«Если», 2004 № 06
Шрифт:
— Мне следовало ждать от него такого поступка. — Она сунула письмо в карман платья, яростно вытерла глаза и выпрямилась.
— Чертовски безответственный малый.
— Должен сказать в его защиту, что он рискнул своей жизнью, чтобы спасти мою. И принял на себя мои неприятности в другом мире, те самые, к которым я не вполне подготовлен. Его ждет затяжная война.
Он снова посмотрел ей в глаза.
— За последние два дня он здорово повзрослел. Вернее, мы оба. И оба искренне сожалеем, что ранили тебя.
— Поэтому все обернулось так, что ты получаешь девушку?
— Да, я бы хотел, чтобы все так обернулось. Но ничего не принимаю, как должное.
На какое-то мгновение она показалась… беззащитной, даже уязвимой. Его сердце замерло. Но тут в ней снова вскипел гнев.
— И это ставит тебя в выгодное положение, не так ли? Потому что мне о тебе ничего не известно. Может, ты и похож на Люка, но все же остался Лаки. И мы оба это знаем.
Он нежно улыбнулся.
— Собственно говоря, теперь я Лаки Люк. И он тоже. Надеюсь, со временем ты поймешь, что это означает. Например, два дня назад я бы не смог так говорить с тобой. Теперь даже смею надеяться, что ты дашь мне шанс.
Она долго рассматривала его, прежде чем пожать плечами и грустно улыбнуться.
— Что же, Лаки Люк, добро пожаловать в мой мир. Это лучшее, что я могу сейчас сказать. Итак, с чего начнем?
— Я бы предложил душ и отдых. Мы оба грязны, как черти, и измучены. Уступаю тебе очередь на душ и постель. Ты нуждаешься и в том, и в другом куда больше меня.
— Ты и сам едва на ногах стоишь. И это твоя постель, что бы ни значило определение «твой» в этой безумной ситуации.
Элуин слегка наклонила голову:
— Или, может, предпочел бы разделить со мной душ и постель?
— Этого я хотел бы больше всего на свете, но не сейчас. Твое сердце противится…
Элуин едва заметно расслабилась, Он понял, что выдержал первое испытание. Первое из многих.
В нескольких милях и паре вселенных отсюда другой Лаки Люк сонно заворочался в спальном мешке. И проснулся с улыбкой.
Можно сказать, начало положено.
Утро выдалось холодным, но ясным. Метель окончательно улеглась. Он сравнительно легко сможет продержаться до утра понедельника, когда спустится с холмов.
Ему все еще было немного не по себе при мысли о том, какую тяжесть он взвалил на себя. Скоро он с головой погрузится в перипетии высоких финансовых материй и юридического крючкотворства: предметы полностью чуждые его буколическому воспитанию. Окружающие наверняка удивятся его легкому акценту и заметят странное отсутствие многих необходимых знаний и умений. Но он хорошо вооружен соответствующими воспоминаниями, отпечатками пальцев и ДНК. Плюс полное отсутствие фенобарбитала в крови.
Это собьет их со следа.
Он с нетерпением ждал новогоднего путешествия по пабам вместе с Дианой. И поездки на Итаку. И последнего, самого легкого семестра в колледже, который поможет ему набрать скорость. К тому времени, как он и его двойник вновь сойдутся в день летнего солнцестояния, оба сумеют получить немало новых впечатлений. А впереди еще целая жизнь, чтобы успеть исследовать новые миры.
Но прежде всего ему следует заплатить кое-какие долги. Эти двое уже на пути к счастливой жизни, но их ближайшее будущее крайне шатко и полно опасностей. Придется пройти через серьезные ссоры, разногласия и скандалы, прежде чем они будут вознаграждены смехом и страстью, которые так жаждут разделить. Немного удачливости помогут
им миновать самые гибельные места.Лаки Люк поглубже зарылся в спальник и натянул клапан на лоб для пущего тепла.
Потом Лаки Люк вошел в Сплетение. Он знал, что оно должно изменить его до самого основания, точно так же, как он умел изменить других, пусть и в мелочах. Но еще он знал, что легко сможет заплатить назначенную цену. И поэтому без сомнений или колебаний обманывал и обходил вероятности ради высшей цели.
Если самосознание — нечто вроде чуда, значит, познание другого «я» — превыше всех чудес на свете. Если готовность пожертвовать собой ради блага другого достойна восхищения, то взаимная готовность — превыше всяческого восхищения. В одинокой Вселенной, тюрьме рода человеческого, многолетнее дружеское общение — вещь почти невероятная.
Но Лаки Люк вошел в Сплетение. Добровольно, с радостью, он неразделимо совьет судьбы двух душ, которые были и будут ему ближе всего на свете. Поэтому Лаки Люк вошел в Сплетение. Сплетение любви.
ВИДЕОДРОМ
ЧУДО-РЫБА ИЗ РЕКИ ВОСПОМИНАНИЙ
Название «Крупная рыба» наводит на мысль об акулах-мутантах или нью-йоркской мафии. Но в новом фильме Тима Бартона нет ни того, ни другого.
Экранизировать роман Дэниела Уоллеса собирался Спилберг. Что более чем понятно: сочетание сентиментальности с философией, тема «взрослого как ребенка», эффект проникновения сказки в провинциальный быт — это его излюбленная стихия. Но, без преувеличения, на этом же помешан и Бартон. Так что после отказа Спилберга его претензии на «Крупную рыбу» сочли самыми основательными.
Следуя за Уоллесом, Бартон перенес на экран два мира. Первый — фотографически реальный (пусть и в голливудском понимании этого слова) мир сегодняшней Америки, где на глазах своего сына и жены умирает от рака пожилой коммивояжер Эдвард Блум (его играет звезда британского кино 60-х Альберт Финни). Второй — условный и многослойный, замысловато сочетающий в себе ирреальность фэнтези, эксцентрику комического телешоу и историческую фактурность ретродрамы. Мир этот не что иное, как воспоминания Блума о его детстве и молодости, пересказанные не один десяток раз истории и байки: о безудержном росте его детского организма, о встречах с ведьмой и великаном, о зачарованном городке Спектре, о работе в цирке и о парашютном десанте в Корее… И — самое главное — о гигантской рыбе, которую он пытался поймать на наживку из обручального кольца.