Это только сон

– С магией не шутим, используем только по необходимости.

– Отлично! Сегодня мы идём в лес, учиться дружить с деревьями!
– Бодро объявил Тийнего.

– Уууу, - завыли ученики.

– Цыц, я не говорил, что будет то же самое, что и в прошлый раз!
– Беззлобно огрызнулся учитель.

Через полчаса мы пришли в лес, расселись между деревьями и маг приступил к нашему обучению:

– Сегодня у вас практические занятия. Я знаю, каждый из вас считает себя супер магом, неоценённым и непризнанным. Сегодня у вас есть шанс: всё, что вы сотворите, я буду видеть! Я не оторву от вас глаз. Ваша задача: заставить, попросить, договориться с деревом, с любым, на ваш выбор и показать его действие.

– Какоооое?
– Спросила младшая девочка во внезапно установившейся тишине.

– Илира, любое, которое не нанесёт ему вред. Какое по этому поводу правило мы знаем, подскажи?

– Не навреди природе.

– Молодец! Дети, выбирайте себе объекты общения и приступайте! Ирри, а тебе даже не стоит пытаться, ты же человек, и магия леса тебе не подвластна, скорее всего...
– Последнее учитель пробормотал скорее задумчиво, почёсывая себе несуществующую горбинку носа.

– Почему же, у меня есть несколько капель крови Повелителя. Я попробую.
– Решительно заявила я. В конце концов, дерево меня спустило же вниз тогда!

– Ну что ж, только не сожги дерево от злости, - посоветовал Тийнего.

Ай, какой заботливый, и кем он меня считает?

Я стала оглядываться. Ребята приникли к достаточно большим деревьям. А мне никто не то, что не нравился, но и не располагал к разговору. Я застыла и стала слушать. Вроде бы было тихо, но одно древо, словно призывно шелестело. Я посмотрела в его сторону, ну, да, половина макушки сильного, ещё не старого дуба начала желтеть и засыхать. Конечно, можно его зов объяснить просто более громким шумом пожухлой и засыхающей зелени, но я шагнула к нему. Ведь любители леса, эльфы, не проследили за ним!

Я обняла дерево и затихла. Все во мне было спокойно: и дыхание, и пульс, и даже мысли деликатно спрятались. Я слушала, и мне казалось, что дуб тяжело вздыхает, как старик, или тяжелобольной. Именно в такие моменты и стар, и млад, кряхтит и стонет. Через какое-то время, не знаю, сколько прошло, потому что попала в вечность, я стала понимать, что дыхание дерева реже, чем нужно, и именно поэтому оно конвульсивно шелестит листвой. Моя душа наполнилась жалостью, как полная чаша, и я стала изливать её этому дубу.

– Милый, хороший, сильный мой. Борись, ты сможешь, и я помогу. Только не знаю, как.- Я мысленно бормотала ласковые слова и тихонько гладила его уже начинающую осыпаться кору.

Вдруг дерево с ужасным стоном, раздавшимся у меня в голове, начало сгибаться. Я отбежала от него, мало ли, может, оно решило на волне жалости коня двинуть. Но он со скрипом, водопадом осыпаясь сухими листьями, наклонилось ко мне. А я, что я? Зажмурившись, ждала, когда меня пришибёт падающим стволом.

Когда же этого не произошло, открыла глаза. Я стояла среди склонённых ветвей, дерево согнулось чуть ли не пополам, фантастика какая то! Но дуб теперь совсем слабо иногда трепетал листвой, словно пытаясь ещё что-то мне сказать, но не имел на это сил. Я встряхнулась, тут такое происходит, а я торможу. Дубу помощь нужна, вон, как согнулся! Вряд ли он хотел мне поклониться. Так! А если он хотел мне показать, где болит? Придется смотреть. Я в платье, опять изорву, но не до него мне! Именно из-за этого мне две гардеробные набили в саквояж. Я осторожно начала пробираться к склонённому стволу макушки. Коса цеплялась за ветки, да и платье - тоже. Мудрая идея меня всё же посетила, и я встала на карачки и поползла.

Практически, через минуту я осматривала ствол. Вот отсюда растут здоровые ветви, а вон там - уже половина, верхняя, желтеет. Значит, именно там повреждение или надрез. Видно ничего не было, так как ствол шубой окружала вздувшаяся и крошащаяся кора. Пришлось работать руками, как там: наши руки не для скуки? Через какое-то время я обнаружила дупло, пришлось ползли и совать туда руку. Ну и что, я оказалась в нем с головой...

На дне лежал камень, наощупь, как оплавленный. Интересно, интересно... Он был утоплен в древесину. Пришлось достать свой припрятанный кинжальчик и поковырять, операция, ничего не попишешь! С трудом, исцарапав пальцы и сломав несколько ногтей, я вынула каменюгу. Ага, сейчас и внезапно! Это был, скорее всего, остаток несгоревшего метеорита, и он фонил магией. Я хозяйственно сунула его в свою волшебную шкатулку на поясе. С того случая на острове, когда так беспечно вышла без оружия и даже книги-артефакта, я теперь только в постели снимала её.

Рана очищена, теперь нужно лечение. Я возложила ладони на ствол вокруг почерневшего дупла и одной стороной сознания погрузилась в свой летний душистый уголок. Ручеёк обрадованно обрызгал меня веером светящихся на солнце прохладных капель, но я была бестелесной, всего лишь мостик между двумя реальностями. И начала качать энергию. Я чувствовала, как живая, радостная и сильная от солнца и простора, энергия бодрящим потоком течёт через меня к дубу. А он, впитывает, как умирающий от жажды пустынник, добравшийся до источника воды, и не может ни оторваться, ни остановиться. Я стояла и гадала, когда этот процесс остановится. Мой источник не оскудеет, наверное. Я мостик. Либо дуб сам пресытится, либо мой ручеёк решит, что хорошего понемножку. Так и произошло, я не успела толком поскучать, как мой медитативный уголок деловито выпихнул меня в реал. А я пьяная энергией, всё же, сколько через меня прошло, вцепилась в ствол. Голова кружилась весёлой каруселью...

– Ирри, ты как?
– Услышала я громовой глас с неба и в страхе посмотрела вверх, только увидела уходящий от меня утолщающийся ствол, с растущими от него толстыми и крепкими ветвями. Я тупо смотрела на это минуты две, потом пришла мысль, что ж со мной стало? Ведь бывает, аппарат глаза переворачивает картинку, как у младенцев. Нет, это не про меня. Я решила посмотреть на ноги, но это оказалось не так легко, руки покалывало, возвращалась чувствительность моему непутёвому телу. И к тому же я почувствовала, как моя прежде лёгкая головушка наливается свинцовой тяжестью, а ноги, наоборот, сведены судорогой. "Тимиозо, спаси!" - захотелось закричать мне, ведь я висела на дереве вверх ногами, не знамо когда обвив его, как обезьянка баобаб. Спокойно, Ирка, приди в себя! Строго одёрнула я себя.

– Не двигайся, я сейчас уговорю дерево спустить тебя, - всё так же громогласно, с неба, донёсся голос Тийнего.

Но теперь я сообразила, что он усилил свой голос магией, да тональности более яркой добавил.

– Все хорошо, - тоненько и беспомощно прозвучал мой голосок.

"Деревце, солнышко, пожалуйста, помоги мне слезть. Мне юбка не позволит тут кувыркаться". Позвольте, а почему же не подходит? Оно же достаточно свободное, на ребёнка рассчитанное! А Тимиозо, что, зря столько времени на меня угробил? А платье, да шут с ним. И я напружинила тело и наклонила ноги под прямым углом к телу, и животом нежно обняла ствол. Получается! Тимиозо, как я тебя люблю! Оказывается, ты меня учил весьма жизненным вещам.

Через семь минут я упруго спрыгнула на землю с ветки, заслужив восхищенные ахи, похлопывания по плечам и горячие объятия моего учителя. Я была немного (и это, мягко говоря) удивлена эмоциональной раскрепощённостью здешних эльфов. Вот бы остроухим южанам у них поучиться!

– Девочка моя, какая ты чуткая, добрая, мужественная, талантливая, гибкая. И кто тебя научил так карабкаться по деревьям?
– Бормотал Тийнего, гладя мою голову, и явно, не ожидая ответа.