Этап
Шрифт:
Дед выругался ещё раз, затейливее прежнего.
— У вас есть ещё патроны, Михаил… — Николаев подошёл ближе.
— Семёнович. Можно просто Семёныч. Есть, а как же. Двадцать было, ещё шестнадцать осталось. Что это за страховидлы, мать их?
— Мы не знаем, — Николаев махнул рукой лейтенанту, и тот помог отвести последних спасённых, среди которых была и Лукина, в клуб. — Я вызвал подкрепление, а пока будем отбиваться сами. Хотите помочь нам?
— Само собой, — Семёныч приосанился. — Больше тут помогать некому, а подкрепления будете до весны ждать, с нашими дорогами.
— Дядя
Дед кивнул, и отправился на пост.
— Спасибо за звание лейтенанта, — заметил Николаев. — Я вас не ранил?
— Нет. Одна из этих тварей мне тулуп порвала, но сам цел. Откуда они, не знаете?
— Никто не знает. Будет ещё две волны. Если удастся отбиться — считайте, что мы победили. Все жители в клубе? Никто не пострадал?
— Все, и все целы, — Смирнов вытащил запасную обойму. В ней пули светились ярко-красным светом. — Что за чёрт! Что это значит?
— Зарядите и узнаете, — посоветовал Николаев. — Вам бинокль дать?
— А у вас запасной есть?
— Нет, но есть оптический прицел.
— Давайте, — согласился Смирнов. — Когда будет, как вы сказали, следующая волна?
— Минут через двадцать. Если отобьём две следующие волны, они больше не полезут.
— Откуда знаете?
— Опыт, лейтенант, опыт.
Отбиваться пришлось так основательно, что Николаев, впервые на своей памяти, заменил бластеру батарею — и порадовался лишний раз своей предусмотрительности, когда давеча засунул в кобуру пару новых батареек. Помимо этих, шипастых и зубастых, в следующей волне пришли и другие — похожие на огромных, метра три, обезьян, и тоже с такими же глазами. По счастью, и у них не было оружия, зато какими они были быстрыми!
После второй волны Семёныч остался без боекомплекта и был препровождён внутрь клуба, следить за спокойствием.
— Чёрт, еле отбились, — лейтенант устал, по всему было видно. — Будет ещё одна, говорите? У вас закурить нет?
— Есть, — Николаев отдал всю пачку, сам отказался. — Будет ещё одна. Потом можно будет с чистой совестью ждать сброса, — он посмотрел на часы, — а он будет через сорок семь минут. Лейтенант, вы действительно отправили жену и дочь к тёще?
Смирнов долго смотрел на него, затягиваясь и выпуская дым. Затем опустил взгляд.
— Теперь не уверен, — он снова посмотрел а глаза Николаеву. — Мне последние несколько дней снится один и тот же сон. Как у вас, как будто я попадаю под машину. Спасаю девочку, а меня самого сбивают.
— Вы звонили своим? Говорили с ними об этом сне?
— Нет, мы… — Смирнов почесал в затылке. Почесал бы, кабы не шапка. — Понимаю. То есть я на самом деле попал под машину, как и вы тогда. И что с нами будет теперь, Николаев?
— Как только отобьёмся и дождёмся сброса, — Николаев проверил заряд бластера, — я вам отвечу.
Третья волна почти целиком состояла из "обезьян". Под самый конец у Николаева начала истощаться и запасная батарея, оставалось выстрелов двадцать, не более. Просто батарейки есть, они в рюкзаке, но чтобы
от них был толк, их нужно было поместить в кобуру, пока бластер был игрушечным. Оставалась надежда, что диском, когда батарея бластера сядет, Николаев не разнесёт тут всё вдребезги пополам.— Сколько там до этого, как его, сброса? — осведомился Смирнов. Из клуба не доносилось ни криков, ничего — видимо, Семёныч знал своё дело.
— Восемнадцать минут, — Николаев посмотрел на часы. — Если я не ошибаюсь, через две-три минуты случится ещё кое-что. Уже не опасное. Идёмте к ним, в клуб. Скажите им что-нибудь, чтобы успокоить. Что угодно, это уже неважно.
— Всё в порядке, — пояснил Смирнов, когда радостный шум немного утих. — Через час сюда прибудут войска, можно будет пойти домой. Если что нужно — скажите, принесём сюда, в клуб.
Он вернулся в сени, к Николаеву, и сам посмотрел на часы.
— Сколько ещё ждать? И что должно случиться?
— В любой момент, — пояснил Николаев, глядя на движение секундной стрелки. — Смотрите!
Они исчезли. Все, кто был в клубе. Вместе с одеждой и тем, что у них было в руках. Всё прочее, что люди принесли с собой, так и осталось.
— Куда они делись?! — поразился лейтенант и обежал все помещения клуба. — Вы знаете, где они?
— Никто не знает, — отозвался Николаев, остановившись в зале для танцев. — Но вряд ли им там хуже, чем могло быть здесь. Зеркало! — он хватил себя по лбу. — Лейтенант, нам нужны зеркала. Высокие, в рост человека. Или хотя бы в половину роста. Лучше всего двенадцать, но чем больше, тем лучше. Есть здесь?
— Здесь два есть, — сразу отозвался лейтенант. — Вон в тех комнатах, по одному. В домах точно есть, но там искать надо. У меня и Лукиной больших нет. А зачем они?
Николаев огляделся. Танцплощадка, где сидели все жители, была заставлена стульями, повсюду валялось то, что люди принесли с собой.
— Пусть хотя бы два. Нужно поставить их здесь, и убрать всё из комнаты. Убрать всё, что успеем.
— Но зачем?
— Узнаем, кто ещё здесь есть, кроме нас с вами. Сколько ещё человек, — поправился он.
Смирнов кивнул и указал — за мной.
Они управились за семь минут. Вынесли стулья, вещи, всё прочее, что могли вытащить — и принесли оба зеркала, поставили, прислонив к стене. И, едва прислонили второе, обе зеркальных поверхности потемнели.
— Ого, — оторопел Смирнов, вытерев лоб. — Что это значит?
— Скоро узнаем, — Николаев подошёл ближе. — У нас шесть минут до сброса. Подождём.
Ждать пришлось недолго. Чернота сменилась туманом, потом в зеркалах стала кружиться "молочная каша" — как в телевизоре, когда отключишь антенну — а потом…
Из правого зеркала что-то выпрыгнуло. Николаев не ждал нападения, хотя и держал бластер в руке. Смирнов успел выстрелить дважды, но оба раза мимо.
— Стойте! — крикнул ему Николаев. Что бы оттуда ни выбежало, оно небольшое и спряталось вон за той шторой. — Подождите. Эй, кто здесь?
Молчание.
— Мы знаем, что вы за шторой, — предупредил Николаев. — Выходите, или откроем огонь.
За шторой кто-то мяукнул. Жалобно и тоненько. Смирнов чуть не выстрелил, а Николаев едва не выронил бластер.