«Если», 2012 № 12
Шрифт:
Мы, тогдашние любители фантастики, разумеется, уже читали об этом в других книгах, но ведь умную и глубокую мысль не грех и повторить! А еще лично у меня фильм вызывает (сегодня, не тогда) еще одну ассоциацию: не только герой — вся страна тогда в определенном смысле стала «невозвращенкой». Вот и мается от тоски, что уже никогда и никуда не вернется…
Но вопреки, казалось бы, очевидному страстный, талантливый, спорный и провидческий фильм Снежкина, демонстративно выполненный в стилистике тогдашней совсем не фантастической перестроечной «чернухи», постигла судьба удивительная. Завоевав приз на престижном международном кинофестивале в Сан-Себастьяне, картина непостижимым образом канула в небытие!
Другим безусловно значительным событием той «перестроечной» поры стал фильм Владимира Хотиненко «Зеркало для героя» (1987).
В результате получилась умная, философская, печальная, неоднозначная, захватывающая фантастическая притча, которая ставит «проклятые вопросы» — вместо того чтобы давать на них готовые ответы. Кто мы, как связаны с прошлым, можем ли изменить его — и хотим ли? Изменяемся ли сами, столкнувшись с этим прошлым не в книгах и фильмах, а очно, лицом к лицу?
Словом, это настоящая научная фантастика, хотя формально фантастичным в картине Хотиненко остается лишь этот самый ход, прием, постановка задачи.
Зато другому известному писателю-нефантасту, в конце жизни обратившемуся к научной фантастике, с экранизациями крупно не повезло. Речь идет о тогда уже ставшем живым классиком Чингизе Айтматове, чей «Буранный полустанок» наделал много шума (в отличие от последнего романа «Тавро Кассандры», который автор этих строк считал и считает показательно провальным). Впрочем, откровенно неудачными оказались и НФ-вставки в «Буранном полустанке» (к реалистической линии претензий не было: писал мастер!). Так вот, по мотивам этого сложного, философского и многопланового романа было создано два фильма — советско-турецко-ливийский «Манкурт» (1990) и киргизский «Буранный полустанок» («Млечный путь») (1995). Оба вроде бы выпадают из данного обзора, поскольку и в том, и в другом использованы как раз исключительно реалистические линии, а фантастика выкинута начисто. Зато экранизация «Тавро Кассандры» фантастична донельзя! В том смысле, что это просто фантастическая чушь, китч и творческая беспомощность в одном флаконе.
Нелепой выглядит и предыстория создания картины. Когда-то, уже в новые времена, ею загорелся Юрий Кара, причем решил сделать это с невиданным в нашем кино размахом, включая съемки на космической станции «Мир». Ее грядущее затопление режиссер полагал ошибкой (может, и правильно), а потому одним из способов спасения станции посчитал эффектный космическо-философский блокбастер со съемками «на натуре».
Легенд и слухов вокруг готовившейся киносенсации ходило множество: например, режиссером вместо автора идеи, то есть Кары, решили пригласить самого Джеймса Камерона, создателя «Титаника», на женскую роль вызвать Софи Лорен и задействовать в картине даже почтенную любимицу Гитлера, знаменитую Лени Рифеншталь!
Что было известно более или менее точно: актер Владимир Стеклов готовится к съемкам на «Мире» и даже поступил в отряд космонавтов для соответствующих тренировок, чтобы достоверно сыграть роль Ювеналия. Если кто романа не читал, то здесь первый «космический монах-отшельник» отказался возвращаться со станции на Землю, пока человечество не осознает собственную греховность, не покается и не приступит к тотальному нравственному очищению…
В общем, предполагалась сенсация, но денег на постановку не хватило. Стеклова в космос не взяли, Кара из проекта ретировался, а спустя какое-то время на экраны вынырнул сущий бред (другого слова не подберу) режиссера Александра Сорокина. Одно название чего стоит: «Воры и проститутки». С эпиграфом из Троцкого: «Всякая революция делается для того, чтобы воры и проститутки стали философами и поэтами, или их дети».
Чего там только не намешано! История реальной итальянской революционерки, фотографа и авантюристки Тины
Модотти, сделавшей карьеру в Голливуде и нашедшей приют в сталинском СССР, где она с кем только не переспала. Всё — в возбуждающих подробностях. Судьба ее сына, гениального ученого-генетика (его и сыграл Стеклов), которому не повезло в стране, незадолго до того боровшейся против «продажной девки империализма» генетики. Непризнанный гений становится барменом; завсегдатай, знаменитый писатель (очевидно, автор романа), зачем-то сводит его с… Горбачевым. А тот для чего-то устраивает экс-генетику и бармену командировку на станцию «Мир». Там он становится Ювеналием… и далее по тексту романа. А в качестве острой приправы — появление на станции американской журналистки-психолога в образе Ксении Собчак, которая должна опоить безумца отравленным коньяком, но, не в силах устоять перед его мужским обаянием, отказывается от этой затеи.Обещанный сногсшибательный эпизод «секса в космосе», впрочем, вышел вполне умеренным. Единственная, кстати, сцена, не вызывающая вопроса: что нам все-таки демонстрируют — пародию (хотя и очевидно бездарную) или это всерьез?
Как уже было сказано, по моему убеждению, последний роман Айтматова — творческая неудача классика, ощутившего в себе явные позывы предстать миру пророком-гуру. А то, что книга может послужить основой для ТАКОГО кино, лучшее тому подтверждение.
Хотя, конечно, писателя каждый режиссер может обидеть [25] .
25
Чисто формально следовало бы упомянуть еще три фильма, поставленные по произведениям другого автора, покойного Александра Житинского: «Уникум» (1983) режиссера Виталия Мельникова (по повести «Снюсь») и два фильма Алексея Сахарова — «Время летать» (1988) и «Лестница» (1989). А также украинский фильм-притчу «Паутина» (1992) по повести Валерия Алексеева. Однако во всех этих лентах фантастика представлена в гомеопатических дозах. Хотя последний фильм — фантазия на тему «Фауста» (или «Портрета Дориана Грея»), в которой мать отдает душу дьяволу в обмен на талант скрипача для сына, — мог бы стать очень серьезной работой.
Ну и, наконец, экранизации уже новой фантастики. Той самой, которая для меня все еще остается P.S., - постскриптумом к старой, которую я знал и любил.
Объективно мы имеем две удачи — по крайней мере в том, что касается спецэффектов и, как следствие, зрительского успеха. Речь, как нетрудно догадаться, идет о кинодилогии режиссера Тимура Бекмамбетова по произведениям Сергея Лукьяненко. О двух «Дозорах» на страницах «Если» писали не раз, поэтому ограничусь лишь собственными оценками.
Честно скажу, лично меня не слишком воодушевила мистическая история противостояния Темных и Светлых в хорошо знакомой постперестроечной Москве. Но снято действительно впечатляюще. Пока далеко до технического уровня сегодняшнего западного фантастического кино, но для наших палестин вышло вполне сносно. Как говаривал почивший в бозе телеперсонаж Хрюн: «Внушаеть». Рисовать компьютером какую угодно фантастическую реальность наши кинематографисты научились.
Да и сюжеты строить тоже. Правда, для зрителя, не читавшего романы Лукьяненко, многое в фильме останется ребусом — тем более что картину и так предельно облегчили по сравнению с романом, и многие сюжетные линии попросту оказались выброшены, образовав логические и смысловые лакуны. И что особенно раздражало, так это беспредельная рекламная кампания ОРТ, вложившегося в постановку картины и не знавшего удержу в том, что сегодня элегантно называется product placement. Постоянно вспоминалась пародия на поэта Рождественского, как известно, заикавшегося и писавшего стихотворения на «каждую новую открытую домну»: «Н-н-но есть же п-п-предел, б-б-братцы!».
Как бы то ни было, фильмы удались. Чего не скажешь о трех других фантастических боевиках с уже освоенной компьютерной графикой. Фильм «Асирис Нуна» (2006), поставленный по роману того же Лукьяненко (в соавторстве с Юлием Буркиным) «Сегодня, мама!», живо напоминающий компьютерную игру, еще можно смотреть без раздражения, уговаривая себя, что, мол, это детская фантастика, чего придираться, А вот «Запрещенная реальность» (2009) и «Скалолазка, или Последний из Седьмой колыбели» (2007) вызывают недоумение.