Эреш. Книга огня

– Слышал, страж? Нам нужно пройти. Времени мало. Пропусти.

Фарах лишь покачал головой, давая понять, что стражи завесы отступать не намерены.

– Значит, будем драться, – констатировал Райденн. Он говорил спокойно и отстраненно. Так, будто рассуждал об очевидных вещах: «Вода кипит при ста градусах по Цельсию», «Земля круглая». «Значит, будем драться». Этот тон не предвещал ничего хорошего.

Принц рванул уцелевший рукав рубашки, обнажая второе предплечье, и шагнул вперед. Вязь татуировок мгновенно наполнилась голубым сиянием. Черноглазый туат не остался в долгу и вскинул золотой лук, целясь Лунному в сердце.

– Не стрелять, Шэхтар! – отдал приказ Фарах и повернулся к Райденну. – Я страж завесы, но еще я туат. И я не оставлю своего соплеменника без помощи. Пусть я не целитель, но мать моя была родом из Шархийи, поэтому кое-что о целительстве все же знаю.

Райденн, обдумав слова стража, кивнул и опустил руки. Татуировки погасли, вновь превратившись в обычную чернильную вязь.

Фарах закинул свой лук за спину, кивнул Шэхтару, без слов приказывая не спускать с нас глаз, и приблизился к Кевину. Опустился перед ним на колени, провел руками над неподвижной фигурой, будто сканируя. Затем отвел ладони и внимательно посмотрел на ящерицу, юрко скользнувшую с плеча на кисть стража. Лицо мужчины на мгновение приобрело задумчивое выражение. Кивнув своим мыслям, а может быть, своему шеду, он принялся чертить на песке руны.

Не отрывая глаз, я следила за тем, как туат один за другим выводит непонятные мне символы. Сердце стучало так громко, что, казалось, его биение слышит даже стоявшая рядом Вивиан. Руки дрожали – тело не выдерживало пережитого кошмара и начинало меня подводить. Я сцепила руки в замок и сжала челюсти, а туат все чертил. Лишь когда на песке появились семь рун, страж прижал ладони к земле и закрыл глаза. Ящерица, успевшая вновь забраться к нему на плечо, осторожно сползла вниз и легла рядом. Так, чтобы ее зеленый бок касался ладони Фараха.

Низкий глубокий голос светловолосого стража разливался в воздухе. Мир замер на вдохе. Время остановилось, а с ним и мое дыхание. Бархатный голос стелился у самой земли, словно зыбкий утренний туман; руны же, будто впитывая его силу, одна за другой наполнялись золотым свечением.

Колдовская песнь Фараха пробуждала в душе все самое светлое, теплое, настоящее. Сомнения, тревоги и страхи блекли, отступали все дальше и дальше, пока не исчезли вовсе, растворившись в чистой и безбрежной вере. Вере в то, что возможно все. Любая мечта, даже самая смелая, любая надежда, даже самая отчаянная, непременно будет исполнена. Достаточно лишь поверить.

Я пыталась вслушиваться в пение туата, но не могла разобрать ни единого слова. Возможно, потому, что слов не было. В диковинной песне мне слышались то раскаты грома, то рычание тигра, то шелест листьев и мурлыканье кошки. Голос Фараха – то грозный, то нежный и мягкий – слился с природой, что окружала нас. Пораженная целительной магией, я не сразу заметила, как поднялся ветер, как зашумели деревья, как на сухой, выжженной солнцем земле вдруг принялась проклевываться сочная зеленая трава. Голос стража исцелял все живое, даже души и наши тела…

Внутренняя дрожь, моя верная и ненавистная спутница, вырвалась наружу, прошла по телу волной, а затем исчезла. Я обернулась, чтобы посмотреть, заметили ли мою слабость окружающие, и обомлела. Вивиан, которая до недавнего времени болезненно морщилась и держалась за раненое плечо, стояла абсолютно ровно. Рана, кровавым месивом зиявшая на щеке Райденна, затягивалась. На лице Лиса застыла блаженная улыбка. Магия Фараха действовала на каждого. На каждого, кроме того, ради кого туат и начал свой ритуал. Кев не просыпался. Да, его щеки перестали отливать синевой, кровотечение остановилось, а дыхание стало ровнее, но он не просыпался! Ни он, ни Дхарий!

Я впилась глазами в лицо стража, по которому струился пот. Ну же! Ну! Помоги ему! Еще чуть-чуть! Фарах взял высокую ноту, и редкие пожухлые листья, валявшиеся тут и там, вдруг стали оживать, наполняться сочными зелеными красками. Голос туата взвился, устремляясь к самым небесам. Все выше, и выше, и выше! Листья поднялись в воздух, пытаясь догнать мелодию, и… тут же опали. Песнь оборвалась. Кевин так и не очнулся.

Страж открыл глаза: желтые с вертикальным зрачком. Как у рептилии. Моргнул, и наваждение исчезло.

– Мои силы не безграничны. Я излечил тела, но заклинание затронуло душу… У них в запасе несколько дней. В лучшем случае, – добавил он грустно, возвращаясь на свое место рядом с Шэхтаром. – Претендентка права, вашему другу действительно могли бы помочь шаманы в Шархийе, но вам туда не успеть. Даже если бы я отпустил вас прямо сейчас… Основной портал вышел из строя. У завесы вспышка. – Он печально покачал головой. – Вам не успеть.

– Благодарю за помощь и за время, которое ты подарил нашим друзьям. Я этого не забуду, страж завесы, Фарах Шэрзи. – Райденн чуть повернул голову, и я увидела огромный розовый шрам, ползущий по левой стороне его некогда прекрасного лица.

– Я поступил так не ради вашей благодарности. Я помогал своему брату. Земляку, – перебил Фарах.

– Понимаю. Однако в одном ты ошибся, страж. Мы успеем в Шархийю. Пойдем через лес дэйви.

– Тогда долг задержать вас перестает быть бременем и превращается в дело чести. Я не допущу бессмысленной гибели претендентов. Отправиться в лес дэйви – подписать себе смертный приговор.

Райденн шагнул вперед, татуировки на его руках вновь полыхнули синим. Он явно больше не собирался тратить время на разговоры.

– Мы пройдем, страж. Пропусти, – неожиданно вклинилась Эмбер.

Ее вмешательство стало неожиданностью не только для меня. Ведьма приковала к себе несколько удивленных взглядов. Ее, впрочем, всеобщее внимание ничуть не волновало. Она шагала к стражам – уверенно и спокойно, как, должно быть, делала все в своей жизни. Движение Лиса я уловила лишь краем глаза. Он выхватил из кармана что-то круглое и блестящее. Фарах отреагировал мгновенно, швырнув в контрабандиста заклинание. Но было уже поздно: металлический шар успел коснуться земли. Густой едкий туман окружил нас плотной дымкой.

Где-то рядом грязно выругалась Вивиан. Я знала, слышала, что она близко, но не видела абсолютно ничего. Даже собственные ступни тонули в сливочной пелене. Чья-то рука сомкнулась у меня на запястье.

– Это я, – шепнула Вив и потащила меня за собой. Понятия не имею, как она ориентировалась. Но вопросов я не задавала, просто послушно следовала за ведьмой.

– Что ты творишь? – Вдруг донеслось откуда-то справа, и я узнала требовательный голос Эмбер.

– Шкуру свою спасаю. И не только свою, между прочим. Не люблю замкнутые пространства, – отозвался контрабандист, а в следующий миг раздался звук удара. Так, словно чей-то кулак впечатался в челюсть. Хрустнули кости.