Эпицентр
Шрифт:
69. Аргумент
Смена караула проходит без всяких проблем, как и тысячи раз до того. Кодовые замки открываются так же безупречно, как и раньше: от того, что человек становится вампиром, отпечаток пальцев или узор сетчатки не меняется. Все формальности соблюдены безукоризненно: рукопожатия, привычные похабные шутки, передачи ключей, заученные фразы, регламентные проверки, подписи в журналах и так далее. Окончившая дежурство вахта спешит подняться из бункера, новая смена занимает их места, ничего необычного. Никто не обратил внимания на изменения в поведении сменщиков, поскольку никаких видимых изменений не произошло —
Столовая закрывается, рабочий день Эмбер закончен. Девушка уходит, и её беспрепятственно пропускают наружу, охрана на КПП ещё ничего не знает, никто ничего не знает. Она уезжает на автобусе вместе с окончившими вахту офицерами, которые расквартированы в городе. Через двадцать пять, максимум тридцать минут она пригонит грузовик.
Время первого обхода постов по периметру, и Шеф выходит в путь. На нём заранее подготовленная форма рядового, по инструкции сопровождающего младшего офицера дежурной смены. Настоящий рядовой лежит с простреленной головой в бетонной яме на дне гаража, офицер уже из своих, так что всё в порядке. Всё проходит безукоризненно — никто из часовых на постах не ждал нападения со стороны своих сослуживцев. Только на блокпосте у ворот смертельно раненный сержант успевает нажать тревожную кнопку, но сирены молчат, и сигнала о нападении так никто и не слышит — Джо позаботился.
Два звонка на мобильный телефон Шефа, затем ещё один. Трубку он не берёт, и так всё понятно: Эмбер на подходе. К её приезду всё готово: на территории арсенала не осталось живых людей, только вампиры.
Одиннадцать вечера. На стандартный запрос из штаба о происходящем на объекте дан стандартный ответ, что никаких происшествий нет и всё в порядке. Шеф поднимает шлагбаум, и Эмбер медленно въезжает за ограду, в тусклом свете фонарей он видит новые номера. Правильно.
— Открыть первые ворота!
Всё содержимое арсенала взять, естественно, не получится, Шеф и не рассчитывал на это: погрузка такого оружия требует времени и исключительной осторожности, да и негде было взять столько транспорта. Взяли примерно столько, сколько он планировал, почти полностью загрузив пригнанный Эмбер грузовик и два взятых в гараже арсенала трёхосных вездехода.
Два звонка, затем три, тоже без ответа. Группа прикрытия ждёт в условленных местах.
— Слушайте внимательно. Ждите пятнадцать минут, как я уеду, потом отправляйте первую машину. Затем ещё через двадцать минут отправляйте вторую. Заряд установить на ноль часов десять минут. Ехать осторожно, никаких нарушений. Выполнять!
Шеф аккуратно грузит музыкальный автомат, отдаёт последние распоряжения и навсегда покидает арсенал на своём грузовике. Он медленно едет через сонный город, держа на коленях старый кольт, но никто и не думает останавливать его. За городом немного прибавляет скорость, несколько раз сворачивает на хорошо знакомые местные дороги, пока не достигает широкого поля у реки, где уже ждут мотоциклисты и пара внедорожников с номерами и эмблемами военной полиции. Старший мотоциклист передаёт объёмистый пакет с новой формой и документами.
— Шеф, с самолётами ничего не выйдет: после введения чрезвычайного положения полёты гражданской авиации повсюду запрещены до особого распоряжения, а добыть спецпропуска мы сейчас не сможем. Они уже сбили нескольких нарушителей, рисковать нельзя!
— Я знаю. Будем работать с колёс, по земле сейчас надёжнее. Выгружайте!
70. Боевой вылет
Тишина. Вот что характеризует настоящий боевой вылет опытного экипажа — почти полная тишина в эфире. Радиообмен с другими машинами или с Землёй сведён к минимуму, да и между собой пилот и штурман переговариваются нечасто, строго по необходимости,
предпочитая словам обмен данными на индикаторах. Спокойная сосредоточенность.МИГ-31БМ, бортовой номер 399, парит в двадцати километрах над водами великого Тихого Океана. Выше него только солнце в тёмно-синем, почти чёрном небе, впереди — безбрежная даль. Мерный гул двигателей, блики на воде, крошечные с такой высоты океанские корабли.
— Маяк — Бродяге: цель вижу.
Одиночество в небе — только иллюзия: ниже и далеко позади триста девяносто девятого в небе висит здоровая туша летающего радара А100 Премьер, непрерывно обшаривающего горизонт лучами своих фазированных антенн. Именно Премьер первым засёк Боинг именно там, где и предполагалось это сделать. Штурману-оператору МИГа остаётся захватить цель в прицел и ждать подтверждения.
— Как думаешь, будет приказ?
— Уверен.
Пилот, капитан Багрутдинов, уверен, что получит свой приказ. Он вовсе этому не рад, просто знает, что так произойдёт и что он выполнит приказ без особых проблем. Штурман-оператор, лейтенант Титов, тоже уверен, хотя ещё слабо надеется, что всё обойдётся и приказа почему-то не случится. Может быть, им повезёт, и лайнер просто разобьётся, упав в океанские воды, или, может, его собьёт кто-нибудь ещё, допустим, ракета с американского эсминца. Или какая-нибудь другая страна даст чёртову Боингу приземлиться, может быть, Япония, Китай или Южная Корея. Вариант с Северной Кореей штурман отводит как маловероятный. До аэродромов этих трёх стран им должно хватить топлива, как и до России. У Боинга больше топлива и времени, чем у них самих. Ещё пятнадцать минут ожидания, и им придётся уходить на дозаправку.
Когда перехватчики поднимались в воздух, то уже знали о том, что произошло в Гонолулу, где приземлился первый вылетевший из Лос-Анджелесского аэропорта пассажирский самолёт, первый после того, как там сработала тревога. Сообщение о беспорядках на борту лайнера пришло уже потом, и янки сбить его вовремя не успели, только над самым аэродромом всадили пару Стингеров, но пилот сумел совершить вынужденную посадку. По поводу того, что произошло в дальнейшем, точных данных мало. Говорят, в аэропорту Гонолулу был бой с применением танков и куча трупов в итоге.
Дальше такого бардака уже не было, все остальные самолёты, поднявшиеся в небо в то утро из того аэропорта, уже сбиты в основном ещё над территорией Штатов. Сбивали их сами американцы, не обращая внимания на то, что среди пассажиров были граждане других стран: данное обстоятельство уже никого не беспокоило. Последним сбили самолёт, почти долетевший до Хонсю, правда, это опять сделали американцы, почему-то не доверившие ответственное дело своим японским союзникам и поднявшие в воздух перехватчики со своих баз. Капитан и лейтенант видели на радарах, как всё произошло, и каждый про себя щедро осыпал американских коллег матюгами: те могли бы сбить за компанию и последний самолёт, шедший в Россию. Рейс Лос-Анджелес – Владивосток, тот самый, что заканчивал посадку в момент начала атаки на аэропорт и успевший экстренно взлететь, принял на борт неустановленное число пассажиров. Янки могли бы сбить и его, но не стали этого делать, предоставив красным самим решать вопрос. Ну что же, решать так решать.
— Интересно, они знают?
— Кто знает? Что знает?
— Пилоты Боинга. Они знают, что мы сбиваем самолёты?
— Не факт.
Возможно, они действительно ничего не знают: интернет и мобильные телефоны у них отключены, а диспетчеры продолжают создавать иллюзию того, что всё в порядке. Могут и не знать. Хотя шедший к Японии и сбитый американцами Айрбас неожиданно изменил курс и резко сбросил высоту, видимо, пытался уйти от атаки. Нет, с ними такой номер не пройдёт.
— Маяк — Бродяге: цель уничтожить. Пилот подал сигнал бедствия, на борту заражённые. Они не должны долететь до берега!