Это только сон

Два наёмника, которые оказались кагоррийцами, смуглые бугаи, со смоляно-черными волосами, подошли ко мне, звеня цепью. Один из них разрезал верёвки на моих путах и на ноге защёлкнул металлическое кольцо. Потом протащил цепь и вместе со вторым начали искать, к чему её прицепить. Решили, что каменная чаша фонтанчика подходит как нельзя лучше. Мараош что-то сказал насчёт длинной цепи, но наёмники весело расхохотались, сообщив, что я даже на ногах держаться не могу, что уж там говорить о прогулках по тюрьме. Потом обыскали меня, но нашли в моей сумочке лишь гребешок для волос и платок, сплюнули, не стали отнимать их и ушли. Я почти не удивилась даже, совсем. Почему они не нашли шкатулку-книжку? На меня напала странная апатия и через некоторое время я опять впала в дрёму.

Очнулась я от того, что загрохотала дверь. В помещении стало совсем темно, и с факелом вошёл мужчина. Он подошёл ко мне ближе и наклонился, рассматривая меня. Это был крепкий, немолодой, с седой шевелюрой вояка. Кустистые брови и повисшие усы придавали ему серьёзное, и даже трагическое, выражение лица. Придя к какому-то выводу, он кивнул и отошёл от меня. Обойдя кругом помещение, он остановился, и раздался звук рвущейся ткани. Через пару минут охранник, а это был наверняка он, вернулся ко мне и перенёс меня к стене, уложил на ворох гобеленов. Мне стало гораздо мягче лежать. Может быть, со временем ещё и согреюсь. А пока я чувствовала себя трупом - холодным, негнущимся и тяжёлым. Я была благодарна молчаливому охраннику, но оказалось, что его доброта не закончилась. Он ушёл и вернулся с котелком, одуряюще пахнущим. Я встрепенулась, голод стал чувствоваться нереально сильно. В желудке засосало, наверное, он решил потребовать поесть напоследок. Но охранник посадил меня сидя у стены и начал кормить с ложки горячим супом. Я глотала его, не обращая внимания, что обжигаюсь. Варево было жидким, овощным, без мяса, но с какой-то крупой, что-то вроде кукурузы. Но мне и это казалось райской пищей. Кормил он меня недолго. Потом так же, не промолвив ни слова, погладил меня по голове и ушёл. Добрый, а я ему даже спасибо не сказала. Согревшись после еды, я теперь уже крепко уснула.

Я проснулась рано, со щебетаньем птиц. Их голоса мне были не знакомы, но радостные песни вселили в меня крошечную надежду, что все может быть не так уж и плохо? Только светало, а я попробовала встать. Отдых и ужин совершили невозможное, я смогла это сделать. Я встала и медленно пошла к фонтанчику. Вода в нем была прохладной, чистой, вкусной. Я напилась и с удовольствием умылась. Сток от воды был открытым и широким. Он стекал наклонно вниз по просторному жёлобу под загородку. Было не слишком холодно, охранник, по-видимому, ещё спал, поэтому я быстро разделась и, став ногами в сток, начала плескать на себя воду. Она была холодновата для купания, но радость от того, что я могу помыться, пересиливала все. Через десять минут я стояла освежённая, в мокрой одежде, но ужасно довольная собой. Так как сток уходил куда-то наружу, то я не стала выпендриваться и туда же облегчилась.

Я начала доставать гребешок и мне в руки ткнулась моя книжка. Я с облегчением и тихой радостью вынула её из сумочки на поясе. Так и есть, она опять стала молитвенником. И какая хитрюга! Вчера спряталась при обыске! Умничка моя! Я погладила её корешок. Лежи там, бди! И занялась волосами. Через час я расчесала все колтуны и распутала узелки на волосах, заплела простую косу. Потом поискала на стенах красивый и не слишком грязный кусочек и оторвала его. Ткань была достаточно ветхой и поддалась даже моим детским рукам. Я завязала оторванную полоску креативным узелком и обмотала остаток там же. Зеркала не было, но и ладно. Я решила не мерить шагами свою тюрьму, чтобы не тратить силы. А вместо завтрака я напилась воды. Чем заняться? Будущее моё было теперь туманно, можно помедитировать, но я не успела даже начать. Пришёл давешний охранник. Сегодня он показался мне ещё старше, его прищуренные глаза и лицо были в густой сеточке морщин, и от этого он казался старым, добрым дедушкой. Но помня пословицу: не все золото, что блестит, я не расслабилась.

– Девочка, откуда ты?
– Спросил он. У него был глубокий и бархатный голос. Ммм, заслушаешься!

– Из Дираны, - кратко ответила я.

– И я из Дираны. Вернее, родился там и вырос, а по молодости сюда попал, здесь и остепенился. Девонька, я сегодня утром сменяюсь, завтра приду. Вот тебе кусок хлеба, спрячь в тряпье, потом съешь. А сейчас, вот, возьми.
– И он протянул мне небольшой кусок сыра, молодого, едва схватившегося. Я с удовольствием начала его смаковать.

– Спасибо, дяденька, - поблагодарила я его с набитым ртом.

Охранник был уже у дверей, кивнул мне напоследок и вышел. А я спрятала оставшуюся часть вместе с хлебом и опять задремала. Все-таки организм после подкрепления начал восстанавливаться.

Долго прохлаждаться мне не дали. Когда золотые лучи Аравы начали заглядывать в окошки и играть солнечными зайчиками на грязных полотнах и зелёных медных подсвечниках на стене, открылись двери и ко мне горделиво, с важным видом, вошёл Мараош. За прошедшее время он похорошел, оправился, привёл себя в порядок и теперь выглядел почти как раньше, только благодушное выражение кануло куда-то безвозвратно.

– О, хорошо! Проснулась! Не будем терять времени, свяжите её!
– Кивнул он на меня другому охраннику, огромному мускулистому мужику. Тот одной рукой поднял меня за шиворот, поставил, ткнул под коленями, я бухнулась на пол. А он тем временем связал мне ноги сзади, отчего мне стало гораздо труднее стоять, хотелось упасть, поэтому я шаталась. А потом и опутал руки.

Мараош сегодня был подготовленным, на шее его висел тот же медальон, а в руках другой знак - золотой скипетр с шарообразным наконечником. Ни книги, ни свитка с ним не было, значит, текст заранее выучил. Охранник резко направился прочь. Начинается, подумала я. Странная апатия ещё не покинула меня, и я с какой-то усталостью наблюдала за происходящим.

– Снизойди, Свет Сияющий Отца нашего на эту чёрную тварь,

Отвори врата и изгни из тела белого темноту и грязь греховную

Удали, распни, и рассей тьмы Создание. Свет Божественный

Все очистит ...

Опять! Ну не тьма я, думала я, пока Мараош читал свой заговор. Молитвой его назвать я не могла. Но холодок страха пополз по спине. Что русские люди делают, когда страшно? Молятся. Вот и я, несмотря на то, что была в тщедушном детском теле, чувствовала себя такой. И начала молиться. Бастет, прости, это не наезд на тебя.

– Отче наш, Иже еси на небесех, да святится Имя Твое...

Когда я закончила, Мараош тоже дочитывал свой заговор. Я, после молитвы, почувствовала себя сильнее. Наконец, мы дождались финала, священник поднял свой жезл. Неужели опять бить по лбу меня будет? Я сжалась. Но Мараош не стал этого делать, он поднял скипетр вверх и запел. Голос у него оказался вполне приличный, тенор, отметила я. По мере его пения, золотой наконечник разгорался, как будто вместо него там была обычная электрическая лампочка! Но неудобства и неловкости я опять не чувствовала. Только ноги затекли. Когда скипетр горел как раскалённый, освещая все вокруг оранжевым светом, Мараош перевернул свой жезл вверх ногами, и теперь я вся стояла в круге лучащегося Божественного света. Но мне было от него тепло, уютно, как будто я находилась в свете вечернего солнышка. Когда оно, уже такое ласковое, нежно грело тебя. Я вздохнула, но здесь по мере нахождения под прицелом скипетра мне не становилось хуже, а наоборот! Я наполнялась силами. Энергию что ли усваиваю?

Когда Мараош закончил, посмотрел на меня, плюнул и резко ушёл. Вспомнила, как в некоторых фильмах избавлялись пут. Попробовать? Что я теряю? Подтянула ноги к груди и перевернулась на спину. Теперь нужно руки вытащить из-за спины под колени. Не знаю, как это получалось у киношных героев, но мне это сделать очень трудно. Я пыхтела как ёжик целых полчаса, наконец, мне удалось задуманное. То ли я разогрелась и стала гибче, то ли руки удлинились... И я уже держу руки перед стопами. Опять та же проблема. Ну, давай же! Упорство и труд все перетрут. Ну, да, так и у меня. Я была уже вся мокрая, но мне удалось и это. Руки были теперь передо мной. Я смогла подняться, опираясь руками впереди себя. Ну и что, что я была похожа на каракатицу, а не на принцессу, ведь свидетелей не было, и мы не расскажем, да? Теперь прыг-прыг-прыг, цепь звенела, можно было смеяться, я похожа на шута. Но веселья даже мысли об этом не вызывали. Через пять минут я была у фонтанчика. Намочив верёвку, я смогла её стянуть, сильно ободрав руки. Уф, ура! Теперь уже легко освободила я и ноги. Меня оставили в покое, а кормить будут? Но мой ответ остался без ответа. Гады! Мараош завтра наверняка опять придёт. Как хорошо, что добрый охранник оставил кусок хлеба и сыра. Я решила оставить припрятанный кусок на вечер. А пока опять нужно было поспать. Ведь энергию нужно было усвоить. Я с удовольствием легла, потянулась и медленно заснула.

А в это время ...

Кабинет. Богато обставленный. Нежно зелёное с серебром. Стильно, покойно, отстранённо. Но эту гармонию нарушал взволнованно вышагивающий высокий мужчина с длинными волосами. Лицо его было сурово, хотя и бесподобно красиво. Он был не молод, это можно было понять по властным жестам и усталому взгляду. Но не об этом речь. Повелитель эльфов, да, да, поверьте. Просто его уши скрыты волосами светло-соломенного цвета. Перед ним стояли трое с поникшими головами.