Эпицентр
Шрифт:
— Что за тёлка?
— Не знаю, с пистолетом и в полицейской форме. И ещё у неё был свисток, я слышал свист.
Бентрал ещё раз смотрит в окно и видит парочку голодных, бегущих к магазину. Внизу грохочут выстрелы. Пожары всё ближе.
— Здесь оставаться нельзя, берём стволы и уходим.
— Куда?
— У нас есть машина, хочу выехать к побережью, слышал по радио, что там стоят наши корабли. У тебя есть лучшая идея?
— Я раньше хотел податься в Башни, — отвечает наркоторговец, махнув рукой в сторону тройки высоченных жилых домов на холме. — Всегда мечтал грабануть их богатые квартирки. Там огороженная территория и мощная охрана, фактически крепость. Когда всё началось, туда рванула
60. Против всех
— Выстрел!
Взрывная волна подбрасывает колёсный бронетранспортёр национальных гвардейцев и обрушивает его на изрешечённую пулями оранжерею. По броне отбойным молотком проходится пулемёт, на правом борту горит — туда угодила брошенная кем-то из бешеных бутылка коктейля Молотова. Джексон подаёт новую шрапнельную гранату, которую с лязгом проглатывает затвор. Жарко, несмотря на протяжный гул вентиляторов, внутри пахнет сгоревшим порохом и горячим машинным маслом, но никто из танкистов не чувствует этого.
— Вперёд!
Музыкальный Ящик медленно трогается, раздавив несколько лежащих на асфальте тел, солдаты следуют за ним, прикрываясь махиной танка. Младший капрал Иванов искренне надеется, что пехотинцы знают, куда и в кого им стрелять. Сам он этого не знает. Последнее полученное по радио сообщение было: «Среди нас заражённые!», после чего связи у него нет ни с кем. На остатках блокпоста морские пехотинцы, национальные гвардейцы и парни из военной полиции начали драться, а затем и стрелять друг в друга, и в тот же момент из пробки на шоссе устремилась толпа бешеных. Сотни, тысячи, тьма…
Музыкальный Ящик встречает первый натиск, всадив осколочный снаряд в перегородивший дорогу лимузин. Взрывная волна сдувает бегущих на него окровавленных людей, словно пылесос осенние листья. Затем, экономя снаряды, танкисты переключаются на пулемётный огонь. Командир первой машины кричит, что ведёт бой с морскими пехотинцами в квартале западнее, после чего связь прекращается. Последнее, что слышит Иванов: «Сзади заходят!». Рядом с ним на баррикаде один из солдат нападает на сослуживцев, но его удаётся почти сразу застрелить, а затем по ним снова лупят пулемёты с верхних этажей.
— Надо выбираться на запад, к берегу, на открытое место, пока нас не сожгли на этих улицах!
— Босс, слева!
— Твою мать!
Охваченная пламенем первая машина медленно выезжает на перекрёсток: башенный люк открыт, из него торчит неподвижное тело командира. Иванову ясно, что случилось: морпехи всё же обошли первый номер и всадили пару выстрелов из гранатомёта в корму. Где второй и третий?
— Слева, у горящего дома!
Один из солдат рядом с танком падает с простреленной головой, оставшиеся стреляют в сторону набирающего силу пожара, откуда по ним стреляют такие же солдаты. Музыкальный Ящик разворачивает туда орудие, в это время в метре над башней проходит белая реактивная трасса неточно выпущенной ракеты.
— Выстрел!
Горящий дом разлетается вдребезги. Иванову кажется, что он видел, как отшвырнуло в сторону тело с длинной трубой на плече.
— Пехоте не даёт пройти пулемёт на крыше склада!
Пулемёт строчит не переставая, пока Ящик не затыкает его ещё одним осколочным. Перестрелка ненадолго стихает, капрал старается понять, что делать дальше. В кого ему стрелять? В тех, кто стреляет в него — вот единственный ответ. Когда свои собственные солдаты внезапно
массово сходят с ума, отличить врага от союзника почти невозможно: форма и оружие у всех одинаковые. Почему молчит рация? Куда делись вторая и третья машины? Над кварталом проходит Апач. Кто им управляет, свои или чужие?— К берегу!
Пехотинцы снова открывают огонь: опять бешеные, много, лезут из домов у дороги. Это гражданские в окровавленной одежде, оружия у них почти нет, так что Иванов решает не тратить на них снаряды и пулемётные ленты, пехота справится.
— Сзади бронетранспортёр!
— Не стрелять! Может, это свои?
Ответом капралу служит очередь пятидесятого калибра, ударившая в спину пехотинцам вокруг танка.
— Сука! Луис, цель на пять часов!
— Выстрел!
Бронетранспортёр они снесли с дороги, но одной машиной атака не ограничивается, там ещё пехотинцы, в том числе гранатомётчики. Попадание в башню по касательной, без пробития брони. Иванов расстреливает одного из зенитного пулемёта. Второй выстрел срывает противокумулятивный экран. Достал и его. Третьего достать уже не успевает, сейчас тот выстрелит им в задницу, как первому номеру. Не выстрелил. Гранатомётчик валится на асфальт, пробитый короткой очередью. Иванов видит, как спасший Музыкальный Ящик солдат машет им рукой — не стой, проезжай!
— Спасибо!
Тигр не слышит благодарности: всё перекрывает рёв двигателя Музыкального Ящика, которого он только что спас от прямого выстрела. Танк надо беречь, танк сейчас — их единственный козырь против вампиров.
61. Ровно в полдень
— Костыли подать?! Ты что, ходить не можешь?
— Ну что ты, я отлично хожу, танцую и играю в баскетбол за Лейкерс по выходным, а на полу рядом с костылями сижу просто ради прикола. Сама-то как думаешь?! Не дрейфь, могу я ходить, только хромаю сильно. Встать, говорю, помоги!
Актриса помогает Алкашу подняться и усесться в кресло, он чувствует аромат её французских духов.
— Дробовик дай!
Помповый дробовик и разгрузка с двадцатью ярко-красными патронами крупной картечи — вот главные трофеи, снятые с убитого копа. Ружьё Алкашу хорошо знакомо, когда-то у него был такой на работе. На этот кусок железа можно положиться, надо только перезарядить. Ещё есть табельный глок, правда, всего только с одной обоймой. Он суёт его в нагрудный карман своего привычного жилета. Рация? Рации у копа с порванным горлом не оказалось, равно как и дубинки, иначе он взял бы и их тоже.
— Замечательно, просто замечательно! Я готова заплатить ему два миллиона долларов за спасение, а теперь узнаю, что он калека! И как мы теперь дойдём до крыши дома на твоих костылях?!
— Во-первых, милочка, я не калека, я хромой. Во-вторых, если мои услуги тебя не устраивают, то выйди в коридор и поищи какого-нибудь другого проводника наверх, только не просись обратно, когда он тебе глотку рвать будет!
От этого предложения знаменитую актрису передёргивает, словно она получает мощный удар электрическим током. Короткий взгляд на коридор за шкафом, потом обратно на Алкаша.
— Извини, извини, мужик, я просто паникую слегка. Значит, ты идти сможешь, только хромаешь сильно? Точно сможешь? Значит, если мы возьмём один костыль, то дойдёшь без проблем…
— А дробовик я как одной рукой держать буду? Обойдёмся без костыля. Тут до лифта метров десять, дойдём как-нибудь.
Взяв себе трофейный глок, он передал актрисе свой маленький револьвер вместе с оставшимися патронами.
— Пользоваться умеешь?
— Научилась на съёмочной площадке. Думаешь, понадобится стрелять?