трубке помолчал, переваривая услышанное, и наконец выдал:
— Тогда заказывай похороны по высшему разряду. Нам всем будет тебя не хватать…
В трубке раздались короткие гудки. Ершевский тупо поглазел на аппарат, затем положил трубку и быстро стал трезветь.
— О чьих похоронах говорил этот м…к? — спросил он наконец.
Гайдук посмотрел сначала на телефон, потом на Ершевского и со вздохом ответил:
— О твоих, Жора, о твоих…
Георгий также посмотрел на телефон и сказал:
— Да… Вот мы и победили… Ну и что теперь делать будем?
Честно говоря, я совершенно не знал, что делать в этой ситуации. Признать выборы недействительными из-за нарушений закона было глупо — и не из-за того, что жалко напрасно построенный сортир, а просто потому, что все ЭТО, получается, мы пережили и перестрадали зря. И нам, как последним лохам, объявили, чтобы мы засохли именно в пике нашего успеха… Поехать и присягнуть на верность губернатору? Ну, это еще более странное мероприятие. Во-первых, все равно не поверят. А если поверят, то только в том случае, если заставят вляпаться во что-то такое, чем будут шантажировать всю оставшуюся жизнь. Во-вторых, не хватит денег, чтобы привезти с собой на присягу. Остается третий вариант, но, откровенно говоря, очень жалко Жору… Мы, словно сговорившись с Гайдуком, посмотрели на Ершевского тоскливым взглядом. Я подумал, что единственное, что могу сейчас сделать для Жоры, — связаться по модему с Приятелем и попросить его помочь.
Я сказал:
— Подождите меня минуточку, — и отправился в маленькую комнату, где стояли компьютеры.
Через минуту я по модему связался с Приятелем и сообщил ему вкратце о звонке Азизова, после чего спросил:
— ЧТО ДЕЛАТЬ?
Приятель тут же ответил:
— НИЧЕГО. ЖДАТЬ.
— ЧЕГО ЖДАТЬ-ТО? — спросил я. — ЗВУКА СНАЙПЕРСКОГО ВЫСТРЕЛА?
— НЕ ЗНАЮ. ДУМАЮ, БУДЕТ ЗВОНОК ОТ ГУБЕРНАТОРА, — ответил Приятель и отключился.
Я в недоумении вышел в большой зал, где на меня воззрились все члены штаба, включая Ершевского, который уже совершенно протрезвел.
— Давайте подождем немного, — сказал я. — Все, что могли, мы уже сделали.
Потянулись тяжелые минуты напряженного ожидания. Это время я коротал, рассматривая присутствующих. Столяров тупо уставился в стол, хрустя костяшками пальцев, которые трещали как автоматные очереди. Тополянский с деланным безразличием отхлебывал коньяк, причмокивая языком.
Гайдук нервно ходил по комнате с заложенными за спину руками и о чем-то напряженно размышлял.
Джаванидзе и Яровой пытались вести какое-то подобие светской беседы, которая явно не клеилась.
Веселов положил перед собой трубку
сотового телефона и крутил ее, как юлу, со скукой наблюдая за этим занятием.Больно было смотреть на Ершевского, который сник и как-то внутренне расклеился. Он положил на стол свои холеные руки и уткнулся в них лбом.
Несвежая, помятая белая рубашка завершала общее впечатление разрухи, царящей в душе этого человека.
Так прошло полчаса. Наконец Гайдук перестал ходить по комнате, подошел ко мне и тихо спросил:
— Ну что? Ждать, видимо, больше нет смысла.
Надо ехать договариваться. Условия теперь диктуют они.
Я сказал:
— Дайте мне еще один шанс. Через пять минут я дам вам ответ.
Я уже было направился в маленькую компьютерную комнату, как в зал вбежала секретарша и крикнула Ершевскому:
— Вас к телефону.
— Кто? — резко встрепенувшись, спросил Георгий.
— Губернатор, — ответила она.
Мы всей толпой рванулись в кабинет Ершевского. Георгий включил селекторную связь и сказал:
— Слушаю. У телефона Ершевский.
В динамике раздался голос:
— Это Ямцов. Губернатор… Поздравляю тебя, Георгий Михайлович, с победой… Заслуженной победой… По Коровинскому избирательному округу… Желаю тебе потрудиться на благо народа, не подвести своих избирателей, работать в тесном контакте с исполнительной властью. Интересы у нас общие.
Ершевский несколько секунд молчал, потом наконец сказал:
— Я ничего не понимаю… Полчаса назад звонил Азизов и наговорил бог знает что. Я был очень удивлен подобными заявлениями и…
— Азизов? — удивленно спросил губернатор. — Сейчас, секунд очку…
В трубке помолчали несколько секунд.
— Он здесь у меня в кабинете сидит, — продолжил Ямцов, — и говорит, что никому не звонил и понятия не имеет, о чем идет речь… В общем, ерунда это все… Шутка, наверное…
Интонации голоса Ямцова были радостными и успокаивающими.
— Ты же знаешь, у нас шутников много! Как напьются, так и начинают куролесить…
И уже более серьезным тоном продолжил:
— Надеюсь, ты понимаешь, что у нас такого быть не может…
— Да-да, — ответил Ершевский. — Я все прекрасно понимаю.
— Кстати, мне только что звонил президент, он в курсе всех событий, — сообщил Ямцов. — Я доложил ему, что выборы прошли нормально… Ну, в общем, еще раз с победой, удачи тебе… Если какие проблемы — заходи, всегда рад тебе помочь… Георгий…
Губернатор вздохнул и положил трубку.
Ершевский осторожно и плавно, как будто она была хрустальной, положил трубку на аппарат и произнес:
— Ну, них.., себе!
Но его уже никто не слушал, все радостно обнимались и кричали: «Ур-р-ра!!!»
Ко мне подошел Гайдук и, крепко пожав мне руку, сказал:
— Спасибо.
Я недоуменно посмотрел на него и ответил:
— Пожалуйста…
Все снова перебрались в большую комнату, и веселье продолжилось с пугающей силой. Гуляли все.
Я же был уже не в состоянии что-либо воспринимать и отправился домой.
Дома я первым делом пришел к Приятелю и, введя пароль, спросил его:
— НУ? И ЧТО ТЫ ТАКОГО НАТВОРИЛ?
Приятель ответил мне следующее:
Я ПОЗВОНИЛ ГУБЕРНАТОРУ И ПЕРЕДАЛ ЕМУ НЕБОЛЬШОЙ ТЕКСТ ГОЛОСОМ ИЗВЕСТНОГО ЧЕЛОВЕКА.