Это судьба

— Нет, не шучу. От нас ожидают, что мы будем спать вместе. В конце концов, мы живем не в начале тридцатых. И не забывай, мы помолвлены.

— Не думаю, что Люсиль и Морис настолько современны! — горячо возразила «невеста».

— А я уверен, — заявил Ксавье. — И нам придется по меньшей мере сделать вид, будто мы проводим ночь в одной спальне… иначе они могут заподозрить неладное.

— Ксавье, я…

— Не волнуйся, я сделаю так, чтобы они утром увидели, как я выхожу из твоей комнаты. Этого будет достаточно.

— Я и не волнуюсь, — сказала Мишель, прилагая нечеловеческие усилия, чтобы казаться спокойной. — Но мне кажется это излишним.

— Послушай, мы же не хотим, чтобы Люсиль и полковник начали сомневаться в искренности наших намерений. Все должно выглядеть достоверно. Нельзя пренебрегать даже малейшими деталями, а эта не из мелких. Я нормальный мужчина, а ты в высшей степени привлекательная молодая женщина, к тому же моя невеста…

Она изо всех сил старалась не обращать внимания на его дразнящий тон и на тонкий голосок в сознании, который спрашивал, как ей понравилось бы лежать с ним в одной постели, в его объятиях.

Картина, представшая перед ее внутренним взором, была настолько яркой и волнующей, что она едва не потеряла сознание. Тогда Мишель собрала волю в кулак и вошла, делая вид, будто ее не волнует присутствие Ксавье, будто она его даже не замечает… Будто это не его спальня, а номер в отеле.

Личных вещей Ксавье здесь было немного, это она заметила сразу. Несколько семейных фотографий в изящных серебряных рамках на письменном столе в дальнем углу комнаты, в ванной — исключительно мужские принадлежности. И никакого намека на визиты женщин…

Ксавье поставил ее сумку на ковер и присел на край кровати.

— Когда немного отдохнешь, нам надо будет обговорить кое-какие детали, подготовиться к завтрашнему торжественному моменту.

— Какие детали? — опасливо поинтересовалась Мишель. Ей не нравилось, что он сидит на кровати, еще больше не нравилось, что ее так и подмывает сесть рядом.

Может быть, если я пересплю с ним, то избавлюсь от неуемного любопытства и меня перестанет так сильно тянуть к нему? — вкралась в сознание коварная, нежеланная и непрошеная мысль.

Мишель была настолько потрясена ею, что едва слышала слова Ксавье. Что-то по поводу того, чтобы их версии событий совпадали…

Нет-нет, сказала она себе, это будет колоссальной ошибкой. Ксавье Морандель неподходящий для нее мужчина. Обаятельный, сексуально привлекательный, но одновременно и холодный безжалостный делец, чему она сама была свидетелем, когда он шантажом вынудил ее продолжить их бесчестную игру. И если она поддастся его обаянию и позволит себе переспать с ним, то последствия будут ужасными. А у нее есть Серж, и она обязана о нем думать.

Мишель подошла к окну и сделала вид, что любуется пейзажем. Окно выходило в сад, и она сразу узнала место, где в прошлый визит Ксавье угощал ее грушей. Сейчас, однако, большая часть плодов уже была снята. Вдали, за садом, виднелись горы. В этом мире царили тишина и умиротворенность в отличие от ее собственного, всю последнюю неделю сотрясаемого бурями страстей.

— Тебя обязательно будут спрашивать, как мы познакомились. Так что нам не надо забывать, что мы уже рассказали Люсиль и Морису, и пытаться минимально отклоняться от правды, — продолжал тем временем Ксавье. — Как тебе кажется?

— Мне кажется, — с горечью ответила Мишель, — правда уже так удалилась от нас, что стала похожей на звезду, о которой знаешь, но не видишь ее.

Ксавье поднялся с кровати, подошел и остановился у нее за спиной. Он положил руки ей на плечи, заставил повернуться и посмотреть ему в глаза.

— Все будет в полном порядке, увидишь, — мягко сказал он.

Нежность, прозвучавшая в его голосе, не смогла утихомирить демонов страсти, разбушевавшихся в ее груди при его прикосновении.

— Хотелось бы верить. — И Мишель резко отодвинулась от него.

Сам воздух вокруг них, казалось, наэлектризовался от едва сдерживаемых эмоций. Ей настолько хотелось прильнуть к широкой груди Ксавье и прижаться губами к его рту, что она была потрясена силой желания… и ужаснулась тому, что приходится так активно бороться с искушением.

Мишель испытала колоссальное облегчение, когда Серж вбежал в комнату, держа в одной руке деревянного щелкунчика, а в другой — своего верного Бобо.

— Мишель! Тетя Мишель! Можно мне оставить себе эту куклу? — воскликнул он с таким отчаянием, словно от этого зависела сама его жизнь.

— Тихо-тихо, малыш, не кричи так. У тебя же куча игрушек дома, — с улыбкой сказала Мишель, подхватив его на руки.

— Но это же Щелкунчик! Разве ты не видишь? Помнишь, мы читали про него?

— Конечно, помню, родной. Ну куда тебе больше игрушек?

— Он так мне нравится… — Нижняя губа маленького мальчика предательски затряслась, и Мишель вдруг поняла, что он устал.

Она кинула взгляд на часы: немного рано для сна. Но все признаки утомления были налицо — Серж тер глаза обеими руками и беспокойно крутился. Так что если она не поспешит, то скоро он раскапризничается и ей придется потратить немало сил, пока удастся утихомирить его.

— Давай мы с тобой поговорим об этом после того, как ты отдохнешь, ладно? — сказала она, целуя мальчика, и отошла от Ксавье. — Что скажешь?

Серж зевнул, подумал, потом нехотя согласился:

— Ладно. — И добавил: — Только можно я возьму Щелкунчика с собой в кровать? — Голос его прерывался, так что Мишель тут же уступила.

— Конечно, можно.

Ксавье смотрел, как она отнесла мальчика в соседнюю спальню, присела рядом с ним на кровати и стала уговаривать раздеться.

— Нет, я не хочу снимать мой красивый костюмчик, — решительно заявил мальчик.

— Ладно, мой золотой. Но против ботинок я категорически возражаю. Посмотри, какой красивый плед, он обидится, если ты его испачкаешь. И ботинки хотят познакомиться с ковриком. Смотри, какой красивый коврик. Ты будешь спать, а они будут с ним разговаривать.