Это не кино, или Вторник моей жизни

Я реально был озадачен Юлькой, и не понимал, специально она или нарочно. Ну, в смысле, блефует или нет. По её закатившимся глазам, красным щекам и порывистому горячему дыханию было очевидно лишь одно – ей плохо.

Но, приблизившись к нам, один из сотрудников – по лычкам я не разбираюсь – начал требовать предъявить им документы.

– Вы чего, какие документы? Видите, девушке плохо? – я был очень напуган, мозг вообще не варил. – Помогите лучше куда-нибудь её уложить!

Патрульные переглянулись – и всё-таки согласились мне помочь. Пока мы волокли обмякшее тело к ближайшей скамейке, один из них выудил из кармана рацию, и Юлька «вдруг» ожила. Тогда до меня дошло, что мы, похоже, конкретно встряли. Нас начали расспрашивать о том, кто мы и что мы, а мы только что-то невнятно мычали в ответ.

Я уж думал, нас точно загребут в обезьянник, и выпытают про родителей, и вообще, в итоге отправят домой, потому что за Юлькой точно приедут, да и за мной, наверное… Но полицаи почему-то решили нас помиловать. Прочитали мораль, чтоб копию паспорта с собой носили и после комендантского часа не шатались нигде… ну, и отпустили, как ни странно.

Я, когда на ватных ногах обратно пёрся, почти не видя дорогу, до того рад был, так рад, что не сразу заметил, что Юльке, во-первых, реально фигово – у неё температура, по ощущениям, за тридцать девять подскочила; а во-вторых, совершенно забыл про Жигалина. Вернее, вспомнил, но из-за девушки, у которой, похоже, начинался лихорадочный бред.

– Ромка… Ромка… Ромочка… – повторяла она.

Тогда уже я подхватил её на руки и рысью понёсся вперёд, надеясь, что смогу опознать нужный дом, а после – этаж и квартиру.

Конец ознакомительного фрагмента.