«Если», 2011 № 04

Тут Йохан решил, что пора слегка прояснить ситуацию.

— Если ваша дорога лежит к Красным Скалам, то нам по пути, — сказал он. — И цель у нас, я думаю, одна.

Швеппс выпучил глаза; Арне, успевший обшарить карманы убитых разбойников, недоуменно нахмурился.

— Как? Невозможно! — вскричал Мартин фон Хекленбург. — Я избран… двадцать поколений благородных предков… чистота веры, украшенная рвением… а вы, вы… как сие возможно?

— Очень просто, — вмешался старший монах. — Хранитель избирает людей, не глядя на герб и знатность. Как сказано в Книге Рока: «Всякий да сядет одесную Меня, когда придет День».

Потянувшийся было к мечу рыцарь стыдливо отдернул руку.

— Воистину так! — пылко сказал он. — Разрушитель возжег гнев и ревность в душе моей, о чем я скорблю. Ежели все мы движемся к одной цели, то пойдем далее вместе, ибо цель сего благочестивого паломничества все равно откроется лишь одному. Отринем рознь, друзья!

Монахи заулыбались и дружно закивали.

Йохан посмотрел на Швеппса, перевел взгляд на Арне, скрипнул зубами и произнес:

— Хорошо, я согласен.

Пока он не видел возможности без крови избавиться от незваных попутчиков.

Дальше двигались большой, хотя и не совсем дружной компанией.

Рыцарь Мартин фон Хекленбург беспрерывно болтал, рассказывал невероятные байки о своих подвигах, как бранных, так и духовных, и призывал в свидетели чуть ли не всех Прозревших разом. Ринкель, потрясенный тем, что встретил трепача посильнее себя, завистливо молчал.

Монахи шагали молча, лишь иногда затягивали молитву, по обычаю своего ордена в полный голос.

Арне зорко следил за ними.

Йохан поглядывал по сторонам и наблюдал за спутниками — на всякий случай, чтобы никто не выкинул какого фортеля.

До Красных Скал добрались к закату.

Три каменных исполина, похожих на окровавленные зубы, торчали посреди поросшего травой плато, и хорошо различалась тропа, уводящая дальше и выше, туда, где нет деревьев, а только валуны, снег и холодный ветер.

— Возблагодарим же Хранителя, указавшего нам верный путь в пустыне! — объявил Мартин фон Хекленбург, и Арне посмотрел на рыцаря с удивлением: как любой гевернец, он понимал все буквально.

— Возблагодарим, — согласился старший из монахов, откликавшийся на имя брата Дитмара, — и остановимся тут на ночлег, ибо двигаться далее в ночной тьме просто опасно. Как сказано в Книге Злого Пророка: «Всякий, кто окунается во мрак, рискует не телом своим, а душою».

— Разумные слова, клянусь посохом Прозревшего Петера, — сказал Йохан, слезая с коня. — Ринкель, мы с тобой за дровами…

Арне он отправил за водой к ближайшему источнику, монахам велел заниматься провизией, а рыцаря, не раз, похоже, крепко получавшего по голове, приставил к лошадям. Вскоре стреноженные кони щипали траву, весело пылал костер, булькавший над ним котелок источал запах каши с салом, и брат Отто деловито помешивал варево длинной ложкой.

Они помолились, поужинали, и к этому времени стемнело окончательно. На небе высыпала неимоверная прорва ярких звезд, из-за горизонта выползла ущербная луна, и начало холодать.

Здесь, в горах, лето не имело той силы, что внизу.

— Швеппс, первую половину ты на страже, вторую — я, — распорядился Йохан, не обратив внимания на то, что Мартин фон Хекленбург громогласно обещал «беречь покой и сон доблестных спутников».

— Хорошо, Кнутище, — уныло отозвался Ринкель и перешел на шепот: — А что с ними со всеми будем делать? Желание-то исполняют одно, а нас вон какая орава, сожри ее демоны. На всех не хватит!

— Завтра, все завтра, — ответил Йохан.

На самом деле он еще не решил окончательно, как поступить с навязавшимися спутниками. Самый простой вариант — попросить Арне увести их в сторону, поводить по горам пару деньков, а самим за это время добраться до Оракула и сделать там все дела.

Или можно…

От размышлений отвлек гевернец, подергавший Йохана за рукав.

— Что такое? — спросил уроженец Ринбурга.

— Разговор есть. Отойдем?

Йохан поднялся и вслед за Арне зашагал прочь от спутников, в холодную темноту. Остановились там, куда не падал свет от костра, а когда Шишкарь повернулся, стало видно, что глаза его возбужденно блестят.

— Чего ты хотел? — спросил Йохан.

— Знать, куда мы идем, — гевернец облизнул губы.

— Зачем? Я тебе плачу за работу и плачу честно. Мы ударили по рукам.

Арне нахмурился, и Йохан вспомнил, что гевернцы не только понимают все буквально, а еще и отличаются невероятным упрямством — блажь из головы местного уроженца можно выбить лишь моргенштерном. Может быть, и вправду наплести парню что-нибудь про пещеру с сокровищами, оставшимися со времен Зигфрида или императора Карла Великого?

— Хочу знать, — повторил Арне. — Я…

Фразу до конца он не довел, резко повернулся и глянул в ту сторону, откуда они пришли. Йохан решил было, что это обманный маневр, но в следующий момент и сам уловил шум шагов.

Кто-то двигался по тропе, приближался к месту стоянки.

— Не спешите хвататься за оружие, путники! — донесся из тьмы мощный голос. — Ибо оно вам, во-первых, не нужно, а во-вторых, в оный час не поможет, и порукой тому мое слово!

Возившийся с доспехами Мартин фон Хекленбург, вопреки призыву, схватился за двуручник, улегшиеся уже монахи вскинули головы, а Ринкель поднял взгляд от огня.

— Кого еще Разрушитель принес? — буркнул Йохан, и они поспешили к костру.

В круг света вступил невысокий, но широкоплечий мужчина с коротко подстриженной черной бородой. Сверкнули, отражая пламя, большие светлые глаза, бледное лицо украсила чуточку надменная улыбка, а руки с длинными тонкими пальцами вцепились в широкий ремень.

— Кто ты, во имя Небес? — вопросил рыцарь, воинственно топорща козлиную бороду.

— Легко догадаться, — ответил ночной гость.

Йохан привык с первого взгляда определять, чем занимается тот или иной человек, а тут, к собственному удивлению, не сумел: одет небедно, но оружия нет вообще, и идет пешком, за плечами — небольшой мешок, и еще почему-то кажется, что этот тип опасен, как ядовитая змея…

Неужели?..

— Мы видим перед собой мага? — спросил брат Дитмар, оказавшийся самым догадливым.

— Воистину так, — чернобородый поклонился. — В Верхней Локсии я известен как Рудольф Белый.