Элунея

– А что, если мы облачимся в огненные доспехи? Уверен, это будет обжигать их, и они отстанут от нас.

– У вас не получится.

– С чего бы это?

– Я не так хорошо знаю закта, чтобы сказать тебе причину. Однако моё предсказание показывает, что у вас не получится.

– А мы всё-таки попробуем.

В общем, они сделали, как сами пожелали. Но всё произошло иначе. Живые растения совершенно никак не реагировали на огонь. Но талами не хотели сдаваться и пытались использовать самые разные магические приёмы. Целый хавор они провозились таким образом, но всё же не смогли ничего придумать. Уставшие, они решили отдохнуть. И тогда посредник стал расспрашивать меня о моей магии. Разговор начался с того, что его интересовало, насколько могущественна сила смерти. Я сказал, что с помощью неё можно убивать живых, воскрешать мёртвых и усиливать тех, кто воскрес. С одинаковой лёгкостью зора поглотит и плоть, и гранит. Любой физический объект, что коснётся пламени смерти, тут же растворяется и превращается в силу, которая питает источник этой силы, то есть меня. Йимир переспросил:

– Значит, те орту-аравы, которые сгорели в твоей силе, укрепили тебя?

– Можно и так сказать.

– Как интересно. Магия, которая не тратит силы, а восполняет её.

Я рассказал о других сильных сторонах зора, такие как воскрешение мёртвых в виде бесстрашных и сильных слуг, проникновение в мысли других существ, укрепления души и духа, предсказание будущего, расширение понимания сути вещей и прочие тонкости новой сущности. Однако ж, как и Санум в своей рукописи, я не утаил и того, чем придётся расплатиться тому, кто ступает на этот путь, а именно то, что адепт зора постепенно становится нежитью. Когда Йимир это понял, он спросил:

– И что, в конце концов, ты станешь медлительным и неповоротливым мертвецом.

Катиара, которая делала вид, что не слушает нас, вставила своё слово:

– Да не станет он таким, не беспокойся. Он уже стал тем, кем ты описываешь.

Я же отвечал ему так:

– Неповоротливой и медлительной нежить становится только под руководством слабого некроманта, который ничего не понимает в воскрешении мёртвых. Те из бессмертных, кто были созданы Зорагой, очень быстры, ловки, сильны, мудры – в общем, превосходят живых существо во всём.

– А кто такая, эта Зорага?

– Дух гибели, сама смерть, чьё прикосновение убивает, чьё присутствие поражает жуткой болезнью, чьё обличие повергает в ужас.

– Она – ваша богиня?

– Признано считать, что это он, однако каждый в Зораге увидит своё, быть может, его, а, быть может, её. Но нет, это не бог и не богиня. Это просто дух. Я же слышал, и, думаю, в этом есть истина, что в каком-то мире объявился новый бог, некий бог из Пустоты. Он собирает нежить к себе и делает её сильнее.

– И ты хочешь примкнуть к нему?

– Этот вопрос неправильный, потому что не в моём желании дело. Во мне всё меньше остаётся от живых, а потому собственные желания для меня ничего не значат. Существует нечто большее – необходимость. Если великий или кто-то из его служителей позовёт, это будет означать необходимость моего присоединения к его воинству.

Мой ответ смутил всех. Но так и должно быть, потому что жизнь и смерть противоположны. Им никогда не понять меня. Чтобы немного разогнать тяжкие мысли, Йимир принялся расспрашивать меня, чем отличается воскрешение при помощи окта от воскрешения при помощи зора.

Наступило утро, и чародеи приняли решение возобновить свои тренировки. Кольер, как и в прошлый раз, отказался использовать покров силы смерти, поставив перед собой цель научиться защищаться от орту-аравов при помощи стихийных сфер магии. Я не стал мешать им карабкаться по этому сложному пути. Йимир уповал на Симентория, что, если эти растения покусают кого-нибудь, он с помощью окта вылечит их. На что тот ответил:

– Тогда постарайтесь, чтобы они покусали вас как можно сильнее, потому что я из-за своего недуга обладаю только лишь приёмом исцеления тяжёлых повреждений.

Несколько хаворов напролёт Йимир, Олия и Сименторий пытались найти подходящую сферу магии, которая защитит их от нападений этих существ. Зандр тоже был с ними, но, в отличие от остальных, он тренировал ловкость. И, надо сказать, это действовало гораздо лучше, нежели чары. А потому талами приобрели только лишь опыт в том, как ловко изворачиваться и продолжать творить чары, несмотря на атаки этих существ. Таким образом Йимир подумал, что справился с поставленной задачей. Уворачиваясь от жадных челюстей орту-аравов, он умудрялся одновременно заниматься исследованием жёлтого потока эфира. В общем, благодаря долгим и упорным тренировкам ловкости, он сумел понять, что финта их куда-то ведёт. Поэтому, ухватившись за одни из жёлтых потоков, он двинулся по его следу. А он, в свою очередь, уводил в глубь леса, где было ещё меньше света и ещё больше деревьев. Каждый, глядя туда, понимал, что и опасности там больше. Но, презрев всё это, кольер двинулся вперёд. Его друзья и мы с Катиарой, конечно же, следовали за ним.

С каждым шагом орту-аравов становилось больше, и, как следствие, бороться с ними оказалось уже не такой хорошей затеей. Они всё же продолжили пробиваться через глушь туда, куда их вёл финта. Кусачие растения лезли буквально ото всюду. Но трое чародеев и один псар продолжали пробиваться дальше. Они планировали действовать в том же духе. Пусть даже падает темп их продвижения, но они будут, претерпевая трудности, становиться ещё менее уловимым и ни шагу назад не сделают. Да, настрой был боевым, однако он истаял, как только они встретили другой вид орту-аравов – цветкоголовых, у которых на месте зубастой пасти рос красивый цветок. И все подумали было, что их страдания закончатся. Но, как выяснилось, этот вид оказался ещё опаснее, чем те, которые могли укусить, ведь цветкоголовые обладали великим множеством лиан, которые эти создания использовали как щупальца. Так, Олия, заворожённая красотой этих существ, потянулась к его цветку, чтобы прикоснуться, но в ответ на это действие арту-арав оплёл её тело своими лианами и начал сжимать. Олия запаниковала, а Йимир и Сименторий попытались освободить её, но в итоге сами были схвачены этим существом. Пришлось прибегнуть к магии смерти. Лианы орту-арава подпитали мою силу, и чародеи освободились от этих смертельных пут. Не смея прикасаться ни к одному эфирному сгустку, талами принялись отдыхать, пока цветкоголовый отращивал себе новые конечности в попытке снова стиснуть их в своих объятьях. Так что Йимиру пришлось сделать то, чего он настроился не делать – отступить. Да, пришлось оставить сердце леса далеко позади, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями. Но всем и даже Зандру было совершенно очевидно, что простой ловкостью тут не обойтись. Нужна была магия. Но только вот какая?

Йимир решил прибегнуть к помощи зора. Пока они будут искать способ бороться с орту-аравами, сила смерти будет защищать их. Когда мои чары были применены, все четверо не побоялись ринуться в самую гущу. Пока Олия следовала за содрогающимся эфиром, Йимир и Сименторий пытались различными способами нащупать, в чём слабина этих существ. И после недолгих испытаний, становилось всё более очевидно, что растения слабы, кто бы мог подумать, перед финта. Был один способ из арсенала воздушной магии, как вообще избегать любых повреждений от этих кровожадных творений – обратиться ветром. Но в таком состоянии оказывается невозможно отслеживать эфир. Поэтому оба талами продолжали искать способы. Очень действенным был приём, когда поток ветров обращается множеством режущих лезвий. Тогда орту-аравы рубятся очень легко и непринуждённо. Но и тут была проблема – уничтожить этих растений было не так уж и просто – их конечности отращивались заново, а стебли восстанавливались. Даже если раздробить одного арава так, чтобы от него осталась лишь горстка травы, всё равно он со временем соберётся воедино. Друзья стали думать в этом направлении. У них родилось множество идей, но все они были слишком громоздкими. Например, создать вокруг себя барьеры, которые будут измельчать в крошку всё, что только приблизится к ним. Или послать впереди себя разрывающие на части вихри, чтобы они расчистили им путь. Или просто брать финта и рубить им, как мечом. Йимир даже думал призвать Орха, но не хотел делать этого, чтобы не показывать нам своего саткара. Но все эти приёмы финта он отвергал, потому что слишком много ущерба причинялось природе, которая не пыталась на них нападать. Дикие животные, которые просто оказались в неподходящее время в неподходящем месте, попадали под эту мешанину и погибали. Талами этого не хотели, а потому искали способ, как направить свой урон только лишь на орту-аравов. Чтобы найти этот метод, пришлось истратить два хавора. Наблюдения, исследования, размышления и практика дали свои результаты. Из приёма, который делал тела сенонцев невесомыми, родилась идея. Когда Йимир хочет испытать наслаждение от свободного полёта, он обволакивает всё своё тело финта. Их сущности смешиваются, и он становится больше похож не ветер, который не имеет веса и не может упасть. Так вот на основе этого самого обволакивания финта Йимир и придумал воздушный доспех. Но не обычный покров ветряной стихии, а усовершенствованный. Если заставить каждый участок его воздушного облачения кружиться, словно ножи, то они станут смертельны для того, кто попытается прикоснуться к нему. Немного потрудившись над этим, талами первым применил этот приём. Можно сказать, что он сотворил его. Конечно, покров был очень диким и неровным, однако первые испытания показали, что он хотя бы уж действенный. Так, напялив эти воздушные доспехи, Йимир, Олия и Сименторий ринулись в глубь чащи, туда, куда их вёл жёлтый поток. Им нечего было бояться. И укусы зубастых, и сковывание цветкоголовых были им не по чём. Воздушная магия дробила их на куски.

А в сердце леса была поляна, в которой на вид не было ничего примечательного. Разве что кроме лишь одинокого камня, который стоял ровно по середине. Однако глазами чародеев можно было видеть, как все сгустки финта здесь собираются в один водоворот прямиком над этим самым камнем и крутятся над ним. Мы приблизились к нему и стали осматривать. Мой взор не мог подсказать ничего, а попытки заглянуть в будущее, чтобы хотя бы узнать, как долго нам придётся тут пробыть, прежде чем Йимир сделает открытие, ничего не дали. События ветвились и дробились, словно осколки стекла, показывая лишь неразбериху. Такое бывало иногда. С чем это связано, мне понять пока что не получилось. Но в одном из обрывков мне всё-таки удалось углядеть, как Йимир, призвав из глубин своей души саткара, стоит с мечом бога войны. Но я пока что ничего не стал говорить, потому что они были полны энтузиазма и стремления разгадать эту загадку.

Камень был самым обычным. Йимир даже применил зенте, чтобы убедиться в этом. Просто валун стоял на месте пересечения жёлтых потоков эфира. И в попытке понять, что от него требуется тут, он предположил, что нужно с помощью ветра поднять эту каменюку над землёй. Йимир признала, что никогда этого не делал, потому что не видел в этом никакого проку, но был уверен, что в этом действии нет ничего сложного. Он призвал силы ветра и спустя недолгие старания всё-таки заставил монолит воспарить. Тогда все убедились, что ничего в этом поучительного нет. Осторожно уложив этот камень на место, Йимир принялся размышлять, что же ещё можно попробовать сделать с этим местом. Другие участвовали в этом процессе. И даже Катиара подкидывала идеи, которые сумела породить. Но они так размышляли до сгущения сумерек, и тогда кольер спросил, а что я думаю по этому поводу. И мой ответ заставил его встрепенуться. Он посмотрел в лица своих друзей и даже Лэн. Но никто так и не осмелился помочь ему принять это решение. Олия только лишь своим уверенным взором как бы говорила: «Каким бы ни было твоё решение, мы будем разбираться с его последствиями вдвоём» Он вдохнул и, не видя больше иного выхода, сказал, обратившись к нам с Катиарой: