Элунея

– Только прошу об одном: всё, что вы увидите тут, останется лишь между нами. Ни даруры, ни Санум не должны об этом узнать.

Я лишь мрачно кивнул ему в ответ, когда как Катиара очень заинтересовалась, что же сейчас будет, а потому, сузив свои голубые глаза, она лишь ответила, что это зависит от того, что Йимир ей покажет. Поняв, что принуждать её бесполезно, Йимир тяжко выдохнул и стал взывать к своей саткарской сущности. Теперь глаза бестии полезли на лоб, когда сенонец стал превращаться в саткара. Хоть Йимир в своём истинном обличии выглядел величественно, сейчас он не стал весь целиком воплощаться, а призвал столько сил, сколько необходимо для того, чтобы орудовать Орхом. И вот, после того как саткар был явлен, Йимирон призвал и оружие бога войны. Мощь Прокладывателя смертного пути заполонила всю округу. И можно было впечатлиться этим. Однако никто не обратил внимания на могущественный артефакт. Олия, Сименторий, Зандр и Лэн уже вдоволь насмотрелись на эту мощь, Катиара был увлечена разглядыванием саткара, а я больше не мог испытывать какие-либо впечатления. Йимиру пришлось потратить какое-то время на то, чтобы успокоить сопнара, потому что она породила такое количество вопросов, что в самую пору писать об этом книгу. Тут не было ничего удивительного. Это была её область деятельности. Но, в конце концов, когда Йимир пообещал поговорить с ней позднее, она всё-таки отстала от него и позволила сосредоточиться на том, для чего они, собственно, сюда и пришли, но пристала к другим. Йимир, принявший силу саткара, а также Орх, который покорился ему, сотворили небывалое. Кольеру хватило лишь нескольких мгновений, чтобы увидеть всё. Его сознание было расширено так, как никогда не было. Он сейчас в своём могуществе приближался к Дракалесу. Иными словами, став саткаром и вооружившись артефактом бога войны, он сделался почти что богом. А потому, глядя на эту композицию глазами бога, он познал, для чего здесь и финта, и этот камень. Он сумел увидеть и урок, и метод его решения. Более того, он мог бы прямо здесь и прямо сейчас, проникнув свои взором и разумом в эти два урока, которые содержались тут, познать их и начать применять, как самый настоящий навул-финтар. Но как тогда ему помочь объяснить то же самое Олии, а также Сименторию? Нет, он должен снова стать сенонцем и проходить это испытание вместе с ними. Сейчас, в этом возвышенном обличии, всё казалось таким элементарным и простым. Однако, став обратно сенонцем, он понял, что всё это куда-то ушло. И теперь, глядя на этот камень и на этот водоворот финта, он и видел только лишь камень и финта – никаких перспектив. Но чародей не растерялся. Да, впереди пролегал сложный и долги путь. И, если смотреть на него целиком, то можно испугаться. Однако Йимир знал, как нужно справляться с такими проблемами. Он раздробил её на множество проблем поменьше и стал решать поэтапно.

В общем, он то становился саткаром, то возвращался в облик сенонца, чтобы продолжать попытки обучаться. В этом месте было заложено два знания. То, что можно назвать вершиной финта. Первое – чтение мысли. Второе – принятие ветряного облика. Но не такого, в котором финтары обычно путешествуют на дальние расстояния. Этот приём поможет сделать тело ветром, но сущность оставить сенонскую. Чародей в таком облачении сохранит все преимущества, которыми обладал во плоти, а также ему откроются преимущества ветра. Ну и, как общий итог, все эти два выученных приёма расширят разум чародеев, из-за чего понимание магии ветров у них станет абсолютным. Они смогут придумывать свои приёмы в этой сфере, если, конечно, приложат достаточно воображения. Но теперь никаких ограничений у них не будет.

Так и потянулись хаворы, складываясь в миссары и уже превращаясь в алват. Познание высшего финта требовало немалых усилий. Иногда приходилось даже отдыхать. Но в промежутках между занятиями Йимир и Катиара обсуждали его саткарскую сущность. Катиара пока что не могла понять, к какому виду огненных обитателей Хора относится Йимир, но всё же находила что-то новое для себя. Сименторий использовал отдых для того, чтобы практиковаться в том, что он уже изучил, чтобы закрепить эти знания. Однако он пошёл дальше и на основе открытий, которые он свершил за это время, делал другие открытия. Так, он однажды научился призывать молнию при помощи воздушной магии. Это ему так сильно понравилось, что он каждый раз, как выдаётся возможность, призывал её при помощи своего финта. Но и эта практика не была бессмысленной, потому что, увлечённо занимаясь одним и тем же делом, он придумывал новые способы, как управлять этой стихией. Так что он мог делать с этими электрическими разрядами всё, что ему только заблагорассудится.

А теперь зачем тут был нужен этот камень? Дело в том, что чтение мысли при помощи финта осуществляется путём связывания чародея с объектом, и для начала подойдёт самый обычный аркан. Но этот самый аркан нужен только лишь для начала. Ведь для живого и мыслящего существа этого магического приёма будет недостаточно для чтения мыслей. Поэтому требовалась более сложная методика. Так как она не преподаётся в уринах, то для неё и нет названия. Но, чтобы её освоить, требуется изрядно потрудиться, чтобы понять, а потом ещё и привыкнуть к ней. Аркан – лишь отдалённое её подобие. Но с помощью него можно установить мысленную связь, как бы это необычно ни звучало, с камнем. Конечно, никаких мыслей у камня нет, да и аркан для чтения не подходит. Но, арканя камень, можно создать подобие той самой связи, которая создаётся для чтения мыслей. И вот почти что целый алват Йимир, Олия и Сименторий пытались понять, а после уже привыкнуть к такой связи. Но даже так это было очень грубым методом, который мало того, что даёт понять собеседнику, что его мысли читаются, так ещё и транслируются свои ему. Но здесь, опять же, важную роль играет практика. Если они будут довольно часто тренироваться в том, как правильно читать чужие мысли, то со временем этот процесс станет филигранным.

Второй приём также потребовал много времени. Йимир то и дело превращался в саткара и обратно, чтобы посмотреть, запомнить методы познания и потом пытаться повторить их в облике сенонца. Камень здесь нужен был для того, чтобы чародеи, в конце концов, прошли сквозь него. В обличии воздуха нельзя проходить сквозь плотные преграды. Было бы в этом валуне хотя бы уж какое-то маломальское отверстие, тогда сквозь него можно было бы просочиться. Но высшие знания финта позволяли стать таким ветром, который может просачиваться через любые преграды. Стать буквально эфиром. Если понять и привыкнуть к такому состоянию, то можно будет стать не чародеем ветром, а ветром-чародеем. Зандр на этот счёт сказал:

– Это какое-то нарушение законов мироздания.

Йимир, пребывая в саткарском обличии, ответил ему:

– Нет, мы здесь ничего не нарушаем, а, значит, не причиняем никакого вреда. То, что мы делаем, как раз таки является наивысшим проявлением закона мирозданья. Оно как будто бы само просит сделать так, но мы настолько слепы и ничтожны, что не понимаем, как это делать.

Олия заметила:

– Ты заговорил прям как наш некромант.

Саткар глянул на меня и сказал:

– Теперь я понимаю тебя.

Да, глядя на себя и других глазами саткара, Йимир видел, как они все ничтожно малы, какими бы огромными силами ни владели. Однако, стоит ему принять обличие сенонца, как всё понимание улетучивается.

Для этого приёма понадобилось целых полтора алватов. Однако в конечном итоге и эта грань высшего финта была покорена. Конечно, для достижения величия в этой силе им предстоит ещё очень долго проходить практику, но они уже были рады тому, что имеют. А, когда оставаться в этом месте больше не было причин, мы все двинулись дальше, но никто не стал обращаться ветром и мчаться вперёд, потому что хотели как раз таки немного потренироваться друг на друге в чтении мыслей и принятии облика ветряного чародея.

Вновь потянулись хаворы и стали складываться в миссары. Укрепление навыков шло достаточно тяжко. За это время они истребили, наверное, половину орту-аравов, которые тянулись к ним. А ещё мы увидели, что таких мест с открытыми полянами, одиноким камнем и воронкой финта было очень много, как будто бы это был полигон для тренировки высших чародеев.

Йимир, используя сущность саткара, проникал своим разумом в то, как должны действовать эти магические приёмы, а после этого вновь становился сенонцем и пытался повторить всё, что он понял. Но в таком случае знания, которые вошли в его саткарскую голову, быстро улетучивались, потому что разум сенонца был не таким великим, чтобы вместить это всё. Но всё же он цеплялся за те крохи, которые удалось удержать в своём сознании, и пытался при помощи них развивать свои способности, а также помогать Олии с Сименторием. Чтобы иметь возможность читать мысли, нужно устанавливать особую связь с разумным существом. Чародей брал жёлтый поток эфира, трансформировал его особым образом и набрасывал на того, чьё сознание он пытался познать. Но, как я уже написал раньше, такой способ оказывался очень грубым, так что его эффективность была не полной. Можно даже с уверенностью сказать, что это давало лишь половину от того, на что способен этот магический приём. Ведь, когда высший финтар пользовался этой связью, другой чародей, который знает достаточно в магии воздуха, сможет почуять эту связь и, как следствие, определить, кто именно её установил. Тем более в таком случае мысли чтеца будут непрестанно транслироваться в голову того, чьи мысли он пытается видеть. Но Йимир, превращаясь в Йимирона, отчётливо понимал, как можно улучшить эту методику высшего финта во много-много раз, наверное, во столько много, что даже высшие финтары не знали об этой практике. Да, можно путём долгих и упорных тренировок довести эту связь до совершенства, так, чтобы это не раскрывало мыслей финтара, а сама связь становилась неощутима, из-за чего сенонец, чьи мысли открывались мастеру финта, не выдавал себя. И это было бы очень хорошо. Однако Йимир увидел другую возможность, как можно сделать то же самое и даже больше. Но для этого придётся устанавливать связь с не с живым существом, а с неживым эфиром, а именно с жёлтым потоком. И не просто прикоснуться к потоку финта, как это умеет любой другой чародей, а установить с ним такую же тонкую связь, применить этот приём, который они только что покорили. Это ещё сложнее, чем соединиться с разумным существом. Подобно тому, как одному разумному существу возможно общаться только с другим разумным существом, так было и здесь. Трудно было зацепиться за разум сенонца, но ещё сложнее было зацепиться таким же образом за эфир. Но здесь нужно немного, совсем чуть-чуть изменить метод связи, и тогда чародей сможет установить связь с эфиром. Я говорю лишь общими фразами, потому что сам не обладаю знаниями магии воздуха. А Йимир не смог выразить это словами. И я запечатлел только то, что сумел понять, то, что он мне рассказал, а также то, что сумел увидеть. Но даже того, что чародей соединился с желтым потоком, было недостаточно для успешного чтения мыслей, ведь это только лишь подготавливало почву для свершения этого приёма. После того, как связь с финта установлена, разуму чародея открывается всё эфирное пространство этого измерения, где пролегает жёлтый поток. И разум должен быть готов к такому. Можно сказать, что в таком случае финта становится глазами, ушами и кожей чародея. В таком состоянии маг способен не только читать мысли, но и творить магию воздуха в любой точке пространства этого мира. Лишь с одним условием – если у него хватит на это способностей. Быть может, Йимир-саткар способен сделать это, но вот Йимир-сенонец был уже не в силах обрести такую власть над эфиром, а потому чародей достигал предела своих возможностей, когда просто использовал связь с финта для того, чтобы читать мысли. Таким образом мастер-финтар обретал способность видеть чужие мысли любого существа в данном пространстве. Но, опять же, чем больше расстояния нужно будет преодолеть до цели этого магического приёма, тем сложнее будет даваться этот процесс. И вот, Йимир работал над этим, а также помогал Олии с Сименторием, чтобы и они смогли умело читать мысли других существ. Кольер признался, что это похоже на великое множество шёпотов. Когда он выпускал саткара и брал в руки Орха, тогда его сознание расширялось во множество раз, и он мог воспользоваться этим приёмом. Более того, сущность полубога позволяла ему раскинуть своё сознание по всем потокам финта, чтобы осмотреть этот мир и постараться увидеть наличие жизни. Однако нигде, кроме лишь планеты, на которой они все сейчас находились, он не почувствовал разумного сознания – лишь великое множество космических явлений, относительно-малых и невообразимо-огромных, вполне объяснимых и вовсе не поддающихся пониманию. Одни объекты творили другие, третьи представляли из себя катаклизмы, которые пожирали всё, что попадёт внутрь них. А где-то в глубине пространства находилось так вовсе нечто, не то портал, не то коридор, не то ещё что-то, однако явно спящее и ждущее мгновения, когда кто-то или что-то его пробудит. Но Йимира не интересовали эти космические явления. Он сосредоточился на великом множестве разумов, которые ощущал и в которые легко мог проникнуть. Он как будто бы слышал неисчислимое множество шёпотов или шелестов ветра. Ухватившись за один шёпот, он смог понять, что таким образом он слышал текущие мысли. А, отыскав среди всех разумов того, чей шёпот он сейчас прослушивал, Йимир мог так вовсе исследовать его разум, увидеть, что это за личность, посмотреть его воспоминания, понять его стремления, желания, страхи и ошибки.

Такой была одна из граней высших знаний магии воздуха. И таковыми были перспективы её развития. Но, стоило только Йимиру снова стать сенонцем, как всё это закрывалось перед ним и улетучивалось из его разума, оставляя только лишь крохи, хватаясь за которые, он мог развивать эти способности, чтобы обрести возможность пользоваться ими в своём сенонском обличии.

Второй приём финта был диаметральной противоположностью первого. Если способность чтения мысли подразумевала стать воздухом, то есть быть везде и всегда, то вторая способность подразумевала стать воздухом, то есть стать ничем. Обычно, говоря «финта», чародеи представляют в первую очередь потоки ветра, которые обдувают их тела. Но что насчёт воздуха, которая не дует, а просто стоит на месте? Он неощутим и невидим, но он есть, и с ним можно производить манипуляции. Поэтому, чтобы превратиться в воздух-чародея, нужно научиться перестать двигаться, став финта. Но с другой стороны необходимо продолжать оставаться неподвижным, даже когда чародей в таком состоянии перемещается. Вот здесь как раз таки нужна долгая и упорная тренировка, чтобы учесть сразу четыре фактора: во-первых, заставлять перестать двигаться частицам своего тела, которые стали воздухом, во-вторых, перемещаться в пространстве, в-третьих, удерживать связь с эфиром и, в-четвёртых, не держаться за финта, чтобы находиться в обличии ветра. И, опять же, став саткаром, Йимир мог это повторить всё с огромной лёгкостью и даже понять, как упростить этот процесс. С помощью нескольких небольших магических приёмов он мог убрать необходимость постоянно следить за тремя из четырёх факторов. Меноническая аккуляция финта поможет стабилизировать движение частиц, из которых будет состоять тело воздушного чародея, а если после этого применить к себе киоз, то в данном случае можно получить именно остановку движения частиц воздуха, а не кроакзирование с последующим рерированием. При этом не нарушается синемия финтара, то есть не возникает опасности, что чародей потом не сможет обратно воплотиться и стать собой. Именно этими двумя приёмами пользуется Евенгал, чтобы не превратиться в ветер навсегда и потерять возможность превращаться в сенонца. Хоть все и утверждают, что с такими темпами это скоро как раз таки и случится, но Евенгал не просто так носит титул навула. Меноническая аккуляция вкупе с киозом помогают его синемии не завладеть им. Теперь, чтобы не терять связь с эфиром и продолжать быть чародеем в таком обличии, можно, конечно, быть постоянно сосредоточенным на этом процессе. Но ведь если есть возможность освободить сознание от этого постоянного процесса, то почему бы не сделать это? И вот, специально разработанный Евенгалом метод лионической связи должен был упростить этот процесс, из-за чего сосредоточенность на связи с эфиром уменьшалась вдвое. Но саткар понял, как вообще сделать так, чтобы на связь с эфиром можно было и не обращать внимания. Для этого нужно было использовать зерабадор. Подвергнув жёлтый поток эфира, хранящийся внутри сенонца, изменению с помощью неданого легита, чародей создаст постоянный канал между собой и эфиром в пространстве. Можно сказать, в таком случае финта станет многоцветным и позволит пропускать через себя почти что все цвета магических потоков, кроме жёлтого. Но этого и не нужно будет, ведь, во-первых, талами могут в полной мере использовать другие сферы магии, а, во-вторых, чародей становится воздухом. Зачем ему ещё для чего-то использовать финта? Но внимательный чародей обязательно возразит, что в таком случае можно будет потерять связь с финта, когда как она нужна для поддержания того самого ветряного обличия. И будет прав. Поэтому, прежде чем приступить к эти шагам, ему нужно будет позаботиться об этом. А всё это можно решить с помощью простецкого зацикливания. Приняв облик ветра-чародея, сам чародей сразу же устанавливает цикл, чтобы финта поддерживал эту высшую форму, а после этого приступает и к менонической аккуляции с киозом, и к неданому легиту. Сложно? Само собой. Ведь это всё касается высших знаний финта. Но, если чародей сумеет довести все эти приёмы до рефлекса, то ему хватит лишь пару мгновений, чтобы применить всё это на себе и получить такую возвышенную форму ветра. В обличии саткара с Орхом в руке всё это давалось очень легко. Однако, стоило Йимиру снова стать сенонцем, как все эти знания улетучивались, и ему приходилось начинать всё сначала, но так оставались хотя бы уж зачатки того, как делать это правильно. А потому они уже сразу могли набивать руку для того, чтобы принимать возвышенный облик ветра-чародея правильным образом, как это делал бы самый настоящий мастер финта.

Часть 19

Надо признать, три чародея немало времени истратили для того, чтобы добиться хоть каких-то результатов. Все три миссара, что мы путешествовали по этому полигону воздушной стихии, они пытались постигать это, но так и не смогли, а потому пока что использовали эти два приёма из высшего финта, как могли.

Но не только талами обучались тут. Зандр оттачивал свою ловкость и точность ударов своими клинками, когда сражался с орту-аравами. Лэн тоже, наблюдая за этими живыми растениями, пополняла свои знания о них. И даже Катиара умудрилась найти способ, как развивать свой сопна. Но только это развитие происходило не по причине наблюдения за аравами. Этот опыт дарил ей именно Йимир. Наблюдая за ним, когда он находился в саткарской сущности, наша бестия применяла свои методы наблюдения. Подобно тому, как финтар по-особенному глядит на финта, сопнар по-особенному взирает на свою область магического искусства. А, смотря, она не просто видит, но рассматривает и пытается исследовать. Катиара поставила перед собой задачу понять, кто же такой, этот Йимир. Точнее, Йимирон. В её обширных знаниях о саткарах хранится перечень всевозможных видов и типов обитателей Хора. Но никто не подходит под внешний вид кольера. Поэтому совершенно очевидным было то, что Йимирон – это не просто саткар, но владыка. И эта мысль настолько сильно увлекла её, что она с ещё большим энтузиазмом взялась за исследование этого феномена. Ей хотелось понять, действительно ли Йимирон – один из саткаров-владык. А если это и в самом деле так, то чем он повелевает? Давно я не видел её такой сосредоточенной и серьёзной. Этот поход ей точно идёт на пользу.

Постепенно лес превратился в степь. А эта степь в свою очередь медленно перетекала в пустыню. Истратив всего 3 хавора, мы ступили на территорию песков, подобно Зентерису. Только в отличие от земель зентеров, эта пустыня была мёртвой. Но уже издали, ещё когда мы двигались по степям, каждый из нас заметил что-то неладное, творящееся с эфиром там, впереди. Возникало ощущение, будто бы в магическом пространстве образовались некие разрывы, пустоты, зоны нематериализации. Так как Йимир уже не боялся показывать нам своего саткара, то он тут же принял свою возвышенную форму в попытке узнать, что же там такое происходит. И ему хватило лишь пары мгновений, даже не пришлось призывать Орха, чтобы вникнуть в суть того происшествия. Нет, это были не области, где эфир не может воплощаться. Это были просто дыры, просто зоны, где не было эфира. Если чародей туда встанет, ничего не произойдёт. Он всё равно будет иметь связь с эфиром. Просто придётся тянуться немного дальше, чтобы зачерпнуть его. Но, помимо всего этого, Йимир сумел увидеть, что по этой пустыне гуляют какие-то существа. Сименторий попросил описать их. Саткар своим грубым голосом сказал, что это какие-то птицы с женскими телами. Или женщины с птичьими крыльями и головами.