Это только сон

Насколько Тиирунья была измучена безнадежностью своей бедной жизни, настолько и парень во сне был в безвыходном положении. Он был заперт в каком-то подземелье и был обречён умереть от голода со временем. И к тому же был одинок, не испытал любви, как впрочем и Тиирунья. Каждую ночь они разговаривали, жалели друг друга и через сезон девушка поняла, что с замиранием сердца ждёт каждой ночи, чтобы встретиться с Ул Ке. И ей стало легче жить, она стала спокойнее, расцвела и, естественно, к ней посватались. Мать радостно хлопотала, ведь руки дочки просил сам староста для сына. Но Тиирунья, даже смотреть на него не хотела. К кому она могла обратиться? Только к матери! Девушка рассказала про свои отношения во сне и даже сказала, что влюблена. Но мама, её родная мама, повела к священнику и там сказала, что дочь связалась с бесом. Все остальное она помнила плохо, потому что падре сначала притопил её в святой воде, потом избил плетью, изгоняя нечисть. Но девушка так и отказалась покаяться. В чем? Ведь они только разговаривали с парнем во сне! Дальше уже было хуже, собрали народ, судить, и всей деревней решили сжечь. Причем и мать не была против. Или она думала, что это напугает дочь, девушка покается, и всё закончится?

Остальное мы видели. Тиирунья вызывающе смотрела на меня, а я думала, какая разница, какие у нее тараканы в голове? Умытая, она оказалась симпатичной, выдать бы её замуж, нарожала бы детишек и забыла о своих бреднях. А пока придется тащить её с собой, потом вручить на обратной дороге Танве, чтобы он переправил девицу в Дирану. А пока будет она у меня служанкой, надеюсь, сможет мне косы расчесать и заплести снова. И ещё я сообщила ей, что мои спутники не собираются её пользовать, она не в их вкусе. Что вызвало, прямо-таки ступор у девицы.

Мы торопились, потому что нам нужно было успеть доехать до небольшого городка к ночи и купить на рынке провизии. Танве сказал, что староста к вечеру уже будет знать, что случилось и поскачет вслед нам жаловаться властям.

– А почему Вы не можете открыть портал туда?

– Потому, что я не знаю там уединённого места, а привлекать внимания, большего чем, мы делаем, нельзя.

Мы проскакали мимо следующей деревни, обогнув её по большой дуге и часам к пяти вечера, когда Арава уже задумался склониться к горизонту, въехали в ворота маленького городишки, по виду которого я бы сказала - большая деревня всего лишь. Заплатив страже, мы двинулись на рынок. Это оказалась мощёная площадь, на которой стояли рядами телеги и сбоку, ближе к городу шли уже лотки.

Танве посадил нас на траву под большим деревом, забрал телегу и пошел на раздобытки. Ригги, помявшись, тоже сбежал посмотреть, что к чему. Только Тимиозо, грозно нахмурившись, подвинул меня к себе и бдительно осматривал окрестности. Пришлось ждать долго, часа два. Я не представляла, для чего нам нужна телега еды, но мой наставник, словно прочитав мои мысли, объяснил, что на севере практически ничего не растёт, и ещё мы едем туда нахлебниками, поэтому Неро и закупает провизию.

Я задремала, но внезапно меня толкнули в бок. Перед нами стоял Танве с лошадью под уздцы. Телега была нагружена доверху, и сзади неё была привязана вторая коняга с ещё одной гружёной телегой.

– Староста прискакал, пробивается сюда со стражей. Быстро на коней, скачите в другие ворота, вы успеете. Ждите меня в лесу.
– И повел свои подводы подальше от нас. Я моргнула, и вот от нас уходит старый, но ещё крепкий дед, одетый как приказчик лавочника. Телеги тоже неуловимо изменились, они теперь были старыми, почти разваливающимися, а лошади перецвели и стали дряхлыми, с трудом передвигающимися клячами. Я вскочила в седло с помощью Тимиозо, он же посадил Тиирунью сзади меня, и она крепко обхватила меня за пояс. Мы начали пробираться. Через пару минут нас догнал Ригги с мешком у седла. Мы были почти у ворот, когда услышали крик:

– Вот они! Держи их! Закрывай ворота!

Я, не дожидаясь окончания окрика, от неожиданности ударила лошадь стременами, она помчалась как ветер, мои спутники тотчас же догнали меня, и мы едва-едва успели проскочить закрывающиеся ворота. Памятуя инструкции Танве, мы скакали до леса, и там спешившись, углубились в него, прошли чуть дальше и присели на траву.

– Молодец, быстро среагировала!
– Похвалил меня Тимиозо.

– Я не специально, мои ноги сами это сделали, как только услышала крик.

– Нет, ты становишься Улой, - улыбнулся наставник.
– Ты услышала, твой мозг выбрал решение и дал команду ногам, не тратя время, чтобы информировать твое сознание.

Я замерла. Вот как, когда я уже почти смирилась, что бездарна...

Я оглянулась, Тиирунья раскрыв рот, прислушивалась к нам. Ясно, услышала, что я не мальчик. Из города поскакал небольшой отряд стражи со старостой, но начинало уже темнеть, они даже до леса не успели доехать и повернули обратно.

Делать было нечего, мы расположились на ночевку. Ригги достал мешок и на небольшую чистую тряпицу легли кусок мяса, хлеб, зелень, цупы, как пояснила нам Тиирунья, это начинённые крупой со специями блинчики. И рядом еще оказался бурдюк с водой. Мы с удовольствием поели, а уж наша ведьма вообще молотила всё без разбору Видно, её долго не кормили. Я честно отложила часть цупов, несколько хороших кусков мяса и зелень из-под руки этой голодной. Танве там где-то с телегами мучился, поэтому нечестно было всё съедать. Судя по её аппетитам, она нас объест, и не место ей у эльфов, думала я. Или у неё отходняк после стресса?

На неслышных пушистых лапах подкралась ночь, у меня начали слипаться глаза, Ригги вызвался сторожить и повесил маленький светлячок на краю леса ближе к городу, чтобы не навести на нас. Я подошла к Тимиозо, прижалась к его спине, около живота пристроился Онни, и моментально провалилась в сон.

Ийзинерутанве.

Танве видел девчонку, ну что, обычная, разве что серьезнее и спокойнее. Когда шли после портала, девочка молчала, как она восприняла направление к Северным эльфам, было неясно. Как наказание, ссылку? Или необходимость? С чем придется столкнуться? Но чтобы понимать это, нужно быть взрослой, принимать, что желания не всегда совпадают с возможностями.

В деревне, когда он увидел костер и привязанную девчонку, потерявшую голос от ужаса и, понимая, что не может ей помочь, чтобы не навредить своим спутникам, которых поклялся защищать, прошлое, уже далеко задвинутое и ушедшее, внезапно нахлынуло на него.

Мама, Цветана, такая добрая и красивая, что все люди к ней приходят, она их лечит. Никому не отказывает, а если не может помочь, сразу же говорит об этом и советует, к кому обратиться. Он, Лоло, так его называет мать, часто увязывается за ней в лес, нести корзинку с травами. Именно тогда всё и произошло.

Чужие, из другой деревни, которым мама не смогла помочь, схватили её и поволокли на костёр, сложенный наспех в лесу, обвиняя в колдовстве. И сына прихватили, как бесовское отродье. Мальчишка кусался, сопротивлялся, но что он мог? Ему было всего 6 лет.

Их привязали крепко, маму к столбу, а его, ради потехи, на небольшом поводке. Мама рыдала, просила за сына, но палачи смеялись... Когда огонь подошёл совсем близко и начал нежно лизать ноги своей жертве, мама потеряла сознание, а он, что он мог? От страха уписался, взобрался выше и, практически, сидя на плечах женщины, дальше поводок уже не пускал, тонко выл от ужаса, низко опустив голову, чтобы не смотреть на поднявшуюся стену огня.